Mayday poison

      Сморщившись от горького напитка, Робин сделала очередной глоток, после чего разочарованно вздохнула. Ей определенно не нравилось место и положение, в котором она оказалась.       Натянув пониже широкий капюшон длинного бело-синего пальто, хозяин которого безуспешно пытался притвориться скромным переживающим фанатом, галовианка запустила руку за воротник, пытаясь развязать мокрые декоративные ленты на шее. Сняв украшения и небрежно пихнув их в первый попавшийся карман, Робин расцепила застёжки холодящих кожу бус. Заколки с волосах, серьги и браслеты с запястий со звоном посыпались за лентами. Теперь на Робин из своей одежды остался лишь насквозь мокрый купальник, на нижней части которого всё ещё оставались холодные декоративные вставки. Влажная ткань юбки неприятными лоскутами свисала с бледных бёдер, оставляя после себя лишь тёмные пятна на мягкой обивке стула.       В общем и целом Робин чувствовала себя насквозь мокрой канавной крысой. Это ощущение идеально дополняла изредка капающая с юбки вода, собирающаяся лужей под высоким барным стулом. Но снимать данный элемент одежды в незнакомом притоне галовианка бы не решилась. Поэтому, как можно незаметнее скрючившись в углу бара, Робин поглощала один напиток из меню за другим и морщилась от особо ядрёной смеси.       Наконец, оставив на алкогольные напитки с более менее невызывающими названиями больше пяти тысяч кредитов, Робин всё-таки решила снять с талии неприятное для нежной кожи украшение в виде серебряной цепочки. Расстегнув нижние пуговицы пальто, галовианка уже запустила руку за пояс, пытаясь нащупать застёжку, когда на её колени резко запрыгнул маленький, но ощутимо тяжёлый комок. Робин ошеломлённо замерла, пытаясь за пушистой шерстью разглядеть в этом существе кого-то определенного.       Не успела галовианка толком понять, что это за животное, как неожиданно появившиеся со стороны барной стойки чужие руки попытались схватить существо, но наткнулись на пустоту. Пушистый комок резво юркнул в растегнутое пальто, спрятавшись в складках одежды. Робин чувствовала лишь щекочущую теплоту мягкой шерсти и маленький рыщущий мокрый нос где-то на животе. А ещё чужие руки, упустившие животное и упирающиеся в её бёдра.       Поджав губы и подняв глаза на обладателя, вернее, обладательницу рук, Робин скользнула взглядом по свисающему с барной стойки тельцу, держащемуся в столь странном положении лишь благодаря цепкой хватке за её ноги, и задравшемуся топу на завязках в прекрасную розовую клетку, что открывал вид на не менее прекрасную небольшую и аккуратную грудь. Нетрезво мыслящая галовианка смотрела на чужой бюст чуть дольше положенного, но, прийдя в себя, как можно естественнее отвернулась от этой картины. Переведя взгляд на чужое лицо в обрамлении белоснежных волос, заплетенных в косички, и обратя внимание на завораживающие омуты цвета фуксии, что пытались выискать в её одежде маленькое животное, Робин ошеломлённо застыла. — Ты… — начавшая было галовианка, проглотила следующие слова. Омуты цвета фуксии наконец-то встретились с её собственными, и в них было узнавание, но вовсе не то, которого она могла ожидать от этих глаз. Робин разочарованно прикусила внутреннюю сторону щеки и кивком указала на чужие руки, до сих пор находящиеся на её бёдрах. — Прошу прощения?       Казалось, только в этот момент незнакомка задумалась о своём положении. Подтянувшись вверх и с кряхтеньем перебравшись через барную стойку, она оправила одежду и уселась на соседний стул. Робин уже собиралась облегчённо выдохнуть и начать разговор, когда чужие руки вернулись к её бёдрам и попытались проникнуть под растегнутые складки пальто. Почувствовав вторжение, пушистое существо, ранее спокойно сидящее около её живота, юркнуло вверх по ткани и высунуло макушку из ворота одежды. Мохнатая шерсть пощекотала нос Робин, заставив чихнуть. Незнакомка же высунула руки из чужого пальто, схватив животное за пушистые длинные уши и потянув за них, вытащила из одежды певицы.       Робин не без удивления разглядывала маленького кролика, чьи уши превышали размер тела вдвое, и маленькое устройство в его зубах. Пока незнакомка пыталась отобрать у животного вещь, она неожиданно заговорила: — А я тебя зна-аааю, — протянула она последнее слово, искоса глянув на чужое лицо и с говорящим выражением заострив внимание на белоснежных крыльях, прикрывающих шею. — Существует мало людей, которые меня не знают, — скупо улыбнулась в ответ Робин, опустив крылья пониже, — но о Вас мне тоже известно. — «Существует мало людей, которые меня не знают». — Лучезарно улыбнувшись, девушка вернула чужие слова и, наконец-то отобрав свою вещь у кролика, отпустила животное. Скинув белоснежные косы с плеч за спину, она прицепила устройство, оказавшееся камерой, к лямке клетчатого топа. Кролик тем временем недовольно запрыгнул обратно к Робин под пальто, что впрочем её устраивало, ведь животное, по сравнению с ней самой, было тёплым и приятно согревало кожу. — Можешь звать меня Хибана, о ярчайшая звезда галактики. — Просто Робин, — попросила галовианка, поморщившись от путающегося в пальто существа, что ненароком задевало цепочки на купальнике, прищемляя кожу. — М-мм, ну что ж, «просто Робин», можно ли «просто Хибана» составит тебе компанию и порекомендует лучшие напитки данного заведения в качестве извинения за свои рукоблудные руки? — С наигранным выражением лица «просто Хибана» сложила свои «рукоблудные руки» домиком на барной стойке и невинно поморгала глазками.       Не то, чтобы у Робин были причины соглашаться на чужое предложение, но и причин отказываться у неё всё ещё не было. Смирив взглядом чужой наряд, оголяющий живот и плечи, и вернувшись к гипнотизирующим глазам, она поняла, что уже выпила чересчур много. Поэтому выпьет ещё.       Её новая знакомая с невинным личиком подозвала официанта, заказав именно те напитки, которые Робин так долго избегала. Повернувшись к певице, она с лучезарной улыбкой завела рассказ о наглых фантазмах, которые повадились воровать её вещи, хранящиеся в съёмной для проведения стримов студии.       А Робин тем временем с пустым выражением смотрела в отражающие тусклый свет бара глаза цвета самого загадочного комнатного растения, пытаясь поддерживать на губах вежливую, но кривую улыбку.

***

      Кончиками пальцев пройдясь по тонким плечам и ключицам, Робин не очень аккуратно, но старательно стянула с чужих плеч объёмную куртку. Та с характерным звуком упала прямо на пол гостиничного номера и была успешно забыта.       С желанием голодающего Робин целовала девушку напротив, кусая и в извинении зализывая чужие губы, окрашенные тускло-розовой помадой. Она держала глаза приоткрытыми, неотрывно смотря в чужие омуты, что сводили её с ума уже давно. Робин не знала причин их безумного сходства с другими, такими же, хоть и нутром чуяла характерные различия. Однако от времени, от того «уже давно», она слишком изголодалась для поддержания своего образа и отчего-то чувствовала, что в этих глазах, какими бы они не были, чьими бы они не были, сможет найти утешение.       Хибана ответно льнула к чужому телу, стягивая широкий капюшон и почесывая короткими коготками основания крыльев на затылке, заставляя те одобрительно трепетать. Она была уверена, что, если бы Робин умела, она бы по-кошачьи мурчала от любого её действия. Одной рукой проведя по длинным и всё ещё влажным волосам, забранным в косу, Хибана принялась играться с ленточкой, поддерживающей секущиеся кончики и завязанной в бантик.       Пока Робин не отвлекаясь терзала чужие губы, она и не заметила, как её руки аккуратно опустили на чужую талию и завели за спину. А потому, когда Хибана резко подняла её локти и выпуталась из объятий, певице оставалось лишь непонимающе смотреть на свои связанные подозрительно знакомой фиолетовой лентой запястья. Тем временем её длинные потемневшие от влажности волосы медленно распадались из прически, свободно рассыпаясь по плечам.       Робин, всё ещё закованная в мешковатое для своего роста пальто, обиженно всматривалась в чужое лицо, заставляя Хибану лукаво растягивать губы со смазанной помадой в улыбку. — А Вы, мисс ярчайшая звезда, кажется, совсем распоясались, — коротко посмеялась Хибана, ловко уворачиваясь от попыток Робин её поцеловать, — но не беспокойтесь. Конечно же эта «не совсем смертная просто Хибана» не бросит вас в беде.       Не успела Робин опьянённым разумом проанализировать чужие слова и что-либо ответить, когда её цепко схватили за связанные руки и, подняв и заведя их ей за голову, быстро развернули и бросили на кровать. Ошеломленно упав лицом прямо в подушки, певица вскоре почувствовала как с её ног стягивают обувь, пытаясь распутать очередные ленты, которых было столь много, что, казалось, они служили ей в этот день и вечер одеждой. В какой-то момент завязка на одной из ног превратилась в крепкий узел, что Хибана никак не могла развязать и затягивала лишь сильнее. И именно тогда Робин впервые за вечер почувствовала касание холодного металла на коже, за которым последовал звук, характерный для швейных ножниц.       Обрезав ленту и, наконец, избавившись от обуви, Хибана ловко сняла собственные полусапожки и забралась на чужую спину. И, пока Робин пыталась поудобнее упереться локтями в подушки, её волосы аккуратно убирали со спины, скидывая в сторону. Проведя по чужим плечам руками и присмотревшись к ткани пальто, Хибана тихо усмехнулась: — О, а я, кажется, знаю, чей это балахон. Какая же милая забота, — в задумчивости осмотрев не особо плотную, но явно кажественную ткань, она провела ладонью по чужой спине и с сочувствием хмыкнула. — Как думаешь, мы сильно его обидим, если испортим этот наряд?       Робин не сразу поняла, что значит «испортим», поэтому ничего не ответила, но когда Хибана съехала с её спины к ногам и через мгновение послышался звук разрезаемой ткани, она наконец полностью осознала значение этого слова. Однако девушка не возражала и не говорила ничего вплоть до тех пор, пока её спина не оказалась оголена, что следом произошло и с плечами. Конечно же, она никак не смогла бы вытащить руки, со связанными запястьями. Возможно, Робин возразила, если бы действительно была против подобной порчи не принадлежащего ей имущества, однако она молчала и тогда, когда подобная пальто участь настигла и её собственную юбку.       По немой просьбе с лёгкого касания к её плечу, Робин опёрлась на локти, чтобы приподняться. Вместе с этим из-под неё вытащили всю лишнюю верхнюю одежду. Вернее, её остатки. И именно в этот момент Робин снова почувствовала холодящий кожу купальник. К этому моменту тот уже нельзя было назвать абсолютно мокрым, хотя к ситуации, в которой она оказалась, это слово подходило больше всего, но засчет влажной ткани он продолжал оставаться прохладной для человека температуры. Поэтому, когда Хибана одним движением развязала ленточку на спине, что поддерживала лиф, Робин снова приподнялась. Однако ткань осталась на месте. — Как мило, — хмыкнула Хибана и тёплой, почти огненной ладонью надавила на плечи Робин, заставив лечь обратно на влажную ткань. — Неприятно, да?       Холодный лиф и впрямь был неприятен. Однако контраст между ним и чужими горячими пальцами, в задумчивости бродящими по бледной коже, заставлял молчать и вызывал мурашки, что больше походили на лихорадку во время простуды. Кажется, Робин действительно заболеет после столь занимательного тура. А может будет лишь страдать от похмелья, чего обычно избегала, благодаря особенностям своей расы.       В любом случае, когда Хибана ловко развязывает ленточки, поддерживающие оставшуюся на ней ткань, и нижняя часть купальника, в отличие от верхней, оказывается скинута в кучу тряпья, Робин лишь утыкается лицом обратно в подушку и выпрямляет руки, прекращая опираться на локти. В расслабленном состоянии, когда теряются последние миллиметры одежды, а чужие горячие ладони изучающе бродят по бёдрам и ягодицам, влажный лиф принимает на себя неожиданную роль, которая не мешает, а лишь заставляет дыхание сбиться и спрятать собственную макушку за крыльями.       С тихим смешком оценив состояние Робин, Хибана лишь наклоняется к стоящей у кровати гостиничной банкетке, чтобы взять с неё подушку и подложить ту под чужие бёдра. Отведя в сторону бледную ногу и попутно старательно оставив на внутренней стороне красноватые отметины от ногтей, девушка благоразумно решает не комментировать картину, которая ей столь доверчиво открылась. Робин и без того знает, что её завело уже одно предложение снять для неё номер в отеле. Ещё в разговоре она подозревала, к чему это приведёт, а щекочущий своей мягкой шерстью оголённую кожу под пальто кролик лишь усугублял её мысли.       Скинув белые косы за спину, Хибана наклоняется к чужим бёдрам, которые гостеприимно позволяют ей оставлять игривые поцелуи и несильные укусы. Зализывающие движения по мгновенно краснеющим на бледной коже отметинам заставляют уши Робин гореть, от чего она сильнее зарывается в перья крыльев и подушки, пытаясь спрятаться не столько от гипнотизирующих глаз, чьё внимание польностью направлено вовсе не на лицо певицы, сколько от внешнего мира. Однако, когда её промежности касается знакомый холодный металл, галовианка испуганно дёргается, ненароком вспоминая о серебряной цепочке на поясе, что защемляет тонкую кожу.       А тем временем металлическое ушко ножниц торцом с давлением проходится снизу вверх меж внешних стенок, раздвигая и даруя странные ощущения, после чего опускается обратно. Вместе с тем Робин чувствует, как к холодному предмету присоединяется горячий язык, который постепенно пробет как вертикальные, так и дразнящие горизонтальные движения, напрочь сбивая дыхание. Находясь в расслабленном состоянии, приправленным бесчисленными стаканами алкоголя, галовианка понимает, что Хибана явно выиграет на контрасте, доведя её до конца быстрее, чем обычно.       Добавляя круговые движения, Хибана ловко игралась с ножницами там, где не следавало. Временами смачивая язык слюной, она припадала губами, целуя, и орудовала холодным и уже явно спокойно скользящим по внутренним стенкам металлом. Когда же влаги оказывалось достаточно для свободного движения без надобности отвлекаться, Хибана сельнее проходилась снизу вверх, слизывая и довольно улыбаясь.       Это продолжалось ровно столько, сколько Робин потребовалось для того, чтобы начать самостоятельно двигаться навстречу и тереться о теплеющую ткань лифа, чтобы охладиться и получить больше приятных касаний. Царапающая кожу живота цепочка заставляла певицу каждый раз дёргаться от неприятного ощущения, однако наглый горячий язык и ушко скользящих ножниц снова и снова сбивали дыхание. В какой-то момент Робин всё-таки убрала крылья с головы и сдвинула подушки, чтобы глотнуть отрезвляющего кислорода.       Наконец, в последний раз пройдясь потеплевшим металлов сверху вниз и остановившись, Хибана теснее припала губами к чужой промежности, слизывая всю влагу, что могла, и слушая приятный звук трепыхания перьев и тихое довольное мычание, смешанное с короткими вдохами.       Осматривая краснеющую кожу на внутренней стороне бледных бёдер, Хибана перевела взгляд выше и, нахмурившись, неожиданно приподнялась, чтобы ножницами перерезать серебряную цепочку на чужой талии. Рассыпавшись, украшение открыло вид на оставшиеся в результате трения несильные, но неприятные порезы. Примерно такие же полосы оставляет бумага на пальцах при неосторожном обращении. Поморщившись от подобного сравнения, Хибана стёрла выступившую на одном из порезов кровь подушечкой большого пальца.       Перебравшись через чужие ноги, Хибана улеглась на спину рядом с певицей и закинула руки за голову. Смирив выглядывающее из-за крыльев и подушек красное не то от алкоголя, не то от последующих за ним событий лицо Робин взглядом, она задумчиво посмотрела на чужие связанные запястья. — Кажется, я начинаю понимать серьёзные заявления фанатов о желании «сесть на лицо»… — озадаченно пробормотала Хибана, потянувшись к чужим рукам, чтобы развязать крепкий узел. В этот момент Робин выпал шанс ближе рассмотреть клетчатый розовый топ, идеально сидящий по миниатюрной фигуре. И вспомнить о камере, прицепленной к его лямке.       Пыхтящая над узлом Хибана уже подумывала снова достать полюбившиеся ей ножницы, когда краем глаза заметила чужое полное ужаса лицо. Сначала она в непонимании перевела взгляд на свою грудь, но осознав, о чем скорее всего думает галовианка, лишь в наигранном сочувствии улыбнулась и вернулась к своему занятию. — Это, конечно, очень интересный материал, но явно не рассчитанный на мою целевую аудиторию, — в раздумиях пропела Хибана, насмешливо изогнув бровь, — хотя кто знает? Может у меня найдутся зрители с подобными предпочтениями?       Как только запястья Робин получили свободу, она сразу же попыталась протянуть руку к чужой ключице, но затёкшие от неудобного положения конечности её совсем не слушались. Кое-как сдерживая смех, Хибана с хитрой улыбкой взяла бледную ладонь своими горячими тонкими пальцами. — Не беспокойтесь, мисс, — мимолётным движением оставив лёгкий поцелуй на тыльной стороне ладони, она вернула чужую руку в исходное положение. — Думается мне, что такой материал от меня может потребовать лишь один неприятный и мне, и вам человек. — Неприятный мне?.. — морщась от попыток снова поднять руку, хрипло спросила Робин.       Некоторое время Хибана в сомнениях всматривались в чужое лицо, пока её собственное медленно из довольного и уверенного принимало пустое, почти кукольное выражение. Как будто в осознании чего-то известного исключительно ей одной, она задумчиво приложила указательный палец к щеке и склонила голову, отчего ещё больше стала походить на маникен. Робин со смешанными чувствами смотрела на чужие действия: ей было сложно соображать на нетрезвую голову, но отчего-то она чувствовала, как в животе что-то холодеет. — Нет, — наконец подала голос Хибана, — скорее всего неприятный только мне человек, — после этих слов на её губах расцвела самоуничижительная улыбка. — Иначе ты бы не искала его во мне.       В непонимании смотря в чужие завораживающие глаза, Робин не знала, что должна на это ответить. Не знала она этого и наблюдая за кукольной фигурой, ловко шнурующей свои ботинки и поднимающей с пола верхнюю одежду, скрывающую под собой очаровательный и полюбившийся певицей за вечер клетчатый наряд. Бездумно пялясь в скрывающуюся за дверью спину, Робин чувствовала исключительно тошноту, причиной которой был, наверное, лишь отчасти алкоголь.       Тем временем её мысли занимали лишь омуты цвета фуксии, в которых прежде, она была уверена, Робин никогда бы не ошиблась. Но, кажется, что-то заставило её обмануться. И лишь отчасти это был алкоголь.