Падшие

      Сердце Жени бешено колотилось. Тщетно пытаясь успокоиться, она каждую секунду проверяла время на телефоне. Когда дата переменилась с тридцатого июня на первое июля, всё вдруг замерло. Даже сердце словно остановилось. Тишина оглушила Женю, а паника сдавила её грудь.       Пора.       Девушка встала с кровати и на ватных ногах подошла к окну. Она заранее переоделась в уличную одежду, и сейчас ей предстояло повторить уже давно забытые действия: открыть окно, снять москитную сетку, вылезти и вставить сетку обратно.       На улице было тихо. Разве что сверчки и ветер, шелестящий зеленью, нарушали тишину. Женя вдохнула ночной воздух полной грудью, подавляя дрожь. Она ещё могла остановиться, но... Но кого она обманывает? У неё не было на это права.       Девушка быстрым шагом дошла до забора и перелезла его. Фонари были уже выключены, поэтому с препятствием она справилась не так быстро. Глаза уже привыкли к темноте, и она пошла вдоль дороги. Где-то вдалеке послышался рёв машины, а за ним — лай собаки. Женя старалась отвлекаться на посторонние факторы, чтобы не думать о том, куда идёт. Её ладони сильно мёрзли — она впервые за долгие годы вышла на улицу без своих перчаток. Было лето, но в ночное время температура не превышала пятнадцати градусов по Цельсию.       И всё же как бы Женя ни старалась не думать об этом, мысли словно насильно возвращались к Семье. Она встретится с ними сейчас.       Что с ней будет?       В случае чего, сможет ли она защитить себя от большой компании людей старше и сильнее её?       Она прекрасно знала, что нет. Из-за этого животный страх выворачивал её желудок, отчего девушка кривилась, подавляя тошноту.       Женя дошла до конца частного сектора. Оставалось немного пройти вперёд, пока она не дойдёт до секонд-хенда. Хотя, этот подвал был секондом лет двадцать назад, а сейчас от магазина осталось одно лишь название.       Он находился в подвальном помещении. Дойдя до ступенек, Женя остановилась. Сделав пару глубоких медленных вдохов, она спустилась. Девушка потянула металлическую дверь, и та поддалась, со скрипом открываясь.       Теперь дороги назад точно не было.       — Малыш, — приветливо протянул знакомый голос, когда она закрывала дверь, — я уж думал, что не придёшь.       Женя промолчала, шумно сглатывая воздух. Она медленно подошла ко всем, прожигаемая чужими взглядами. К её сожалению, ряды Семьи пополнились, и не только парнями.       — Для тех, кто с этой леди не знаком или уже её не помнит. Её звать Малыш, — указал Отец ладонью на Женю. — А теперь для тебя представим новеньких. Начнём с твоих будущих подружек: Куколка, — он указал на рыжую кучерявую девушку, — и Сладенькая, — он плотоядно улыбнулся, смотря на шатенку лет двадцати. — Теперь новенькие парни, их тоже двое: Костян, — он кивнул на худощавого блондина, у которого, похоже, была анорексия, — и Врач, — Отец кивнул на полноватого русого мужчину, который, казалось, был даже старше Отца. — Стареньких назвать?       — Нет, — впервые подала голос Женя, грубо ответив: — И я не Малыш, — она выпрямилась, с вызовом глядя на Отца. — Если ты действительно скучал, то должен помнить, что я просила называть себя Шерил.       — Так уж и быть, — процедил он. — В честь возвращения, Шерил. Ну, хватит любезностей, сегодня мы как следует отметим возвращение нашего Малыша Шерил ритуалом, который покажет Сатане, что она всё ещё с ним и готова вновь отдавать всю себя верованию.       Процентов семьдесят из всей толпы размером в одиннадцать человек мерзко заулыбалось. Сердце Шерил пропустило удар, прежде чем уйти в пятки. Она хотела попятиться, но Отец больно ухватил её за запястье и дёрнул вниз, роняя её на пол. Девушка поползла назад, но Куколка навалилась на её, пригвоздив к земле.       — Нет! — вскрикнула Шерил, пытаясь спихнуть её с себя, но она была сильнее.       Куколка схватила её за руки и завела над головой, а тот, кто стоял сзади, наступил на её ладони, вызывая ужасную боль. Шерил всячески извивалась, пытаясь вырваться, но ей делали лишь больнее. Девушка схватила её за щёки, раскрывая рот засчёт болезненного сдавливания, и поцеловала её. Омерзительный влажный поцелуй, от которого Шерил воротило; её воротило от прикосновений, которые она чувствовала везде. Когда язык Куколки проник в её рот, она со всей силы куснула его, на что та завопила, как резаная свинья. Шерил разжала челюсти, надеясь, что та свалит от неё, как только сможет высвободить язык. И она была права — девушка вскочила, отбегая к Отцу. Легче не стало.       Её всё ещё касались и удерживали десятки рук, не позволяя ничего сделать. Она всё ещё хотела кричать, но не могла из-за сковывающей паники.       Шерил почувствовала чьи-то руки на резинке своих штанов, и тут у неё прорезался голос. Она кричала, вырывалась ещё более рьяно, словно у неё открылось второе дыхание, и умоляла не трогать её, но тщетно. На неё навалился Врач, мерзко облизываясь. Он залез руками под её толстовку и лифчик, заставив оглушительно заорать. Кто-то из «старых» закрыл ей рот ладонью. Шерил изо всех сил дёрнула руку, и она вырвалась из под чужой стопы с хрустом — вывих пальца. Она замахнулась, со всей силы врезав локтем в висок Врача, отчего тот пошатнулся и свалился с неё. Слабую попытку бунта остановили, схватив её руку и вновь заломав на верх.       — Ублюдки, — выплюнула она, борясь с тошнотой и животным ужасом. — Вы не посмеете.       — Посмеем, — отозвался надменный шепелявый голос Куколки, у которой, видимо, всё ещё болит язык.       Она зло посмотрела на Шерил и уселась на её коленях, не позволяя сопротивляться. Хотя девушка и до этого мало что могла сделать. Куколка медленно положила руки на её бёдра, так же мучительно тягуче ведя ими вверх, при этом пристально наблюдая за эмоциями Шерил, что старательно извивалась и кричала. Когда руки дошли до уже приспущенной резинки штанов, она рванула их вниз. Сзади неё послышались мерзкие восторженные звуки парней.       — Стоять, — прогремел голос Отца, и надежда на спасение вновь появилась в груди Шерил. — Почему это Костян, Сладенькая и Медведь не присоединяются? Обряд для всех, но сегодня сделаем исключение, веселитесь-ка вы вчетвером.       Шерил видела их: из перечисленных только Медведь был из старого состава, но все они выглядели одинаково плохо сейчас. Девушка сразу поняла, что они тоже не хотят тут быть, слышать и видеть это, но не могут ничего сделать.       — Я только дошла до самого интересного, — возмутилась Куколка, кладя руку на внутреннюю сторону оголённого бедра и заставляя Шерил вздрогнуть, выругавшись.       — Вы можете повеселиться отдельной компанией в шесть человек, а я, — он хищно улыбнулся, смотря на Шерил, — пригляжу за этими.

***

      Девушка рыдала, свернувшись калачиком на холодном полу. Она осталась одна, потому что никак не могла даже пошевелиться от боли по всему телу. Мерзкий запах крови и пота прилип к ней. Её грудная клетка быстро вздымалась в приступе истерики, но эти движения вызывали боль. Шерил услышала шорохи около входа и тут же приняла сидячее положение, отползая подальше.       — Нет-нет-нет-нет, — зашептала она, чувствуя накатывающую вновь волну паники.       — Это я, — послышался тихий женский голос. — Я не причиню тебе боль, я хочу помочь.       Шерил узнала Сладенькую. Ей было жаль её. Она, видимо, уже не раз подвергалась подобному, и вела себя смиренно при Отце.       — Прости, — зачем-то извинилась она.       — Ты не виновата, — не узнавая свой сорванный голос, ответила Шерил.       — Ты можешь встать? — осторожно спросила Сладенькая. Она не подходила близко — знала, как важна сейчас дистанция.       Шерил глубоко вздохнула, пытаясь угомонить дыхание. Она аккуратно перевернулась и попыталась встать сквозь ломящую боль в ногах и руках. Девушка кое-как приняла вертикальное положение. Она чувствовала себя отвратительно, но старалась казаться сильной, ведь она не одна.       — Могу я помочь тебе? — спросила девушка. Не потому что не знала, нужна ли ей помощь, а потому что не знала, позволит ли Шерил себе помочь.       Она никогда не принимала ни от кого помощь, но сейчас ей следовало наплевать на свой образ бесчувственной скалы и признать свою слабость. Шерил хотела позвать её, но не знала, как обратиться.       — Как тебя зовут? — спросила она, забирая свои штаны и толстовку из её рук.       — Сладенькая, — тихо ответила та.       — Нет, это имя дал тебе Отец. Это даже не имя. Это кличка. Как тебя зовут?       — Вера, — замявшись, ответила она.       — Я Женя, — представилась девушка, пытаясь выдавить что-то наподобие улыбки. У неё ушли последние силы на это, и ей пришлось опереться на Веру, чтобы одеться.       — Давно ты тут? — спросила Женя, когда они заковыляли к выходу.       — Чуть меньше года, — понизив голос, ответила девушка.       «Чуть меньше года я терплю то, с чем ты столкнулась сейчас», — повисло в воздухе неозвученное продолжение.       — Отец ответит за это, — уверенно процедила Женя. — Он больше не тронет ни тебя, ни меня. Костяна с Медведем тоже.       — Костяна зовут Денис, а Медведя — Олег, — зачем-то сказала Вера, а потом покачала головой, печально продолжая: — Да и как он ответит... Ты, как я поняла, знаешь его методы.       — Да... Я знакома с этими кусками говна уже три года, — выдавила она, споткнувшись на первой же ступеньке лестницы.       Вера подхватила её, не давая упасть. Касание обожгло, возбудив в сознании неприятные и свежие воспоминания, но Женя заставила себя отогнать их. Вера ей не враг.       — Тем не менее они все ответят, — устало сказала она. — Я придумаю, как. Но я не смогу сделать ничего одна.       Девушке не нравилось выглядеть так разбито и беспомощно. Она была уязвима сейчас. Ей не нравилось признавать, что одна она — ничто. Вся её суть заставляла её закрыть свой рот, но чтобы хоть как-то изменить свою жизнь, вновь превращающуюся в кусок дерьма, надо суметь открыться.       — Ты такая маленькая, — осторожно начала Вера, тут же осекаясь. — Я имею в виду... сколько тебе лет?       — Шестнадцать.       Повисла звенящая тишина. Когда они наконец преодолели лестницу, Женя глубоко и прерывисто вдохнула свежий воздух. Это было ошибкой, ведь глубокий вдох вызвал рвотный позыв, и девушка согнулась пополам. Вера быстро среагировала, хватая чужие волосы.       — Где ты живёшь? Я должна довести тебя, одна ты не дойдёшь, — обеспокоено сказала шатенка, когда та наконец смогла принять вертикальное положение.       — Мне нельзя сейчас домой, — тихо сказала Женя. Она не хотела, чтобы Боря видел её такой. Он не должен был узнать.       — Твои родители будут волноваться.       — Матери нет, папе будет всё равно, я напишу ему, что ушла на тусовку к подруге. Если я найду место, где принять душ и заночевать, то так и сделаю. Он не будет переживать.       — Я тебя не оставлю, — твёрдо сказала Вера. — Пойдём.       Жене уже было плевать, куда они идут и зачем. У неё не было сил думать. Едва ли они были для того, чтобы идти, но у неё хотя бы была опора.       Спустя минут семь пути, Вера завела её в подъезд. Она аккуратно отпустила Женю, чтобы достать ключи. Пока шатенка возилась с замком, она осмотрела свои руки. Куча синяков и царапин. Указательный палец правой руки был неестественно сдвинут вбок. Она вспомнила, как вывихнула его в попытках освободиться.       — Проходи, — пригласила Вера, пропуская Женю в квартиру первой.       Девушка осторожно шагнула за порог и осмотрелась. В темноте было плохо видно. Вера зашла следом, закрывая дверь и щёлкая выключателем. Свет озарил небольшую прихожую. Женя сняла обувь, проходя дальше по коридору, и обернулась на разувающуюся Веру.       — Хэй, — позвала она, и девушка подняла взгляд на неё, — спасибо тебе.       Та мягко улыбнулась и кивнула:       — Не за что.       Шатенка показала Жене, где душ. Она хотела было зайти, но Вера остановила её.       — Нож, — потребовала она, протягивая руку ладонью вверх.       Девушка напряглась и шумно сглотнула.       — У меня... — она запнулась. — У меня нет ножа.       Вера вздохнула, смягчаясь:       — Отец заставлял и меня следить за тобой иногда. Я знаю, что он всегда с собой. И сегодня, — ей пришлось замолчать на секунду, чтобы голос не дрогнул, — я видела, что ты можешь им сделать.       Шатенка перевела взгляд на левое плечо Жени, и та поёжилась. Нехотя она вытащила складной ножик из кармана и вложила его в чужую ладонь. Вера одобрительно улыбнулась ей.       — Извини, мочалки для тебя нет... Полотенце сейчас принесу.       Женя кивнула, заходя в ванную комнату. Она посмотрела в зеркало и поморщилась. Её одежда была в грязи и пыли. Девушка скривилась из-за ноющей боли в кисти руки, которая только возрастала. Она заранее закусила губу и схватилась за вывихнутый палец, следом резко дёрнув, вправляя. Боль отдала аж до плеча, отчего Женя недовольно закрехтела.       В дверь постучали.       — Можно? Я принесла полотенце и сменную одежду. Думаю, тебе подойдёт по размеру, — раздался приглушённый голос.       — Входи, — отозвалась Женя, стараясь придать лицу менее болезненное выражение.       Девушка вошла и аккуратно сложила вещи с полотенцем на стиральной машинке. Мельком окинув Женю взглядом, она вышла.       Толстовка, штаны и бельё сразу же полетело в машинку, но включать девушка её не стала. Её тело выглядело ужасно: синяки на запястьях и голенях, царапины от ногтей повсюду. Свою спину она не видела, но ощущала, что она вся в подвальной пыли и ранах от маленьких камушков на полу. На внутренней стороне бёдер Женя увидела запёкшуюся кровь, и тошнота вновь вернулась, надавив на глотку неприятным комом. Она с трудом заставила себя поднять взгляд и дойти до ванной.       Девушка включила воду и потратила секунд тридцать на её настройку.       При помощи геля для душа ей удалось смыть видимую грязь, хотя без мочалки было трудно. Но ключевое слово — «видимую». Жене всё ещё чудились следы чужих рук и губ на теле. Ей всё ещё казалось, что слюна Куколки находится у неё во рту, и она никак не могла сплюнуть её всю.       Девушка зажмурилась, стараясь отогнать эти ужасные ощущения, но от этого только глубже погрузилась в воспоминания.       Перед глазами стоял извиняющийся взгляд Дениса, который по приказу Отца навалился на неё, лишая возможности двигаться снова. Ухо неприятно защекотало от его фантомного шёпота: «Я не хочу делать больно, но, если ты не перестанешь сопротивляться, иначе не выйдет». Внизу живота вновь появилась ноющая боль.       В шуме воды слышался шёпот Веры: «Прости», когда та накрыла глаза Шерил ладонью и поцеловала в шею.       В памяти снова всплыло лицо Олега, которого заставили делать с Верой то же самое, что и с ней.       На теле начал почти физически ощущаться взгляд Отца, который приказывал им это делать, когда никто из них не хотел.       Глаза снова начало больно жечь от стоявших в них слезах. Жене надо было успокоиться, но Вера забрала её «успокоительное». Сердце бешено забилось и закололо. Девушка до скрипа сжала зубы и осмотрелась. Ничего нет.       Её взгляд упал на рычажок, который регулировал температуру воды. Она отвернула от себя лейку душа и выкрутила его до упора. Уже через пару секунд от воды повалил пар в два раза сильнее, чем был до этого. Женя вытянула руку и направила напор на запястье. Вода больно ошпарила нежную кожу, и девушка едва сдержала болезненный стон. Она сжала кулак, чтобы не убрать руку.       Эта боль успокаивала. Эта боль позволяла ей почувствовать, что это её тело и она имеет на него полное право и делает с ним то, что сама захочет, а не что захотят другие. Не то, что захочет Отец.       Рука онемела, и боль уже не чувствовалась. Не задумываясь ни на секунду, Женя взяла в неё душ и ошпарила вторую. От сильной жары и кипятка кружилась голова. Либо это была эйфория от сладкой боли. В любом случае она приняла сидячее положение, направляя кипяток теперь на голени.       Сколько Женя просидела так, она не знала. Её сознание совсем помутилось из-за недостатка кислорода. Она пришла в себя только тогда, когда Вера вломилась и выключила воду, вытаскивая её из горячей ванны.       Как оказалось позднее — она пролежала там полчаса, прежде чем Шатенка начала бить тревогу и звать её, стуча в дверь. Ответов, конечно же, не следовало.       — Идиотка, — беззлобно буркнула она, трогая чужой лоб тыльной стороной ладони. — Тебе жить надоело?!       Женя усмехнулась. Слово в слово вчера об этом спрашивала Катя. Сильно зажмурившись, она заставила себя собраться.       — Я не хотела, — постаралась оправдаться девушка, но Вере это и не было нужно.       — Я могу оставить тебя, или мне проследить, чтобы ты оделась и вышла без происшествий? — спросила она.       — Выйди, — коротко бросила Женя.       От осознания, что шатенка снова видит её голой, захотелось скривиться. Захотелось вновь ошпариться, но она подавила в себе этот порыв.       Когда дверь в ванную хлопнула, Женя наскоро вытерлась и взяла телефон. Настрочив папе что-то про незапланированную тусовку у Светы (она выдумала эту подругу три секунды назад), девушка взялась за одежду. Вера даже предоставила ей новое бельё, судя по неотлепленной стельке. А одежда была очень даже милой: розовые штаны в горошек и футболка с единорогом на два размера больше неё. Напялив это на себя, она отметила, что розовая палитра даже чуть подняла Жене настроение, ведь она несовместима с этим цветом, и в такой одежде она выглядела нелепо.       Выйдя из ванны, девушка быстро сориентировалась куда идти — из-за угла был виден слабый свет. Она пошла на него и повернула. Свет горел из спальни. Комната была не очень большой — средней. В углу стояла двуспальная кровать, рядом тумбочка, со стороны ног — шкаф, левее — рабочее место.       Вера сидела на кровати, что-то печатая в телефоне. Женя неловко кашлянула, привлекая к себе внимание. Шатенка убрала мобильный и посмотрела на вошедшую.       — Тут одна кровать, но, если хочешь, я могу постелить себе на полу, — сказала она.       — Мне неважно, — отмахнулась Женя. — Но спасибо.       Вера повела плечами, мол, не за что.       Девушка подошла к кровати, залезая на неё и располагаясь у стенки. Ноющие мышцы наконец расслабились, коснувшись мягкого матраса. Шатенка встала, чтобы выключить свет, и вернулась, предусмотрительно ложась подальше от Жени, за что та была очень благодарна. Она погрузилась в свои мысли.       — Вер, — спустя несколько минут молчания тихо позвала она.       — Да? — отозвалась та так же тихо, но в её голосе не было и намёка на сон.       — Я думаю, мы всё же сможем остановить этот пиздец, — начала озвучивать свои мысли Женя. — Но это будет трудно. И мне надо будет обсудить это с тобой, Денисом и Олегом.       Вера тяжело вздохнула. Она сама хотела бы верить в это, но у неё это выходило плохо.       — Сможем мы встретиться на следующей неделе? — робко спросила Женя. Девушка и так сделала слишком много для неё.       — Я постараюсь связаться с ними, — пообещала Вера. — Не думай об этом всём, тебе надо поспать — так же, как и мне. Если не выйдет уснуть, позови меня, и я дам тебе травяную настойку для сна.       Женя кивнула, но исправилась, поняв, что этот жест остался незамеченным:       — Хорошо.

***

      Женя уже сбилась со счёта, в который раз просыпается от ночного кошмара. И сейчас она распахнула глаза и, словно выбравшись из-под толщи воды, начала жадно глотать воздух. На этот раз девушка проснулась, когда уже рассвело. Кровать рядом пустовала.       Она приняла сидячее положение, потирая переносицу. Из другой комнаты доносился шум и звон посуды.       Сколько сейчас было времени?       Женя хотела взять свой телефон и посмотреть, но она не помнила, где он.       Девушка осмотрелась. В комнате царил полумрак из-за закрытых штор, но слабый свет всё же проникал в помещение. Женя встала с кровати через силу — после сна всё болело ещё сильнее, как это обычно и бывает — и направилась туда, откуда доносился шум. Она вышла на кухню, где Вера что-то жарила. Девушка бросила взгляд на микроволновку — на маленьком электронном табло отображалось время. Сейчас была половина первого.       — Доброе утро, — сказала Вера, выключая газ.       Женя угукнула в ответ и уселась за стол, потирая глаза. Она не выспалась от слова совсем и сейчас наверняка выглядела ужасно.       — Ты будешь завтракать? — спросила шатенка. В её взгляде читалась обеспокоенность.       Женя кивнула.       Девушка поставила перед ней тарелку с омлетом. Это блюдо не очень нравилось ей, но урчащий желудок заставил её приступить к завтраку.       — Твои вещи сейчас висят на сушке, телефон на стиралке, если что, — сказала Вера, усаживаясь напротив.       — Хорошо. Приятного, — бросила Женя.       — Спасибо. И тебе, — ответила шатенка.       Они в тишине позавтракали, и Женя направилась в ванную, чтобы забрать телефон. Она не сидела в нём более суток, так как вчера весь день провела за рисованием — жалкими попытками отвлечь себя от предстоящей встречи с Семьёй. Как только девушка включила интернет, мобильник беспрерывно начал вибрировать от уведомлений. Через несколько секунд телефон затих, и Женя пробежалась по ним глазами: несколько сообщений от Вани, «о'кей» от Бори и сообщений двадцать от Кати. Девушка сейчас была не готова отвечать на всё это, поэтому вернулась с телефоном на кухню, где Вера уже домывала посуду.       — У тебя нет зубной щётки? — поинтересовалась Женя.       — Была где-то, сейчас поищу, — задумчиво протянула шатенка.       Она отключила воду и, наспех вытерев руки, удалилась из комнаты.       Женя осмотрела кухню. Холодильник был старый и небольшой. На его дверце красовалось несколько магнитиков. Плита тоже была не самой новой, и она была встроена в кухонный гарнитур. Раковина была квадратной, но не очень большой, а слева от неё лежало полотенчико, на котором сушилась мытая посуда.       — Жень, — послышался женский голос из другой комнаты.       Девушка вышла из кухни, и ей на встречу вышла Вера.       — Я нашла щётку, но её сейчас кипятком обдать надо, иди пока в ванную.       Женя кивнула и прошла мимо девушки в нужную комнату. Войдя, она подошла к зеркалу над раковиной. Взгляд остановился на своих проколах. На удивление, они выглядели нормально. Через пару минут Вера вошла, отдавая щётку.       На чистку зубов ушло минут пять.       Когда Женя вернулась на кухню, шатенка заговорила:       — На следующей неделе вчетвером собраться не выйдет, — она подняла взгляд от телефона. — Все свободны только сегодня.       Девушка тяжело вздохнула. Она не уверена в том, что готова видеть Дениса с Олегом сейчас, но решить этот вопрос надо как можно скорее.       — Ладно, — хмуро ответила Женя, в который раз харкая на свои чувства с высокой колокольни. Помолчав немного, она невпопад добавила: — Сколько тебе нужно денег?       Вера недоуменно подняла бровь.       — Зубная щётка, завтрак, нервотрёпка с душем, — загибая пальцы, начала перечислять Женя.       — Нисколько, — спокойно ответила шатенка. — Мне не трудно.       — А мне трудно, — твёрдо сказала девушка. — Ты помогла мне, а спасибо в карман не положишь.       — Можешь считать меня волонтёром, — пожала плечами Вера. Было видно, что она размышляет над чем-то, и через пару секунд она продолжила: — Ты не первая, кому я помогла. В Семье были ещё несколько новеньких, пока ты не вернулась. Всё по классике: они хотели уйти, Отец их преследовал, заставлял оставаться с ним. Мой дом стал приютом для таких.       — А где они сейчас? Им всё же удалось сбежать? — с надеждой спросила Женя.       Вера как-то грустно улыбнулась и покачала головой. Это была даже не грустная улыбка, а что-то сродни неудачной попытки скрыть эмоции.       — Они не смогли справиться со всем этим. Они не могли бросить Семью, но находиться в ней было невыносимо, — её голос в конце предательски дрогнул. — Один из них вскрылся в моей ванной. Другие две девушки вместе спрыгнули с крыши.       Женя закусила губу, вспоминая новостные заголовки о последнем случае двухмесячной давности. Атмосфера в комнате стала тяжёлой, но пытаться разрядить её никто не хотел. Судя по поникшему виду Веры, они были для неё очень близки и она помогала им не только из благотворительности, но и из крепкой привязанности.       — Я не хочу, чтобы ещё кто-то умирал, но я готова к этому. Я слишком быстро привязываюсь к людям, которых хочу защитить, — совсем тихо призналась Вера, и Жене стало до покалывания в сердце жаль её.       Та с усердием изучала узоры на полу, не желая поднимать глаз.       — Я тоже, — ответив откровением на откровение, сказала она. — Если тебя это успокоит, то я не хочу умирать. Я скорее убью Его, чем себя.       Вера улыбнулась чему-то своему и подняла взгляд на Женю. Та постаралась ободряюще улыбнуться.       Они были абсолютно разными на вид. Одна казалась самой обычной, когда другая являла собой что-то бунтарское и яркое.       Но они были одинаково сломлены. Обе девушки старались не показывать эти «трещины», но по-разному: Женя скрывалась за маской вечного веселья и беззаботности, а Вера — смирения и готовности помочь. Помогая другим, она старалась дать то, что было просто необходимо ей самой; и в каком-то смысле Женя делала то же самое, но немного иначе. Шатенка позволяла открыться, и её помощь являлась тихим: «Я рядом». Помощь другой девушки была в попытках отвлечь внимание. Она никогда не говорила вслух о проблемах — своих или чужих, — но всегда их чувствовала. Никогда не спрашивала, что случилось, никогда не говорила, что она готова помочь — она просто вырывала человека за руку из проблем и лечила своим весельем.       — Когда они придут? — прервала молчание Женя, имея в виду Дениса и Олега.       — Ближе к вечеру, — ответила Вера. — Тебе нужно домой?       — Нет, только если папа позвонит, — отмахнулась девушка.       Вновь воцарилось молчание. Было неловко, по крайней мере Жене. Ей было непривычно говорить с кем-то о чём-то серьёзном. О чём-то больном.       Она взяла свой мобильник с тяжёлым вздохом, намереваясь ответить на сообщения.       Сначала девушка вошла в чат с Ваней, ведь там обычно меньше смысловой нагрузки. Он вчера весь день отчаянно звал её поиграть с ним, потому что в игре вышли новые квесты. Женя не стала утруждаться и просто поставила реакции на соо.       Дальше ей предстояло ответить на кучу сообщений от Кати. Первые два сообщения были приветствием и базовым вопросом: «Как дела?». С перерывом в несколько часов она поинтересовалась, всё ли в порядке. Вдогонку было отправлено сообщение о том, что она волнуется. И судя по содержанию последующих сообщений, тревога за подругу со временем только усиливалась.       «Привет, прости, что не отвечала, — быстро напечатала Женя. — Я вчера весь день работала над заказом и, уставшая, рано легла спать. Только проснулась, у меня всё в порядке».       В конце она добавила открывающуюся скобочку и двоеточие, которые вместе образовали улыбающийся смайлик. Девушке и самой захотелось улыбнуться. Катя зашла в сеть и тут же начала печатать.

***

      Женя успела около часа попереписываться с подругой, примерно столько же времени провести с Верой, помогая ей готовить обед, пусть та и отказывалась от помощи, а также выйти на улицу, чтобы покурить. Она с собой сигареты не брала, но они нашлись у некурящей шатенки. Та объяснила это своей «благотворительностью», ведь некоторым после встреч с Семьёй это помогает успокоиться и не натворить глупостей. Женя отметила про себя, что сигареты были неплохими, но немного крепковатыми для неё.       Когда девушка вернулась домой, Вера сообщила, что минут через двадцать парни придут и пообедают они вместе. Они уселись на кухне.       Спустя минуты три молчания Женя всё же решилась спросить:       — Что ещё ты обо мне знаешь?       Вера внимательно заглянула в чужие глаза, устанавливая зрительный контакт.       — Отец не так давно позволил мне тоже делать это, — медленно начала она. — Месяца три назад. Я знаю твой адрес, у кого чаще всего бываешь дома, в целом знаю твоих друзей, отца.       — Боря, — прервала её Женя. — Боря, Борис, папа, родитель — зови его как угодно, но не Отец.       Вера понимающе кивнула и продолжила:       — Знаю о твоей страсти к алкоголю и курению, немного данных из документов: ФИО, дата рождения, год поступления в обычную и художественную школы, год окончания художественной школы. Бо́льшую часть информации я узнавала от других, поэтому знаю много, несмотря на короткий срок. Но я стараюсь не сдавать тебя. Рассказываю Отцу только «безопасную» информацию о тебе. Либо выдумываю что-то, чтобы сбить его.       — Например?       — Когда ты была на тусовке недели две назад, ты неплохо общалась с какой-то девочкой. Чтобы Отец в будущем не стал давить на тебя через неё, я сказала, что вы поссорились и дело почти дошло до драки. Ну и подобных случаев было штук семь за всё это время.       — Ого, — тихо сказала Женя. Она и не знала, что всё это время у неё был личный «ангел хранитель», который слегка отсрочил её встречу с Семьёй.       — К сожалению, в день твоего знакомства с Катериной, за тобой наблюдал Шпала, — грустно вздохнула Вера.       Ну конечно. В голове девушки сразу всплыл образ высокого русого парня, который был самым приближённым к Отцу членом Семьи. Мерзотный тип.       — Можно спросить? — неуверенно протянула Вера, словно долго решалась на это. После кивка она продолжила: — Как ты попала в Семью? За тобой следили два года, и до этого ты была там год... Выходит, тебе было..?       — Тринадцать, — сказала за неё Женя. — Там... долгая история. Ошибка молодости.       — Как тебя вообще приняли? — вырвалось у неё, но шатенка быстро прикусила язык, боясь спросить что-то лишнее.       — Секта была тогда не очень старой. Молодой, — начала девушка, смотря на свою левую ладонь. Она бережливо очертила ногтем длинный шрам. — Я очень просила, чтобы меня приняли. Я отдавала всю себя и не пропускала ни одной встречи. Почти все ритуалы проводились на моей крови, и я была почти на всё согласна, — Женя сделала паузу, стараясь сглотнуть ком, появившийся в горле. — Из-за этого «почти» я и сбежала.       Подробнее она рассказывать не хотела, но в этом и не было необходимости. Тут всё было ясно без слов.       Мысли девушки вернулись в далёкий две тысячи семнадцатый год. А именно в день, когда Крот раздобыл марихуану для всех членов Семьи — на тот момент их было семеро. Все, и она в том числе, накурились. В невменяемом состоянии Мортимер предложил «высший обряд». Шерил знала, что это за обряд, и надеялась, что это шутка, ведь ей всего тринадцать.       Но когда шестеро парней одновременно уставились на неё, девочка поняла — ей следует бежать.       Папа занимался с ней, учил драться и защищать себя, вдобавок у Шерил был нож, и вся компания едва могла стоять на ногах, не пошатываясь. К сожалению, она тоже была под веществами. Но первые два пункта помогли ей чудом отбиться.       Мысли оборвал хрипящий, протяжный и высокий звонок в дверь. Женя проморгалась, а Вера встала из-за стола, направляясь в прихожую. Девушка вздохнула.       Сможет ли она поговорить с ними нормально, не чувствуя дискомфорта просто от ощущения того, что они в одной комнате?       Но с другой стороны — шатенка не вызывала у неё паники или чего-то такого.       Послышался звук замка входной двери. Тихие приветствия и копошения в прихожей. Девушка обернулась, и через пару секунд в проходе показалась Вера, а за ней — Денис с Олегом. Никто из парней не смог поднять глаза от пола.       Воцарилась неприятная атмосфера. Такое ощущение, что даже воздух стал тяжелее, из-за чего дышать было более затруднительно.       — Здравствуйте, — натянуто поздоровалась Женя, получив в ответ по одному кивку.       Вера предусмотрительно заняла стул рядом с ней, чуть дальше сел Денис, и напротив — Олег. Девушка тяжело вздохнула, собираясь с силами.       — У меня есть идея, как остановить этот ужас, — начала Женя, окидывая всех взглядом. — Идея, как остановить Отца.