Неметаллические осколки

      Песок скрипел под ногами, сухой ветер бил в лицо. Элой направлялась на юго-запад — прочь от гор, в Стоячие пески. Она шла мимо полуразрушенных строений, покрытых пылью и песком. Где-то Посейдон, одна из функций Геи, под этой пустыней.       Она встретила Морлунда и его двух спутников — они искали способ осушить тоннели и добраться до Всполоха. Элой помогла им собрать дыхательную маску, спустилась под воду, пробралась через мрачные, заросшие руины, уничтожила машины и осушила Вегас.       Под слоем времени город снова начал дышать. Она смотрела, как включаются прожекторы, как нарастает гул, и где-то глубоко внутри вдруг захотелось повернуться и сказать: смотри. Сказать ему. Смотри, Гелис. Смотри, как всё это снова оживает. Как мы это сделали.       Может, он бы нашел в этом что-то печальное. Увидел бы остатки тщеславия Предтеч, и, возможно, усмехнулся бы своей горькой усмешкой. А потом, может быть, сказал бы, что всё это — лишь призрачная память о мире, где никто никого не слушал.       Теперь, когда Посейдон в ее руках, осталось вернуться к Гее… и двигаться дальше. Но каждый шаг давался ей с трудом.       Она вспомнила, как он смотрел на неё тем утром, и как сказал: — Я думал, ты уйдешь, как тогда. Пока я сплю. Было бы проще.       Всё, что она могла — оставить ему шанс. Но теперь, под этим звёздным небом, под сияющими огнями города, она чувствовала, как мало было слов, касаний, времени, чтобы сказать, что в нем было не только прошлое. Что она хотела бы быть рядом. Что не жалеет ни о чем. Что ему можно жить.       Когда Элой вошла на базу, воздух показался тяжелее. Всё было на своих местах: мягкий гул генераторов, ровное свечение ламп, запах металла и лекарственных трав из лаборатории. Но её будто не было здесь вечность.       Первым её увидел Эренд. — Наконец-то, — буркнул он, но в голосе звучало облегчение. — Мы уж думали, тебя сожрал какой-нибудь песчаный червь. Элой устало усмехнулась. — Почти. — Мы волновались. Ты была в Стоячих песках? — Да. Осушила руины, достала Посейдона. Город снова дышит, — Элой попробовала улыбнуться, но почувствовала как защипало глаза, — Очень устала.       Она понимала, что не сможет привести Гелиса в свою жизнь. Не сможет привести его на базу, в эту комнату, к этим людям. Не сможет вплести его в миссии, в дела, в будни. Он был где-то за гранью — её, их, этого мира. Был болью, выбором, безымянной тенью в прошлом. А она должна была жить.       Прошло несколько недель с возвращения Элой на базу. Она снова влилась в ритм, распоряжаясь ресурсами, планируя миссии. Но вечером, когда остальные уже уходили отдыхать, Элой всё чаще оказывалась рядом с Коталло. Ей нравилось говорить с ним, слушать его спокойный голос. Он называл её командиром. Почти всегда. Даже когда они оставались наедине. Даже когда она просила просто звать её по имени. Но она понимала, почему он создает эту дистанцию, замечала, как он задерживает на ней взгляд. Иногда Элой ловила себя на мысли, как было бы проще, выбери она его. Он красив по-своему, думала она. И так же знакомо мрачен. Сильный и сломанный.       Однажды вечером, когда солнце опускалось за холмы, окрашивая небо в медные тона, они снова остались наедине.       И вдруг, почти не думая, она шагнула ближе. Подняла взгляд, дотронулась до его груди и поцеловала.       Поцелуй был теплый, нежный, но — пустой. В её теле не дрогнуло ничего. Не вспыхнуло. Только тишина, и пустота, и ощущение, что она делает что-то не то и не с тем.       Она отстранилась и испугано посмотрела ему в глаза. — Нет. Я не могу. Прости. — Все в порядке. Я понимаю. Твои раны — не про меня. — Что ты имеешь ввиду? — Ты ведь была не одна, когда пропала, — сказал он после паузы. Она вздрогнула. Медленно выдохнула, не глядя на него. — Нет. Не одна. — Не волнуйся, командир. Я не прошу объяснений.       Ночью она долго не могла уснуть. Смотрела на приборы, на беспокойный свет от консоли. Казалось, база дышит во сне. А где-то там — далеко, за горами, где уже стерлись её следы, — мог быть костер. И тот, кого она оставила. Она не разрешала себе надеяться, не позволяла даже представить, что может снова его встретить. Её путь здесь, среди миссий и угроз, среди тех, кто ждал от неё решений, спасения. Единственное, чего она могла по-настоящему хотеть — чтобы он был жив. В эту ночь снова не приснился никто.