Баллада о драконах и принцессе

Характер человека никогда нельзя понять вернее, чем по той шутке, на которую он обижается Георг Кристоф Лихтенберг

      К середине следующего дня в родовом замке Клифтонов царил настоящий, пышный праздник. Большой зал, где собирались гости, представлял собой огромное помещение с высокими потолками, ярко освещенное свечами в позолоченных канделябрах. Стены, выполненные в темных тонах, скрывались за роскошными гобеленами, явно купленными за границей, что безусловно говорило о состоянии рода. Пол выложен плитами из светлого и темного мрамора и был начищен настолько, что в нем можно было увидеть свое отражение. Каждая деталь и каждая мелочь буквально кричала о богатстве Клифтонов, и, хотя местами это было не совсем к месту или выглядело даже вычурно, никого из гостей подобное явно не смущало. Как и самих хозяев замка, которым было выделено место в противоположном конце на широком помосте. Однако в эти минуты они стояли у входа, радушно встречая новоприбывших и, конечно, принимали искренние поздравления в честь рождения сына. После объявления бесконечного потока титулов, званий и фамилий аристократов, приглашенных на праздник, на большинство имен уже собравшиеся гости почти не реагировали. Собравшиеся в небольшие группки знакомых или любопытствующих, они живо обсуждали предстоящее празднование или последние сплетни при дворе, пока мимо почти бесшумно проходили слуги с подносами, разнося напитки и легкие закуски. Однако последовавший титул заставил на мгновение весь зал замереть и прислушаться. Церемониймейстер в вышитом золотом костюме, стукнул своим посохом по полу и торжественно заявил о прибытии Его Королевского Величества Виктора Третьего Лангерского. — Ваше Величество, — Альфред Крифтон низко поклонился, буквально расплывшись в широкой улыбке перед королем, будто кот перед чашкой молока, — мы безмерно благодарны Вам, что Вы почтили нас своим приездом. Для нас большая честь видеть Вас на таком важном для моей семьи событии. — Полно, Альфред, — спокойно заявил Виктор, подходя неторопливо и даже чуть снисходительно, обратив внимание на графа. — Ты же знаешь, я всегда с радостью посещаю торжества в замке Клифтонов…       Король лукаво улыбнулся, оглядывая гостей, опустивших головы в поклоне все, как один, как только Его Величество в сопровождении свиты вошел под расписные своды зала. Он коротко кивнул стоявшему по правую руку от графа наследнику, молчавшему до этого момента.       — Поздравляю, Стефан. Совершеннолетие — очень важный день для каждого молодого наследника. Надеюсь, ты понимаешь, какая ответственность теперь лежит на твоих плечах. И что ни в коем случае нельзя посрамить наследие отца. Особенно такого, как Альфред. В этом мире не то, чтобы много достойных мужей, но нынешний граф Клифтон даже им будет примером. А тебе однажды предстоит стать выше него. Это сложно, но ты должен справиться… — Конечно, Ваше Величество, — Клифтон младший расплылся в той же улыбке, что и его отец, словно это передавалось по наследству, снова низко поклонившись, — Вы можете быть уверены, что для меня большая честь продолжать дело отца. Как и во многих дворянских семьях королевства, мужчины являлись главами рода, на которых возлагались все надежды, а женщины — красивым украшением своего мужа. Оливия Клифтон отлично справлялась с этой ролью. Одетая в длинное платье винного цвета, украшенное золотыми узорами, и с меховой накидкой, она была прекрасным дополнением своего супруга. Хорошей, послушной тенью. Настоящая графиня Клифтон и хозяйка домашнего очага в замке. После слов короля о ее сыне она учтиво улыбнулась и тоже поклонилась, но по ней король лишь скользнул взглядом, задержавшись на декольте на мгновение, и прошел внутрь зала, приветствуя остальных гостей. Королевскую свиту проводили со всеми почестями к их местам, заранее выделенным так, чтобы каждого было видно с помоста, предназначенного для хозяйской фамилии. Прибытия короля в замок явно было самым важным событием для Альфреда за весь год, если не больше, и он собирался использовать такую благосклонность по полной, выделив ему место по праву руку от себя, и даже сына оставив по левую сторону. А король, выбравшись за пределы помпезного столичного дворца, просто наслаждался вниманием окружающих и не планировал ни о чем задумываться. Для него это был шанс отвлечься от постоянных государственных забот и бесконечных придворных интриг.       Единственный из королевской свиты, кого обделили вниманием, оставался шут, оставленный на произвол судьбы в идеальном порядке праздника, расписанного самим графом Клифтоном. Шуты относились к тому порядку слуг, на которых практически не обращали внимание. Напротив, это самое внимание они должны были к себе привлекать, и если не могли справиться с собственной работой, то и не стоили и вовсе ничего. Шут даже не имел определенного места в самой свите, сопровождая Его Величество как символ статуса и показатель королевских богатств. Развлекая короля, лучше наградой от которого могла быть легкая улыбка и кивок головой, шут скакал вокруг свиты, будучи тем, кто первым привлекал внимание, но последним, кто его заслуживал. В ярком костюме с большим белым жабо из кружев, выделявшимся из толпы квадратами красных и черных цветов, делавших его похожим на шахматную доску, шут носил большой головной убор с несколькими хвостами, каждый из которых заканчивался большим бронзовым бубенцом, звеневшим при любом движении. А лицо закрывала белая фарфоровая маска с золотыми узорами, растянувшаяся в широкой улыбке до самых ушей.       Шут остановился около распахнутых дверей, учтиво поклонившись хозяевам замка и покрутив черной флейтой в руках, но не удостоившись от них даже взгляда. Фарфоровая маска ничего не передавала, и это было хорошо. Поскольку настоящее выражение лица шута было далеко от улыбчивого. Он был внимателен и сосредоточен, уже изучая собравшихся гостей. Очередное собрание благородных мира сего, где они планируют хвастаться друг перед другом собственной властью и могуществом, попутно стараясь подцепить друг друга в своей бесконечной возне за влияние при дворе. Ничего нового, если только не считать того, что дело происходило не на приеме у короля, а Его Величество сам решил выбраться из дворца только для того, чтобы посетить одного из своих вассалов.       Шут мысленно отметил про себя, что игнорировать его является весьма отвратительным неуважением. Особенно учитывая, что оставлять это праздник без собственного участия он не планировал. Однако и выражать свое раздражение в открытую он тоже не собирался. Не считая прислуги и охраны, шут был здесь единственным гостем неблагородного происхождения, и уже отлично понимал, что следует ждать от таких людей. А на его стороне было влияние короля и право называться приближенным к трону. Потому, он просто оставался у стены, внимательно изучая толпу через прорези в масках и закинув ногу на ноги. Ему нужны все детали для последующих шуток, чтобы они не пролетали мимо ушей, а разили в самые чувствительные места. Самое главное — тщательно изучить каждую жертву перед тем, как начинать шоу. Многих он видел при дворе, и некоторые даже поспешно отводили взгляд, сами заметив шута. А других, напротив, он видел впервые, и такие его интересовали куда больше. Стефан Клифтон, герой всего торжества и главная надежда своего отца, казался самым типичным дворянином с раздутым самомнением из-за состояния родителей. И молодой наследник даже не пытался скрывать этого, а будто даже кичился тем, что имеет право на все, но не должен ничего и не кому. Воплощение всех грехов в обертке высокого, статного молодого парня в идеально подобранном дублете темно-красного оттенка. Все было в нем было слишком идеально, походка, осанка, речь, манеры и, конечно. И внешностью он не был обделен. Острые скулы, прямой нос и светлые глубокие глаза, доставшиеся явно от матери. Однако в его глазах в эти минуты не было совершенно ничего, кроме важности собственной персоны и денег отца. Слишком скучно, но можно постараться копнуть глубже. И при этом, как отметил шут про себя, молодой наследник титула графа еще не успел понять, что на этом празднике его беззаботная жизнь заканчивается. Достигнув совершеннолетия, он в полном объеме получал не только права, но и обязанности дворянина. Какой-то частью своего сознания главный королевский шутник представил, как будет постепенно вытягиваться лицо Стефана, когда ему начнут перечислять всего его обязанности, одна половина которых дает возможность умереть за их исполнение, а другая, напротив, грозит смертью за попытку уклониться от них. Стефан Клифтон с сегодняшнего дня достиг совершеннолетия и стал полноправным наследником титула. Он становился первым в очереди на титул отца и получал полное право занимать его место и управлять землями в отсутствии самого графа. И даже по правую руку от Альфреда, здорового и полного сил, положение Стефана все же менялось. Молодой наследник становился частью политической жизни графства, мог принимать с соглашения графа решения и распоряжения, а главное, этот возраст обязывал начать уже серьезные поиски спутницы жизни и создать семью. Сила любого дворянского рода опирается на его наследников, и это Стефану уже должны объяснить.       Шут едва не начал зевать от скуки, рассматривая приглашенных гостей и выслушивая поздравления молодому наследнику графского титула. Даже не стоило задумываться, будто Стефан переживал касательно собственного выбора той, кто родит ему наследников. Родители побеспокоились за сына и в этом вопросе, задолго до этого дня подыскав подходящую партию.       Взгляд скользнул на молодую дочь дома Гербертов, старавшуюся выглядеть спокойно и величественно, как ее мать, но опытный взор сразу заметил пальцы, нервно перебиравшие ткань платья, и то, как она смотрела на молодого Клифтона. Учитывая тесные связи герцога с графскими интересами, головоломка складывалась весьма легко. Иначе зачем еще герцог Герберт привез сюда свою дочь, которую практически не показывал при дворе, несмотря на уже достаточно взрослый возраст. Молодые аристократки в ее возрасте уже вовсю сверкают во дворце, пытаясь пробиться на место фрейлин королевы или ее дочерей. Шут под маской даже улыбнулся. По настоящему, а не наигранно. Как же просто складывались договоры между благородными фамилиями, и как легко понять интересы каждой из сторон. Богатый и влиятельный дом Клифтонов из-за своего положения не мог пробиться выше, не имея родственных связей с короной. А герцоги Герберты, будучи вторыми в правах на престол, медленно теряли свое значение из-за импульсивности и недалекости своего нынешнего главы. Один брак, и проблемы обоих домов могут быть решены. Вот и найдена зацепка, которая хоть как-то разбавляет эту примитивную картину. Молодая аристократка стоит рядом с братом, Томасом Гербертом, славившимся своей любовью к выпивке и страстью к азартным играм. Однако до главы семейства сын было еще далеко. Леонард был настоящим фанатом карточных игр, оставлявший за столом такие суммы, что порой становилось непонятно, как он не растратил все состояние рода. На дворцовых вечерах шут неоднократно видел герцога Герберта за игральными столами, слишком азартным, чтобы остановиться, и слишком эмоциональным, чтобы успешно играть. У многих придворных уже возникали подозрения, что богатство Гербертов постепенно подходило к концу, как и их влияние при дворе. И во многом из-за несдержанности самого герцога. Король еще проявлял благосклонность к родственному дому, но и оно не было бесконечным. К тому же, слишком много смутных слухов ходило при дворе и о поведении Леонарда, но с их источниками шут еще не был знаком. И глядя на то, как герцог почти не обращает внимания на семью, в правдивость таких слухов поверить было не сложно.       Шут засмотрелся на девушку, все еще стоявшую рядом с матерью. За фарфоровой маской легко скрыть направление взгляда, и каждый свидетель мог лишь увидеть улыбавшийся образ придворного весельчака, привезенного королем лишь для того, чтобы показать свое богатство. Однако сам шут был не против такого. Тех, кого не замечают, никто и не боится. Поэтому можно оставаться в тени, даже стоя посреди зала. И дочь герцога даже не замечала, как внимательно ее рассматривают.       Действительно, девушка выросла весьма привлекательной, что уже делало ее удобным инструментом для достижения политических целей. Шут знал герцога лишь со стороны, неоднократно видя его при дворе, и никаких симпатий к его персоне не испытывал. И только мысленно удивился, почему Его Светлость Леонард Герберт раньше не выводил свою дочь в свет. А потом заметил, как герцог взял дочь под руку и повел к Клифтонам. Повел официально представить Стефану Клифтону. Шут даже отклеился от стены, мельком глянув, где король. Однако тот был занят разговором с гостями, и, судя по его широкой улыбке, оставался весьма собой доволен. Отвлекать его не стоило, но и не стоило дальше оставаться в стороне. Ведь, в конце концов, именно шут должен быть первым, кто задает тон всему вечеру.       Герцог подвел свою дочь к семейству Клифтонов, и они снова поклонились друг другу. Молодая аристократка строила глазки молодому наследнику графского титула, а тот, в свою очередь, буквально пожирал ее взглядом, нисколько не стесняясь. Только отцы семейств старательно придерживались этикета, выпрямившись и приветствуя друг друга.       — Позвольте вам представить мою дочь, Элизабет Герберт, младшую из моих детей, — сообщил после поклона герцог, — она впервые появляется в столь высоком свете, и, к моей гордости, ее первым визитом стал день рождения вашего сына…       — Весьма приятно, что молодая герцогиня посещает наш дом, и мы всегда рады подобным визитам, — граф Клифтон тоже поклонился. — Стефан, поприветствуй гостью, покажи себя радушным хозяином…        — Элизабет… — повторил Стефан, словно смакуя это имя во рту и заставляя бедняжку еще больше смутиться. Он коротко кивнул и приложил правую руку к сердцу, — Я крайне рад знакомству с такой очаровательной девушкой. И горд, что встретил вас на празднике в мою честь. С этими словами он взял ее руку и поцеловал ладонь, поклонившись всей спиной. — Для меня большая честь быть здесь, — пропищала в ответ Элизабет, мило улыбаясь, но легкий румянец смущения почти сразу же стал заметен после такого жеста приветствия молодого наследника. Шут едва смог подавить в себе смешок, глядя на эту картину. Все выглядело настолько нереально, насколько и фальшиво. Ее взгляд, словно у запуганного зверька, напоминал взгляд мышки, с очарованием смотревшей на змею, которая съест ее и не подаст виду. — Я рада поздравить вас с праздником, Ваша Светлость Стефан. Шут, пританцовывая и порой потряхивая головой, чтобы бубенцы звенели, привлекая к себе внимание, уже подходил к ним, взмахивая флейтой словно палочкой дирижера. Взгляды гостей скользили по вечно улыбающейся маске, но также легко соскальзывали дальше. До тех пор, пока шут не шутит и не ведет себя вызывающе, он не привлекает внимание, оставаясь где-то на уровне разносчиц, мелькавших среди гостей с полными подносами бокалов. Он взмахнул флейтой, подходя к паре, уже подбирая подходящие слова. Ему просто хотелось испортить этот момент первого знакомства, столь приторный и официальный, с заранее подготовленными словами и лживыми улыбками, и посмотреть, как эти аристократы будут вести себя в той ситуации, которую не успели подготовить.       — Стефан, будь добр, представь дорогую Элизабет остальным, — вежливо предложил Альфред, улыбаясь, но взгляд его был холодный и жесткий. Граф был из той породы людей, которые желали контролировать все, что попадало под руку. В том числе, интересы своего сына. Он даже не просил, он просто требовал, даже не задумываясь о том, что у кого-то может быть другое мнение. Этого взгляда стоило слушаться. Особенно в той ситуации, когда от решения графа зависит твое будущее. Только шут не принадлежал графу. И взгляда его не боялся. — Конечно, отец, — именинник галантно подал руку девушке, — позвольте мне сопроводить Вас, леди Элизабет. — Благодарю вас, лорд Стефан. Для меня будет честью принять ваше сопровождение, — она склонила голову, соблюдая все требования этикета, и вложила свою руку в его ладонь, после чего молодые удалились, под восторженные взгляды родителей. Действительно все продумали за своих, и теперь радуются, что все идет как надо. Идеальный порядок, который действительно следует нарушить.       Именно поэтому он все еще остается при короле. Элемент хаоса, который врывается в устоявшийся порядок вещей, прописанных дворцовым этикетом и принятыми правилами приличия. Как и сам шут, все вокруг носят маски, изображая из себя тех, кого хотят видеть окружающие, но стоит только нарушить принятый порядок вещей, насыпать песка между шестеренками механизма дворцовых правило, они открываются. Их маски дают трещины, позволяя увидеть настоящее лицо. Потому шут нужен королю. Заставлять придворных показывать, кто они есть на самом деле. Быть тем, кто не дает делать двор слишком приторным и фальшивым.       Он подскочил к парочке одним движением, склонившись в реверансе и громко звеня бубенцами костюма. Почти танцевальные движения, гибкие и плавные, на отработку которых ушли целые годы, теперь были естественными и привычными, вызывая восхищение у одних и раздражение у других. Изогнувшись в поклоне, он взмахнул флейтой и посмотрел снизу вверх на аристократов. Они видели только искусную маску с вечной улыбкой, и два живых глаза, сверливших их взглядом.       — Величественные господа, а как же познакомиться с остальными? — произнес он веселым голосом. Распрямившись, он взмахнул руками, успев отметить выражение недоумения и непонимания на лицах этой парочки. Шут снова низко поклонился. — Позвольте мне начать. Королевский шут. Правая нога и левый мизинец Его Величества, если вам будет угодно узнать… Я здесь, чтобы веселить и веселиться! И не могу пройти мимо самого именинника! Позвольте…       — Пошел с дороги… Шут, — процедил Стефан, возвращая себе прежнее самообладание и спокойное выражение лица. А вот его спутница отреагировала иначе, вцепившись в его руку чуть крепче, чем раньше, и даже прижавшись ближе. Это больше похоже на испуг, чем на раздражение. И ее лицо теперь читалось куда проще, выглядя так, будто видела шута впервые. Молодой наследник, будто чувствуя это, только приподнял нос выше. — Пока я сам тебя не выбросил отсюда!       — О! Что же будущий хозяин замка столь невежлив с гостями? — шут только распрямился, покрутив флейту одной рукой. Он не стеснялся и не боялся никаких угроз. Получать оплеухи от зазнавшихся дворян было делом не столь редким и даже гораздо чаще, чем хотелось бы, но никто в здравом уме не допустит даже мысль убить королевского шута. Он все еще часть свиты Его Величества, а сам король легко воспользуется таким случаем, чтобы еще раз продемонстрировать собственную власть над всеми остальными, в том числе и над другими дворянами. Шут это понимал, оставалось выяснить, понимал ли это сам молодой наследник графского титула. И он совершенно бесстрашно крутанулся и остановился по левую руку от Стефана, положив локоть ему на плечо без всякого стеснения. — На собственном празднике именинник, конечно, имеет право последнего слова, но ведь все же стоит помнить о правилах приличия, не так ли? Избиения гостей в эту программу не входят, да? Или входят?       Он сам улыбнулся под маской, разглядывая, как медленно каменеет лицо аристократа, уже готового взорваться от того, кто его идеально выглаженный костюм посмели смять без всякого спроса. И рядом взгляд девушки, немного не понимающий, немного напуганный и даже немного растерянный. Вот на такой момент ей точно не подготовили слова, и как себя вести, не представляла.       — Хозяин определяет правила, а не кривляющаяся прислуга, — почти прошипел Стефан, пытаясь прожечь взглядом дыру в собеседнике. — Еще раз коснешься меня…       — Ни в коем случае не посмею! — шут отскочил в сторону, намеренно повысив интонацию страха и сразу же разведя руками, — Я всего лишь тот, кто должен веселить благородных господ, когда они отрываются от ежедневной заботы о своем народе, чтобы вдохнуть свободного воздуха! И если позволите, я приготовил для вас подарок!       — Подарок? — Стефан действительно удивился, даже приподнял бровь, вглядываясь в шута так, словно ожидал какой-то подлости. С другой стороны, что еще можно ожидать от незнакомой прислуги короля, явившегося в тени его свиты. — Что можешь приготовить ты…       — А как же иначе! — он снова взмахнул руками и склонился в реверансе, — Нельзя же просто так явится на празднование настоящего дня рождения без подарка! Надо же чтить принятые порядки. Даже те, что принимаются по поводу и без хозяином всего праздника!       Шут снова крутанулся вокруг себя, мельком оценив, что с каждой фразой все больше народа смотрят на них. Кто-то помнил его по дворцовым выходкам, кто-то видел впервые, а кто-то просто не счел его достаточно важным, чтобы запоминать. И в эти минуты они все смотрели на него, а вместе с этим и на молодую парочку, явно не желавшую такого внимания в самом начале своего общения. Тем лучше. Пусть все смотрят. Пусть все идет не по тому плану, что придумал старый граф со своими друзьями. Король будет доволен, а заранее заготовленные маски треснут, обнажая свое настоящее нутро. Он остановился прямо перед молодым наследником, протянув в его сторону сжатую в кулак руку. Как только пальцы раскрылись, развернулась небольшая бумажная корона.       — Что это? — Стефан взглянул на поделку, но даже не прикоснувшись к ней.       — Подарок! — шут встряхнул головой, чтобы бубенцы прозвучали снова. — Ведь каждый, что так высоко поднимает нос, должен носить свою корону! И вам обязательно нужна такая! Только будьте внимательнее, чтобы ее не уронить. Поднимая, придется наклониться…       — Да что ты себе позволяешь?! — здесь Стефан все же не выдержал и взмахом руки выбил бумажную поделку с ладони. — Ты вообще представляешь, с кем разговариваешь?!       Однако смех уже прошелся по залу. Аристократы остаются верными себе и своим традициям. Они вежливы, аккуратны и любезны, но с легкостью и без всякого сомнения сожрут с костями любого из своих, как только почувствуют запах крови. Они верны исключительно себе и своим выгодам, и зачастую лишь страх потерять свое положение удерживает их в тени трона, привязывая к королю тонкими, но нерушимыми цепями обязательств и интриг. И ни у кого из них не вызывает жалости молодой Клифтон, оказавшийся жертвой королевского шута в это мгновение. Это всего лишь маленькое представление, маленький комок грязи, брошенный в его вылизанную репутацию. Слишком идеальных не любит никто. Даже те, кто стоят с таким человеком в одном ряду. Напротив, они с удовольствием посмотрят, как его ткнут в собственные грехи, вытащенные напоказ.       — Наследник титула графов Клифтонов, богатейших среди западных земель королевства, старший сын графа, всю свою жизнь лишь срывавший плоды трудов своего отца, но ни разу не сделавший ничего, чтобы это запомнили чуть больше, чем шик и блеск, — шут снова низко поклонился, успев заметить выражение лица самого графа, медленно закипавшего от всей этой сцены. А распрямившись, он увидел и довольного короля, сложившего руки на животе и с улыбкой наблюдавшего за своим слугой. Если Клифтоны считали, что пользуются полным доверием со стороны короля, то они ошибались. Король слишком долго у власти, чтобы доверять полностью хоть кому-то из аристократов. Шут, увидев довольное лицо повелителя, понял, что может спокойно продолжать. — И невесту вы нашли себе под стать, я смотрю…       — Если ты сейчас продолжишь… — Стефан тоже видел, как на них смотрят. Представление. Как и было обещано, что он будет главным действующим лицом на празднике. Только совершенно не в том свете, в каком ему казалось.       — То что? — Шут же, двигаясь в танцевальной манере, подскочил к его спутнице, наклонившись к девушке значительно ближе, чем позволялось правилами приличия. Он мог почувствовать ее горячее дыхание, вырывавшееся из приоткрытого рта, разглядеть родинки на ее лице и границы наложенного слоями макияжа. А главное — ее большие, как у загнанной лани, глаза, одновременно испуганные и удивленные. — А ведь я всего лишь хочу услышать голос вашей спутницы. Прекрасная дочь дома Гербертов! Она говорить сама умеет? Или только по разрешению?       Еще больше смеха со стороны зрителей. Многие должны были заметить, как легко молодая аристократка оказалась под руку с наследником богатейшего рода, и далеко не все этому были рады. Среди представленных на празднике семейств было не меньше пары десятков тех, чьи дочери сами были бы не прочь заполучить столь завидного жениха. И вбить клин в эту договоренность старых друзей были бы тоже не против. Тем более, с подачи короля. А Его Величество тоже смеется.       — Простите, но у меня нет желания разговаривать с вами… — тихо ответила девушка, будто сама боясь собственного голоса. Шут в ответ лишь склонил голову набок, тряхнув бубенцами, ответившими мелодичным перезвоном, и даже под маской расплылся в широкой улыбке.       — Первые слова, произнесенные вслух! — громко заметил он и зааплодировал. — Я считаю, это следует отметить овациями! Как жаль, что вас не видно было при дворе! Ваши родители прятали вас от чужих взглядов? Или готовили в подарок, как породистого скакуна, не раскрывая раньше времени? И как оно, быть подарком ко дню совершеннолетия? Что за вас обещали взамен?       Ее глаза широко распахнулись, даже больше, чем прежде. Не требовалось слов, чтобы понять, насколько точно он попал. Шут снова встряхнул головой, заставляя бубенцы издать мелодичный перезвон, но мысленно все же пожалел, что вряд ли услышит ответ на свой вопрос. Она не знает, и это также ясно видно в ее глазах. Лишь инструмент. Красиво накрашенная кукла, которой объяснили, что нужно делать, но не удосужились объяснить, зачем именно она жертвует всей своей жизнью.       — Как ты смеешь так обращаться к благородной аристократке! Ты! Шут! — Стефан замахнулся рукой, но он легко отскочил в сторону в еще одном танцевальном па, оказавшись вне досягаемости. Молодой дворянин с трудом сохранял спокойный вид, и теперь молодой Клифтон перестал выглядеть как напыщенный придворный. Он больше походил на гончую, которую едва удерживали на поводке от того, чтобы сорваться на добычу. И это больше всего веселило толпу. Нельзя злиться на шута. Если показать такие эмоции, значит, его шутки достигли цели.       Он поклонился вместо ответа под смех и аплодисменты присутствующих.       — Ой! — он приложил ладони к щекам маски, карикатурно изобразив испуг. — Прошу меня простить! Я ни в коем случае не хотел раскрывать ваш маленький уговорчик! Если наследник графства хочет в подарок красивую куколку без своего мнения, то не мне осуждать его в этом! Зато мы точно знаем, что она не будет пилить своего мужа за посиделки с друзьями! Этому, напротив, надо завидовать!       Поклонившись новым аплодисментам, шут развернулся и, тряхнув головой, снова поклонился, в этот раз уже королю. Тот выглядел довольным. Конечно, он не мог не понимать, что граф попытается найти для своего наследника партию повыгоднее. Герцоги могли предложить на обмен только свое благородное имя и близость к королевскому трону. И Клифтоны не могли на это не позариться. А теперь реакция этой глупой девушки, ее испуганный взгляд в сторону отца, слишком хорошо показывали, насколько правдивы такие догадки.       — Я не могу простить такое поведение! — Стефан сплюнул и потянулся за кинжалом, висевшим на расшитой золотом перевязи на поясе.       — Стефан! Хватит! — жесткий голос графа оборвал начатое движение. И на этот окрик оглянулся даже шут. Альфред Клифтон стоял мрачный и всем своим видом выражал недовольство, пока супруга подхватила его за руку, будто надеясь удержать от необдуманных поступков.       — Я думаю, действительно стоит уже остановиться, — раздался голос короля, и шут тут же повернулся в его сторону. — Мы все знатно посмеялись, но не стоит забывать, что молодой Стефан сегодня именинник, и его настроение должно отражать настроение всех гостей. Стефан! Не воспринимай моего слугу всерьез, он всего лишь шут, и никогда не говорит серьезно…       — Конечно, Ваше Величество, — наследник, сверкнув глазами в сторону шута, вытащил из кармана золотой и кинул ему щелчком. — Держи. За старания…       — Благодарю, великодушный сир! — шут поймал монету двумя ладонями, и снова низко поклонился, широко разведя руки в стороны. — Всего лишь шутка, Ваша Светлость. Но в каждой шутке есть доля правды… И лишь вам сказать, где именно она была. А я, так и быть, уйду со сцены, оставив ее вам и вашей чудесной спутнице…       Шут бросил еще один взгляд на девушку, увидев, как пристально она сама на него смотрит. И испуганно, и удивленно. Их взгляды пересеклись лишь на мгновение. И именно в это мгновение он подмигнул. Она увидела, и он это понял. И улыбка все равно против воли расползлась на лице под маской.       Теперь можно было уступить место танцам.