Читая тебя

***

В пятницу вечером Энди тащила через порог квартиры Миранды тяжёлый макет свежего номера «Runway» — тот самый, который Миранда требовала «привезти немедленно, потому что Джеймс, этот бесталанный кретин, снова переврал цветовую гамму, и если я не увижу это своими глазами до завтрашнего утра, я лишу его премии на год». Энди уже привыкла к таким поручениям. И, честно говоря, она почти не возражала, за последние две недели она была в этой квартире чаще, чем в собственной. Миранда находила тысячу причин, чтобы вызвать её: то документы забыла, то образцы не те, то «просто будьте рядом, мне нужно кое-что обсудить». За этим скрывалось, конечно, не обсуждение, а привычка. И зависимость. Миранда Пристли, привыкшая командовать всем миром, привыкала к присутствию одного человека, который не боялся её и не пытался угодить любой ценой. — Вы приехали, — сказала Миранда, сидя в кресле у окна. Она была без макияжа, в простой шёлковой блузе, и выглядела почти домашней, если бы не привычная складка между бровей. — Я уже начала подозревать, что вы попали под машину или решили сбежать в Мексику с этим макетом. «Я уже начала нервничать, что она не приедет.Чушь, конечно. Я не нервничаю из-за ассистенток. Я не нервничаю вообще. Просто... она всегда приезжает.» — Простите, пробки, — сказала Энди, протягивая макет. Миранда взяла его, пробежалась взглядом по страницам, и её лицо исказила гримаса отвращения. — Я так и знала. Он сделал фон золотистым. Мы же обсуждали холодную гамму. Я переделаю это завтра. Сегодня у меня нет сил. «На самом деле у меня уже час кружится голова, и я не могу сосредоточиться. Но я не признаюсь в этом. Она решит, что я старая развалина. Хотя... какая разница, что она подумает?» Энди присела на диван напротив. Она заметила, что Миранда бледнее обычного, и на лбу выступила испарина. — Миранда, вы хорошо себя чувствуете? — Прекрасно, — отрезала Миранда. — Лучше не бывает. «Лгунья. Ты чувствуешь себя отвратительно. Сердце колотится, голова раскалывается, и в груди будто сжали тиски. Ты не имеешь права быть больной. » Энди не стала спорить, но продолжала наблюдать. Через минуту Миранда побледнела ещё больше, её руки задрожали. — Миранда — начала Энди, но Миранда прервала её резким жестом. — Я сказала, я в порядке! — выпалила она, но голос сорвался, и она схватилась за подлокотник кресла. — Андреа... что-то не так... «Твою мать. Что это? Я не могу дышать. Сердце выскакивает из груди. Голова кружится так, что я сейчас упаду. Это не просто усталость. Что за чёрт? Мне страшно. Я никогда не боялась, но сейчас мне реально страшно.» Энди была уже рядом. Она опустилась на корточки и взяла руку Миранды, холодную, дрожащую. — Я вызову скорую, — сказала она твёрдо. — Не надо! — Миранда попыталась выдернуть руку, но сил не было. — Просто... Это пройдёт. «Не надо скорую. Если я поеду в больницу, все узнают. Сплетни поползут. «Пристли сдаёт, видите?» Я не могу этого допустить. Но, чёрт возьми, это не проходит. Мне всё хуже. И я не знаю, что делать.» Энди уже набирала номер. Её голос был спокоен, когда она говорила с диспетчером, но внутри у неё всё дрожало. Она назвала адрес, описала симптомы — «сильное головокружение, учащённое сердцебиение, бледность, холодный пот». — Скорая будет через десять минут, — сказала она, кладя телефон. — Я с вами. Вы не одни. Миранда попыталась усмехнуться. — Вы всегда говорите эти успокаивающие речи? Или только для меня? «Я хочу, чтобы она замолчала. Но я не хочу, чтобы она уходила. Я могу умереть, а я думаю о её голосе.» — Только для вас, — ответила Энди, и это прозвучало почти как признание. Миранда прикрыла глаза, пытаясь дышать ровнее. В голове у неё проносились обрывки мыслей: «Скорая. Через десять минут. Это унизительно. Но... она будет рядом. Она уже вызвала помощь. Она просто сделала то, что нужно. Почему я вообще не удивлена?» — Ты всегда знаешь, что делать, — сказала Миранда, и это «ты» вырвалось неожиданно для неё самой. Энди замерла. Миранда сказала «ты». Впервые за всё время. Это было странно, интимно, почти неправильно. Но Энди ничего не сказала, она просто сжала руку Миранды. — Вам нужно дышать, — сказала Энди, стараясь не показывать, что заметила. — Ровно и глубоко. Я здесь. Всё будет хорошо. «Всё будет хорошо». Она всегда так говорит. Уверенная. Спокойная. Как будто она знает что-то, чего не знаю я.» Приехала скорая. Энди открыла дверь, провела врачей в гостиную, объяснила ситуацию. Они измерили давление, поставили капельницу и сказали, что нужно везти в больницу. Миранда молчала, но её взгляд всё время находил Энди. — Я поеду с вами, — сказала Энди, когда Миранду укладывали на носилки. Миранда посмотрела на неё и впервые за долгое время не сказала ничего колкого. Просто кивнула. «Она едет со мной. Я не одна. Это глупо, чувствовать себя спокойнее из-за того, что рядом ассистентка. Но я чувствую. И я не хочу, чтобы она уходила. Ни сейчас.» В больнице Миранду быстро осмотрели. Врач, пожилой мужчина с усталым лицом, сказал, что это гипертонический криз. «Ваше давление зашкаливало. Вы работаете без выходных, без сна, и организм решил напомнить вам, что вы не железная. Надо снижать нагрузку. Минимум неделя покоя. Лекарства. И наблюдающий если рядом никто не будет, мы вас не выпустим». Миранда лежала на койке, слушая его с каменным лицом. Внутри неё кипела ярость. «Неделя покоя? Он шутит. Я не могу себе позволить неделю покоя. Без меня они всё развалят. Чёрт. Когда успела стать такой старой?» — Она будет под моим присмотром, — сказала Энди, и врач удивлённо посмотрел на неё. — Вы кто? — Я её... — Энди запнулась. — Я её помощница. Я буду следить, чтобы она соблюдала режим. Миранда усмехнулась, услышав это. «Помощница. Она сказала «помощница», хотя могла сказать «рабыня». Но она сказала «помощница». Как будто она действительно помогает мне, а не просто выполняет мои приказы. Чёрт. Как же я устала.» — Я не собираюсь соблюдать режим, — сказала Миранда вслух. — У меня работа. — У вас будет работа, если вы выживете, — ответил врач сухо. — Иначе у вас не будет ничего. Когда врач ушёл, Миранда закрыла глаза. Энди сидела рядом и смотрела на неё. Она слышала мысли Миранды — злые, раздражённые. Только усталость и желание вернуть контроль. — Миранда, — сказала Энди тихо. — Я отвезу вас домой, когда вас выпишут. И я буду с вами столько, сколько понадобится. Миранда открыла глаза и посмотрела на неё. Взгляд был тяжёлым, но не враждебным. — Ты слишком много на себя берёшь, — сказала она. — Я не просила тебя становиться моей нянькой. «И я ненавижу себя за то, что рада.» — Я знаю, — улыбнулась Энди. — Но я всё равно это сделаю. Миранда отвернулась к окну, и на её губах застыла едва заметная усмешка, скорее ироничная, чем тёплая. «Упрямая. Как и я. Может быть, поэтому я до сих пор не уволила её. И, возможно, поэтому я хочу, чтобы она осталась.» Энди слышала это и почувствовала, как сердце пропустило удар. Она знала, что впереди их ждёт долгий путь. Но она была готова.