The Nocturne Syndicate

На кухне пахло сладким сиропом и свежим хлебом – в воздухе всё еще витал аромат недавнего завтрака. Комнату наполнял тихий стук тарелок и чашек, переплетавшийся со смехом Джехёна, который слегка подпрыгивал на носочках. Его широкие, восторженные глаза уставились на Чонгука. «Аппа... а мы пойдем сегодня купаться?» – спросил он, и его голос так и звенел от предвкушения. Чонгук переглянулся с Чимином, и в его груди отозвался низкий, одобрительный рокот. «Конечно, малыш», – ответил он теплым, дразнящим тоном, в котором проскальзывали едва заметные нотки веселья. Чимин тихо рассмеялся, убирая непослушную прядку со лба Джехёна. «Да, солнышко. Мы пойдем, но чуть позже», – сказал он, улыбаясь и нежно прижимая маленького щенка к себе. Наклонившись, Чонгук взъерошил волосы Джехёна, и его темные глаза смягчились от нежности. «Придется немного подождать. Аппе сначала нужно купить кое–какую одежду. Мы останемся здесь еще на несколько дней, прежде чем отправиться домой». Джехён пискнул от радости и обвил руками шею Чонгука, вовсю извиваясь всем своим крошечным телом от восторга. «Ура! Я умею хорошо плавать, Аппа! Спроси у Оммы! Я теперь умею плавать как рыбка!» И Чонгук, и Чимин рассмеялись – этот глубокий, непринужденный звук заполнил всю кухню, словно нечто живое. Чимин с нежностью погладил Джехёна по волосам. «Похоже, кто–то готов похвастаться», – произнес он с особым теплом в голосе. Чимин взглянул на Чонгука, слегка наклонив голову, и в его глазах блеснуло любопытство. «Так... когда ты хочешь поехать за покупками?» Чонгук ухмыльнулся, и его голос прозвучал тихо, властно, но в то же время игриво: «Давай прямо сейчас. Так у Джехёна потом будет полно времени, чтобы поплескаться, и не придется ждать». Чимин согласно кивнул. «Хорошо. Я только возьму сумку с подгузниками Джехи, и можем ехать». Он наклонился и запечатлел быстрый, теплый поцелуй на губах Чонгука, после чего взял Джеху на руки и направился вверх по лестнице, ощущая приятную тяжесть устроившегося на его груди малыша. Внизу Джехён нарезал широкие круги по гостиной, оглашая воздух смехом и выплескивая часть своей безграничной энергии. Чонгук достал телефон и отправил Тэхёну короткое, четкое сообщение: «Уезжаем за покупками на час–два. Трекер на внедорожнике, еще один на мне, в ботинке. Оружие со мной. Всё должно быть в порядке, это глухое место. Если нас не будет ровно через два часа... ищи нас». Через несколько секунд телефон Чонгука пискнул, принимая ответ от Тэхёна: «Понял, Босс». Вскоре вернулся Чимин с прижатым к груди Джехой; глаза омеги казались сонными, но счастливыми. На его губах играла легкая улыбка. «Готов?» – тихо спросил он, и в его взгляде заплясали искорки предвкушения. Темный взгляд Чонгука смягчился, и у него вырвался низкий, одобрительный рокот. «Да, малыш. Поехали». Вместе они вышли к роскошному черному внедорожнику, припаркованному на солнце, – металл поблескивал, словно хищник в ожидании броска. Чонгук с особой тщательностью пристегнул детей в автомобильных креслах, проверяя каждый ремешок и каждый угол, чтобы гарантировать их безопасность. Затем Чонгук открыл пассажирскую дверь, и его большая ладонь автоматически коснулась автомобильной рамы, следя, чтобы Чимину ничего не мешало. «Садись, малыш», – пробормотал он низким, ласковым голосом. Он протянул ему руку, крепкую и надежную. Чимин вложил свою ладонь, которая была гораздо меньше, в его руку, позволяя Чонгуку помочь ему опуститься на сиденье. Прикосновение альфы затянулось: он провел ладонью по его бедру, а затем потянулся выше, чтобы убрать выбившийся локон с лица Чимина. Только после этого Чонгук слегка присел, наклоняясь ближе – аккуратно, чтобы не давить, но достаточно близко, чтобы его присутствие заполнило всё пространство вокруг. Повернувшись к Чимину, он провел руками по ремню безопасности, натягивая его и задевая кончиками пальцев талию омеги, пока защелкивал замок. Чимин подался вперед, и его губы тронула игривая улыбка. «Куки... я и сам могу пристегнуться», – прошептал он дразняще, хотя его щеки и вспыхнули от этого мягкого, собственнического жеста. Чонгук ухмыльнулся, с отчетливым финальным щелчком зафиксировав ремень. «Знаю», – пророкотал он, задев большим пальцем край бедра Чимина, прежде чем отстраниться. – «Но мне нравится заботиться о том, что принадлежит мне». После этого он обошел машину со стороны водителя и на секунду замер. Чонгук слегка наклонился, заводя руку за пояс, чтобы проверить спрятанный в кобуре пистолет. Прохладный металл обнадеживающе прижался к ладони – оружие было в полной безопасности. Удовлетворенный, он выпрямился; каждая его мышца была напряжена и готова к действию, а инстинкты оставались обострены даже в этот редкий момент затишья. Сев в водительское кресло, Чонгук пристегнул свой ремень, чувствуя, как к нему возвращается привычное ощущение контроля. Он размял пальцы на руле, пока по салону разливался низкий гул заведенного мотора. Бросив последний взгляд на своего истинного и их щенков, он плавно вывел внедорожник на дорогу, и черный металл разрезал залитое утренним солнцем пространство. Джехён радостно запищал с заднего сиденья, подпрыгивая в своем кресле. «Мы едем за покупками! Ура!» Джеха издал тихое агуканье, сжимая крошечными ручками свое одеялко и слегка ворочаясь; его глаза были полуприкрыты, но он выглядел абсолютно счастливым. «Аппа?» – раздался голосок Джехёна, полный надежды. – «А можно нам еще купить мармеладных червячков?» Губы Чонгука дрогнули в тихом, глухом смешке. «Посмотрим, малыш», – пророкотал он, бросив на Чимина забавленный взгляд. Пока внедорожник плавно скользил по тихой лесной дороге, а солнечный свет пробивался сквозь кроны деревьев, Чонгук протянул руку и накрыл своей большой ладонью руку Чимина. Он с естественной легкостью переплел их пальцы – это прикосновение было теплым и заземляющим, и его большой палец принялся выводить медленные, размеренные круги на тыльной стороне ладони омеги. Этот простой контакт удерживал его, усмиряя неспокойный огонь, бушевавший прямо под кожей. «Малыш... как твоя предтечка сегодня?» – тихо спросил он бархатным голосом, в котором смешались забота, собственнические нотки и едва сдерживаемый голод, сквозивший в каждом слове. Губы Чимина растянулись в слабой, усталой улыбке; он перевел взгляд на руку Чонгука, а затем снова уставился на дорогу впереди. В ответ он слегка сжал пальцы Чонгука, безмолвно успокаивая его. «Просто небольшие спазмы то тут, то там», – признался он мягким, почти дразнящим голосом, в котором сквозила легкая уязвимость. – «Ничего серьезного. Я чувствую, что до самой течки еще прилично времени». Челюсть Чонгука сжалась, и его темные глаза метнулись к зеркалу заднего вида, где Джехён и Джеха тихо копошились в своих креслах. Его большой палец продолжал свое медленное, успокаивающее движение по руке Чимина – этот жест дарил стабильность им обоим. Запах Чимина... теплый, сладкий, с нотками меда и лимона и едва уловимым шлейфом предтечки... ворвался в его подсознание, заставляя затрепетать каждый нерв. «Хорошо... значит, совсем чуть–чуть?» – пробормотал Чонгук низким, собственническим голосом, балансируя между лаской и предупреждением. – «Я защищу тебя, малыш». Чимин слегка потянулся навстречу этому прикосновению, переплетая их пальцы еще крепче, словно пытаясь слиться с ним воедино, и тихо, удовлетворенно вздохнул. «Я знаю, Кук... с тобой я всегда чувствую себя в безопасности», – прошептал он с мягким, доверчивым взглядом, полностью принадлежащий ему одному. Волк Чонгука довольно заурчал глубоко внутри, отзываясь низким чувством удовлетворения и бдительности. Защитные инстинкты то вспыхивали, то угасали в такт ударам его сердца, служа первобытным подтекстом для всего цивилизованного мира вокруг. Он снова мельком взглянул на детей, но те были заняты своими делами, давая ему возможность сполна насладиться этим интимным моментом. Он сжал руку Чимина чуть сильнее – собственнически, медленно и осознанно. Это была безмолвная клятва: «Мой. Под защитой. Любим». Его разум упивался этим скромным, согревающим теплом маленькой ладони Чимина, прижатой к его коже, мягким ритмом его дыхания, едва заметным взлетом и падением его грудной клетки. Лес за окном дышал безмятежностью, солнечные зайчики плясали на листьях деревьев, но внутри внедорожника воцарилось совсем другое тепло... густое, невысказанное, та самая нить, что связывала их как истинную пару и альфу. Чонгук на мгновение представил себе озеро, смеющихся детей, плещущегося Джехёна и крошечные восторженные писки Джехи... но его главным якорем оставался Чимин, его запах, его тепло и эта предтечка, которая еще не разыгралась в полную силу, но обязательно наступит, и Чонгук будет рядом. В каждый. Прожитый. Миг. Он позволил себе посмаковать это ощущение... их близость, уединенность и негласные права друг на друга... прежде чем снова сосредоточиться на дороге, на той жизни, которую они сумели здесь для себя выстроить, и на той мимолетной свободе, что ждала их после поездки за покупками. Но в данную секунду для него не существовало ничего, кроме этого мягкого пожатия, переплетения пальцев и обещания, закрепившегося в самой глубине его груди: он никогда его не отпустит.

***

Внедорожник въехал в небольшой городок как раз в тот момент, когда полуденное солнце достигло своего пика. Улицы были безмолвными, а запах свежего воздуха смешивался со слабым ароматом хвои из окружающего лесногобора. Чонгук припарковался возле скромного торгового центра; темные линзы очков скрывали его глаза, пока он сканировал местность. Удовлетворенный полупустой парковкой и минимальным количеством прохожих, он заглушил мотор и проверил пистолет, заправленный за пояс сзади. На месте. Готов. «Держись ближе», – пробормотал он, обведя рукой парковку – он оставался начеку, подмечая каждое движение. Чимин сразу же вышел из машины. Он закрепил на груди тканевый слинг–переноску, после чего наклонился, достал Джеху из автокресла и аккуратно устроил крошечного щенка внутри. Джеха прижался к Чимину, тихонько агукая, а разлившееся вокруг тепло и аромат меда и лимона окутали Чонгука, обостряя его защитные инстинкты. Чонгук слегка присел, чтобы достать Джехёна из его кресла, и маленький щенок радостно завозился у него на руках. Каждый шаг по направлению к входу в торговый центр был выверен; каждый взгляд сканировал пространство вокруг, занося в картотеку потенциальные угрозы. Восторг Джехёна так и бурлил, пока он разглядывал новую обстановку. «Аппа... посмотри, сколько здесь магазинов!» – пищал он, слегка подпрыгивая на руках у Чонгука. Губы Чонгука тронула короткая одобрительная ухмылка, и он по–собственнически провел ладонью по спине Джехёна. «Терпение, малыш. Мы уже почти зашли». Чимин поправил Джеху, чьи мягкие кудряшки касались его груди. «Готов, малыш?» – тихо спросил он, и в его голосе послышались улыбка и тепло. Темные глаза Чонгука слегка смягчились, но лишь на мгновение. «Да. Пошли», – пророкотал он. Внутри торгового центра пахло новой одеждой, кожей и попкорном из кинотеатра. Пройдя чуть дальше, они нашли универмаг, который искали. Взгляд Чонгука сразу же отыскал мужской отдел. Нижнее белье и плавки от Calvin Klein были аккуратно разложены по полкам. Чимин непринужденно облокотился на тележку для покупок, наблюдая за тем, как Чонгук перебирает пальцами ткань. «Малыш», – негромко позвал Чимин дразнящим тоном, глядя, как Чонгук бросает в тележку пару боксеров. – «Из тебя вышел бы потрясающий манекенщик для Calvin Klein. Боже... мне аж жарко становится при одной мысли о том, как ты позируешь в одном белье». Губы Чонгука растянулись в медленной, многообещающей ухмылке, а витавший вокруг запах меда и лимона, исходящий от Чимина, закружил ему голову. «Как насчет того, чтобы я продемонстрировал их тебе позже, когда мы останемся одни?» – прошептал он, наклоняясь ближе, и его низкий голос был пропитан собственническим голодом. «М-м... да», – выдохнул Чимин, слегка закинув голову, и в его глазах заплясали озорные огоньки. – «Я серьезно... ты бы так круто смотрелся... позировал... играл этими большими мышцами... показывая каждый сантиметр...» Ладонь Чонгука сжала ткань плавок, а челюсть резко двинулась. «Малыш... поаккуратнее. Тебе не положено так сильно отвлекать меня на людях». Он прижался лбом к плечу Чимина, дразняще ведя губами по изгибу его шеи. – «От тебя так чертовски вкусно пахнет... предтечка, мед и лимон... я едва соображаю». Чимин издал томный смешок, и его взгляд затуманился от нахлынувшего тепла. «Позже, малыш...» – прошептал он. – «Получишь меня позже». Чонгук хищно и собственнически улыбнулся, после чего слегка прикусил губу Чимина, пока из его груди вырывался низкий рокот его волка. Дальше Чонгук действовал быстро и четко: он прошелся между рядами, закинув в корзину еще несколько упаковок белья и плавок. Затем добавил пару аккуратно сложенных джинсов, несколько плотных рубах и охапку носков, проверяя, чтобы под рукой было всё необходимое на те несколько дней, что они планировали здесь провести. Каждый предмет выбирался точно и по делу, но из–за возникшего между ними напряжения и жара даже такое обыденное занятие, как поход за покупками, казалось чем–то глубоко личным и интимным. Окинув отдел финальным взглядом, Чонгук покатил тележку к кассе; его плечи были расправлены, а в груди вибрировало сдерживаемое желание. Чимин крепко прижимал к себе Джеху, Джехён весело вприпрыжку семенил рядом, а настороженный взгляд Чонгука то и дело перемещался к парковке за окном. Семья в безопасности. Омега желанна. Щенок полон сил. Всё было правильно.

***

Дверь багажника внедорожника закрылась с глухим стуком, и летний воздух смешался со слабым ароматом хвои, доносившимся из бора. Чонгук аккуратно усадил Джехёна в автокресло, привычным и точным движением застегнув ремни на маленьком щенке. Крошечные ручки Джехёна тут же нырнули в пакет с мармеладными червячками, который они прихватили в кондитерской лавке торгового центра, и он довольно заурчал, с удовольствием уплетая сладость. Чимин перенес Джеху к его креслу с другой стороны и бережно зафиксировал его. Маленький щенок завозился и заагукал, упираясь пухлыми ручками в ремешки, пока Чимин поправлял их, успокаивая малыша тихим бормотанием. «Всё хорошо, крош. Ты в безопасности», – прошептал он, слегка проведя пальцем по ремню, чтобы утихомирить его. Джехён откинулся на спинку кресла, и его глаза заблестели. «М-м-м, Аппа... они такие вкусные!» – объявил он, вовсю жуя очередного мармеладного червячка. Губы Чонгука тронула короткая одобрительная ухмылка; он наклонился вперед и мягко поцеловал Джехёна в макушку. «Правда, малыш?» – прошептал он. «Угу!» – с энтузиазмом отозвался Джехён, вытягивая следующего червячка. Удовлетворенный, Чонгук выпрямился и взглянул на Чимина. Он обошел внедорожник, аккуратно взял Чимина за руку и помог ему сесть на пассажирское сиденье. Его пальцы на секунду задержались в ладони Чимина – крепко и по–собственнически, пока он надежно застегивал ремень безопасности поверх своего истинного. «Ну вот», – пробормотал Чонгук, и в его груди отозвался низкий рокот. – «В полной безопасности». Чимин одарил его короткой дразнящей улыбкой и быстрым поцелуем, после чего устроился поудобнее. Чонгук удовлетворенно кивнул, подошел к водительской двери и с контролируемой легкостью скользнул внутрь. Он защелкнул свой ремень, поправил зеркала и проверил зеркало заднего вида... оба щенка надежно пристегнуты, хаос на время обуздан. Внедорожник плавно покатил обратно по лесной дороге, а салон наполнился тихим умиротворением их маленькой семьи. Но на полпути этот покой пронзил внезапный визг. Глаза Чонгука тут же метнулись к зеркалу заднего вида – он мгновенно подобрался. «И-и-и! И-и-и! А-а-а–а-а–а!» – высокий писк Джехи разрезал воздух. «Нет, Джеха! Тебе это нельзя... у тебя зубок еще нет!» – отчитывал его Джехён, собственнически прижимая к себе мармеладных червячков. Чимин слегка развернулся в кресле, чтобы посмотреть назад, и у него вырвался тихий смешок. Глаза Чонгука округлились от удивления и веселья, когда он увидел, как одна из пухлых ручек Джехи мертвой хваткой вцепилась в пакет с мармеладом Джехёна и тянет его изо всех сил. «Джеха, перестань!» – бормотал Джехён, расстроенный, но от этого еще более милый. – «Ты слишком маленький!» «А-а-а–а-а–а!» Визг перерос в уморительный дуэт... высокий крик, взмахи ручек и брыкание крошечных ножек. Из водительского кресла донесся глубокий, безудержный хохот Чонгука, от которого внедорожник даже слегка качнуло. «О боже... я никогда не слышал, чтобы он издавал такие звуки!» Собственный смех Чимина забурлил вовсю; он прижал ладони к губам, подаваясь вперед, чтобы лучше видеть. «Малыш... перестань! Они дерутся из–за мармеладных червячков!» Чонгук покачал головой, всё еще смеясь, а в зеркале заднего вида поблескивали его глаза. «Они невозможные... но такие лапочки. Оба». Маленькая война между Джехёном и Джехой продолжалась: Джеха пищал изо всех сил, а Джехён вопил в притворном изнеможении. Салон был залит шумом детских голосков, где запах сладостей перемешивался со слабым ароматом хвои и послеполуденным жаром. Чонгук перевел взгляд на Чимина – темный, искрящийся весельем; в его груди вибрировал низкий собственнический рокот. «Это наша семья», – тихо произнес он, и в его голосе сквозил неподдельный трепет. – «Полностью наша». Чимин придвинулся ближе и запечатлел быстрый, теплый поцелуй на плече Чонгука. «И я бы ничего не стала менять», – прошептал омега, улыбаясь при виде того, как разворачивается их маленький хаос. Внедорожник гудел, продвигаясь по дороге и увозя их кутерьму, их смех и их идеальный маленький мир обратно к домику у озера.

***

Внедорожник въехал на знакомую гравийную дорожку, а вдали под послеполуденным солнцем поблескивало озеро. Чонгук заглушил мотор, скользнул наружу и, осмотрев безмолвные окрестности, жестом позвал Чимина. Чимин наклонился к заднему сиденью, отстегнул Джеху из автокресла и бережно взял его на руки. Крошечный щенок тихонько заагукал, потягивая маленькие ручки, пока Чонгук поворачивался к креслу Джехёна. Старший щенок вовсю извивался от восторга, но Чонгук без труда подхватил его и быстро поцеловал в висок. «Ну вот, малыши, мы и на месте», – пробормотал Чонгук низким, теплым голосом. Он крепко держал Джехёна, пока они направлялись к дому, а Чимин шел рядом, удерживая баланс с Джехой на руках. Стоило им переступить порог, как их окутал уютный комфорт озерного домика. Чонгук опустил Джехёна на мягкий ковер, чтобы тот мог всё исследовать, а Чимин уложил Джеху в игровой зоне на одеялко, приглаживая его крошечные кудряшки. В доме было тихо, если не считать тихого шуршания колесиков чемоданов и редкого лепета щенков. С лестницы один за другим стали спускаться остальные... Намджун, Джин, Минги, Юнги, Хосок – каждый нес сумки, рюкзаки и остатки вещей после своего недолгого пребывания здесь. Взгляд Юнги пересекся со взглядом Чонгука, когда он поставил последнюю сумку. «Мы возвращаемся», – сказал он спокойным, но теплым голосом. – «Джин и Хосок хотят обустраивать собственные гнезда теперь, когда они беременны. Скучают по дому. А ты... возьми эти пару дней отдыха. Я присмотрю за делами бизнеса. Отдыхай с семьей. Наслаждайся озером, своими щенками... ты это заслужил. Здесь безопасно». Чонгук кивнул, его взгляд коротко скользнул по дому, задерживаясь на том, как уютно устроились его истинный и щенки. «Тэхён тоже может возвращаться с вами. Всё нормально. Никто не знает, где находится это место», – произнес он тихим, уверенным тоном. Намджун ухмыльнулся, закидывая сумку на плечо. «Отличный план. Я пойду позову Тэхёна и обрадую его. Отдыхай, Чонгук. Ты заслужил». Он крепко похлопал Чонгука по руке, прежде чем снова подняться наверх. Через несколько мгновений сверху донеслись тяжелые шаги, и Намджун вернулся вместе с Тэхёном. У силовика через плечо была перекинута дорожная сумка, а брови были сдвинуты в легком протесте. «Ты уверен, Босс?» – спросил Тэхён, глядя на Чонгука. – «Мне не нравится оставлять тебя без охраны». Чонгук покачал головой, его тон оставался твердым и непреклонным. «Всё в порядке. Об этом месте никто не знает. Возвращайся с остальными, проведи время дома. У меня всё под контролем». Тэхён помялся, но в конце концов склонил голову. «Да, Босс». Омеги уже собрались у двери с полными руками сумок и укутанными в мягкие одеяла щенками. Хосок придвинулся ближе, чтобы крепко обнять Чимина, и с улыбкой поцеловал его в щеку. «Береги себя, Чимини. Звони, если что–нибудь понадобится, ладно?» Следом подошел Джин со своими теплыми объятиями, быстро чмокнуть Чимина в другую щеку. «Ну, по крайней мере, теперь тебе не понадобится твоя игрушка», – шепнул он, кивнув в сторону Чонгука с понимающей ухмылкой. У Чимина вырвался тихий смешок, сглаживая тоску прощания. «Перестань». Один за другим они потянулись на улицу: Намджун придерживал Джина, пока они шли к машине, Юнги нес дорожную сумку Хосока, а Тэхён замыкал шествие со своим баулом. Чонгук стоял в дверях, провожая каждого из них своим защитным взглядом, пока группа грузилась в автомобиль. Двигатели глухо заурчали, и задние огни начали мелькать между деревьями, когда внедорожник двинулся по длинной грунтовой дороге. Звук постепенно затих, пока не осталось ничего, кроме щебетания птиц и шелеста листьев. В домике снова воцарилась тишина... жутковатая, но умиротворяющая. Чонгук издал низкий, удовлетворенный выдох и наконец закрыл за собой дверь. Он посмотрел на свою семью, и его рука скользнула по талии Чимина, притягивая его ближе. «Ну что, а теперь мы будем этим наслаждаться», – промурлыкал он, и его голос прозвучал одновременно как обещание и как приказ. Джехён уже мчался вперед, пища от восторга, пока заново осваивал просторную гостиную, а Джеха весело дрыгал ножками на руках у Чимина. Впервые этот дом принадлежал только им двоим.

***

Озеро поблескивало под послеполуденным солнцем, и вода искрилась, словно рассыпанные алмазы. В соснах шумел ветерок, разнося аромат смолы и прохладной земли. Чонгук сидел в прочном деревянном кресле, придвинутом ближе к тени, и его широкая обнаженная грудь ловила случайные лучи света. Черные плавки сидели низко на бедрах, а мускулы пресса перекатывались при каждом тихом вздохе. Татуировка волка тянулась по всей его спине, выделяясь четкими чернильными линиями на золотистой коже, а замысловатый рукав, покрывающий правую руку, напрягался всякий раз, когда он шевелил ладонью. Одна мускулистая рука была лениво перекинута через подлокотник, хотя ничто в его облике не говорило о настоящем покое. Люлька-переноска стояла прямо рядом с ним, и время от времени его вторая рука опускалась вниз, чтобы коснуться мягкой ткани и проверить, продолжает ли она плавно покачиваться. Внутри лежал Джеха, самый крошечный из его щенков, с пухлыми и розовыми со сна щечками. Его маленькая грудка вздымалась и опускалась в быстром, ровном ритме дыхания, а крошечные кулачки были прижаты к лицу. Время от времени он издавал тихий хныкающий звук или пищащий вздох, отчего Чонгук тут же наклонялся к нему, и его взгляд становился острым, пока он не убеждался, что со щенком всё в порядке. Тогда, и только тогда, он снова откидывался назад... но так и не расслаблялся до конца. Потому что весь его мир был прямо перед ним. Чимин. Джехён. Джеха. Чимин зашел в воду по пояс. Капли стекали по его бледной коже, черное танкини облепляло грудь и торс, а обтягивающие синие плавки были скандально короткими и плотно облегали бедра. Джехён радостно плескался рядом, смеясь и дрыгая ножками, отчего брызги разлетались в солнечных лучах, а его звонкий писк разносился между деревьев. «Аппа! Смотри!» – закричал Джехён, плескаясь еще сильнее, пока капли воды искрились на солнце. Ответный смех Чимина разнесся над озером, звонкий и безудержный. Он отозвался в груди Чонгука, заземляя его и одновременно заставляя сердце щемить. Чонгук сидел, подставив солнцу широкую обнаженную грудь, и его мускулы перекатывались при каждом легком движении. Сила исходила от него даже в неподвижности, каждая линия его тела дышала мощью и контролем. Любому другому человеку показалось бы, что он расслаблен и просто отдыхает в тишине. Но за этим внешним спокойствием скрывалось обострение всех чувств, настроенных на воду, лес и небо над головой... альфа, охраняющий то, что принадлежит ему. Ничто не ускользало от его внимания. Ни всплеск рыбы в воде, ни шелест ветвей на деревьях. Потому что здесь было его логово. Его щенки. Его омега. Его всё. Его взгляд переместился на Чимина, и в нем проснулся острый, первобытный голод. Мокрые волосы Чимина липли ко лбу, щеки порозовели, а эти крошечные шорты скандально плотно обтягивали его округлые бедра. «Ты меня убиваешь, ангел», – тихо пробормотал Чонгук севшим, почти рычащим голосом. Словно услышав это, Чимин поднял глаза. Его взгляд встретился со взглядом Чонгука... темным, непреклонным, пылающим голодом и собственничеством. Волк, стерегущий свои владения. Чимин покраснел еще сильнее и застенчиво опустил глаза, но Чонгук не отвернулся. Он никогда не мог заставить себя отвернуться. Затем его внимание снова переключилось на люльку. Его младший щенок заворочался во сне, издав тихий писк, и Чонгук тут же опустил руку, мягко положив ладонь на животик малыша, пока тот снова не успокоился. Это прикосновение было нежным... благоговейным... даже несмотря на то, что всё его тело было натянуто как струна от напряжения. Их трое. На открытом пространстве. Уязвимые. И он, стена между ними и всем миром. Вот что значило быть альфой. Вот что значило быть их защитой. Чимин наконец поманил Джехёна обратно к берегу, и маленький щенок хихикал, поднимая ногами фонтаны брызг с каждым шагом. Вода облепляла их обоих... блестящие капли скатывались по груди и бедрам Чимина, делая темнее облегающее его черное танкини и короткие синие плавки, скандально прилипшие к коже. В горле Чонгука пересохло, и прежде чем он успел сдержаться, из груди вырвался низкий рык. Его пальцы крепче впились в подлокотник кресла, так что побелели костяшки. Каждая линия тела Чимина искрилась на солнце в каплях воды, а его раскрасневшаяся кожа словно дразнила Чонгука. «Аппа! Ты видел, как я плавал?» – Джехён выскочил на берег, с него ручьями текла вода, а улыбка была такой широкой, что едва умещалась на лице. Взгляд Чонгука метнулся к своему щенку, мгновенно смягчаясь. «Видел, малыш», – ответил он, и его голос опустился до той рокочущей нежности, которую могли вызвать только дети. «Ты был идеален». Он протянул руку и, несмотря на то что со щенка капала вода, усадил его к себе на колени, поцеловав в макушку. Запах его ребенка... чистая вода, солнце, абсолютная невинность... на одно мгновение успокоил его. Затем на песок ступил Чимин. Этот вид едва не свел его с ума. Мокрые волосы липли ко лбу, танкини обрисовывало грудь, бледные бедра блестели от стекающей воды, которая исчезала под неприлично короткими плавками. Он слегка наклонился, чтобы выжать воду из волос, и челюсть Чонгука сжалась так сильно, что заныла. «Малыш», – прохрипел Чонгук себе под нос, ведя темным взглядом за каждым его движением, «что ты со мной делаешь?» Чимин прошелся по песку и ступил на траву; вода капала с его волос и струйками сбегала по груди и бедрам. Черное танкини и синие плавки облегали каждый изгиб его тела, не оставляя простора для воображения Чонгука. Глаза альфы потемнели, его пальцы сильнее сжали край люльки Джехи, где в тени безмятежно спал их самый маленький щенок. Чонгук следил за каждым шагом Чимина, его зрачки расширились, а в груди горячим узлом завязались голод и чувство собственности. Когда Чимин подошел к нему, то вместо того чтобы сесть на свободный стул, он устроился прямо на коленях Чонгука... мокрая одежда мгновенно прилипла к обнаженной груди альфы и его черным плавкам. Холодные капли впитывались в кожу, стекая по прессу, и Чонгук шумно втянул воздух сквозь зубы, крепко обнимая Чимина за талию, словно пытаясь намертво привязать его к себе. «Малыш», – низко прорычал Чонгук ему на ухо, касаясь губами влажной кожи. «Ты насквозь промок». Чимин лишь улыбнулся, прижимаясь к нему, пока их сын всё еще хихикал между ними. «Аппа сильный», – с гордостью заявил Джехён, обнимая их обоих своими крошечными мокрыми ручонками. Это простое доверие сломало что-то внутри Чонгука. Он уткнулся лицом во влажную шею Чимина, вдыхая смешанные запахи своего истинного и ребенка, и всё его тело дрожало от непреодолимого желания защитить то, что принадлежало ему. «Мой», – хрипло прошептал он, усиливая хватку до тех пор, пока Чимин тихонько не рассмеялся, немного повернувшись, чтобы Джехён мог выскользнуть обратно вниз и пойти играть в песок. Чимин слегка поерзал на его коленях, и вода закапала на бедра Чонгука. Альфа низко зарычал, отчего Чимин тихо хмыкнул, откидываясь назад и опираясь на него. Чонгук потянулся за полотенцем, висевшим рядом, и одним быстрым движением расправил его. Он притянул Чимина ближе к груди, плотно укутывая плечи своего омеги, чтобы мокрая ткань топа не охладила его. Его большие ладони разгладили махровую ткань, удерживая ее на месте, пока он прижимался губами к виску Чимина. «Ты весь на взводе», – поддразнил Чимин, повернувшись ровно настолько, чтобы увидеть мрачное выражение лица Чонгука. Его темные мокрые волосы липли ко лбу, а губы растянулись в озорной улыбке. Чонгук медленно провел ладонями вверх по бокам Чимина, перехватывая его за талию, словно пытаясь запомнить каждый сантиметр его тела. «Ты забираешься ко мне на колени совершенно мокрый, пахнущий предтечкой и озерной водой, и ждешь, что я буду спокоен?» Его зубы коснулись влажного плеча Чимина, слегка прикусывая кожу. «Аппа! Смотри!» – раздался тонкий, взволнованный голосок Джехёна. Он сидел на корточках на песке всего в нескольких шагах от них, усердно сгребая и прихлопывая его ладошками, пока перед ним не выросла маленькая кривобокая кучка. «Замок!» Чимин тихо рассмеялся, поворачивая голову в ту сторону. «Он очень горд этим творением». Глаза Чонгука смягчились, когда он проследил за взглядом Чимина, наблюдая, как их щенок копает обеими руками, а мокрый песок налипает на его ручки и коленки. Тем не менее, он продолжал крепко прижимать Чимина к себе, а полотенце было плотно обернуто вокруг его плеч. «Он должен оставаться там, где я его вижу», – пробормотал Чонгук, и в его тоне отчетливо послышались стальные нотки. «Песочные замки – это отлично, главное, чтобы он не подходил к воде один». Чимин потянулся назад, проводя пальцами по челюсти Чонгука. «Ты невозможен, ты в курсе? Он в безопасности». «В безопасности, потому что я смотрю», – твердо возразил Чонгук. Его ладонь соскользнула на бедро Чимина, и пальцы собственнически растопырились на мокрой ткани плавок. «Ты. Он. Джеха. Всё мое. И никто не посмеет тронуть то, что принадлежит мне». При упоминании младшего Чонгук наклонился, чтобы проверить люльку рядом. Малыш Джеха всё еще спал, крепко сжав крошечные кулачки, а его грудка мерно вздымалась и опускалась в тени. Этот вид немного снял его напряжение, хотя рука на талии Чимина так и не ослабила хватку. «Вы трое – весь мой мир», – прошептал он, переводя взгляд с измазанного в песке карапуза на сонного новорожденного, а затем обратно на омегу на своих коленях. Улыбка Чимина стала мягче, и это тепло пробило суровую серьезность Чонгука. «И мы это знаем», – прошептал он, целуя его в щеку, прежде чем прильнуть к его груди. И всё же, пока Чимин устраивался поудобнее, плотно укутанный в полотенце, руки Чонгука собственнически заключили его в кольцо. Его семья была в безопасности, счастлива и находилась именно там, где ей и положено быть... в его объятиях на берегу озера.

***

После ужина, когда оба щенка были вымыты и надежно укутаны в гнезде – Джехён отмыт дочиста уверенными руками Чонгука, а Джеха успокоен и искупан Чимином, – над озерным домиком наконец воцарился покой. В теплом воздухе мягко витал аромат мыла, смешиваясь со сладостным присутствием их детей. Чимин пошел в душ последним, позволяя горячей воде снять напряжение в мышцах, вызванное предтечкой. Пар окутывал его влажные волосы и кожу, заставляя до боли отчетливо осознавать, как сильно он тоскует по Чонгуку. Он натянул одну из огромных белых рубах Чонгука; хлопок полностью поглотил его миниатюрную фигуру, едва прикрывая верхнюю часть бедер и свисая с запястий. Под рубахой нежно-розовые кружевные трусики дразняще прилипали к его уже влажному лону. Он вздрогнул при мысли о том, что Чонкуг увидит его в таком виде; сердце бешено колотилось в отчаянном ожидании прикосновений своего альфы. Слегка промакнув волосы полотенцем, Чимин босиком спустился по лестнице. Каждый скрип половиц эхом отдавался в притихшем доме, заставляя пульс учащаться от предвкушения. Внизу его грудь сдавило. Чонгук уже был там – он стоял перед панорамными окнами спиной к нему, и его широкие плечи купались в серебряном сиянии полной луны. За окном спало темное неподвижное озеро, а татуировка волка на его спине напрягалась при каждом медленном вздохе. Мускулы Чонгука едва заметно перекатывались, ловя лунный свет рельефными очертаниями тела, и у Чимина внутри всё затрепетало от этой картины. Еще до того как повернуться, Чонгук уловил запах желания Чимина – острый, голодный, влажный вокруг его лона. Его инстинкты альфы вспыхнули, грудь сдавило, а сердце забилось чаще от собственнической страсти. Руки Чонгука чесались обнять омегу, почувствовать, как крошечное тело Чимина трепещет и сжимается вокруг него. Чимин тихо шагнул вперед, обвивая руками талию Чонгука и прижимаясь грудью к жесткой поверхности его спины. Его губы коснулись татуировки волка – затяжным, благоговейным поцелуем. «Ты разве не идешь спать?» – прошептал он дрожащим коротким голосом. Чонгук резко, глубоко и медленно вдохнул, впитывая окутавший его запах Чимина. «Да... Я просто проверял, всё ли заперто и в безопасности», – промурлыкал он низко, с той опасной рокочущей ноткой, от которой Чимин покрывался мурашками. Чимин уткнулся лбом в спину Чонгука. «Мы в безопасности... благодаря тебе», – выдохнул он. – «Потому что ты наш». Чонгук медленно повернулся, фиксируя на нем взгляд. Обнаженные ноги, влажные волосы, рубаха, облегающая каждый изгиб. Его ладонь скользнула под волосы Чимина, обхватывая сзади его шею, и он наклонился, соединяя их губы. Медленно. Испытующе. Голодно. «Я не могу спать, пока не буду уверен, что моя семья в безопасности», – пробормотал Чонгук густым, охрипшим от желания голосом. Чимин жалобно пискнул, прижимаясь ближе. «Я знаю... Мне так повезло с тобой. С таким потрясающим альфой». Эти слова окончательно сорвали Чонгуку тормоза. Низкий, вибрирующий рык прокатился по его груди, когда он снова поцеловал Чимина – на этот раз глубже, проникая языком за его губы, прикусывая и дразня. Маленькие ладошки Чимина вцепились в его талию, ногти вонзились в кожу, пока омега дрожал в тисках альфы. Одним плавным движением Чонгук подхватил Чимина, и тот инстинктивно обвил ногами его бедра. Каждый изгиб, каждая мелкая дрожь прижимались к нему. Он перенес Чимина к дивану, бережно опуская их так, чтобы Чимин сидел верхом на его коленях, лицом к лицу. Их поцелуи стали глубже, медленнее и томительнее; губы раскрывались и смыкались с отчаянным жаром. Язык Чонгука сплетался с языком Чимина, изучая каждую линию, каждый трепет, проникая внутрь мягкими, требовательными толчками. Чимин прерывисто дышал, отвечая на ласку своего альфы, пробуя его на вкус и постанывая, пока их рты двигались в едином ритме – собственническом и глубоко интимном. Зубы Чонгука задели нижнюю губу Чимина, и от этого резкого укуса омега вздрогнул и захныкал, инстинктивно прижимаясь еще плотнее. «Блять... ты мой», – пробормотал Чонгук прямо в его губы, прежде чем снова впиться в них, проникая языком глубже, лаская чувствительные стенки рта Чимина и вытягивая из него жалобные вздохи и тихие стоны. Руки Чимина блуждали по плечам и груди Чонгука, ногти слегка царапали кожу; он отчаянно цеплялся за него, пока его бедра подавались вперед, требуя большего контакта, большего трения. В ответ он слегка прикусил челюсть Чонгука, пробуя его кожу на вкус и ощущая встречное жесткое прикосновение зубов, отчего у обоих побежали мурашки по спине. Ладони Чонгука скользнули под рубаху Чимина: одна ладонь накрыла маленькую чувствительную грудь, а другая прижалась к ребрам; его пальцы дразнили и ласкали омегу, а большой палец потирал затвердевший сосок. Чимин прогнулся навстречу этому прикосновению, и глубокий, полный нужды стон сорвался с его губ, пока он цеплялся за плечи Чонгука, не прерывая их жаркого влажного поцелуя. Каждое касание зубов, каждое скольжение языка, каждое глубокое прижатие ладони к нежной плоти было утверждением прав, клеймом, бессловесным заявлением о том, что Чимин целиком и полностью принадлежит ему. Чимин дрожал, теряясь в ощущениях; вкус, тепло и собственнический вес Чонгука переполняли каждый его нерв. Руки Чонгука задержались на миниатюрном теле Чимина – теплые, властные, они очертили мягкие линии живота, после чего спустились ниже. Одним резким движением он сорвал через голову Чимина огромную рубаху и отбросил ее в сторону. Грудь Чимина часто вздымалась, соски затвердели, а розовые кружевные трусики дразняще облегали его жаждущее, истекающее влагой лоно. Взгляд альфы потемнел, впитывая каждый сантиметр его тела, каждую дрожь и каждую вспышку румянца на коже. Большие ладони Чонгука намеренно двинулись вниз по спине Чимина, сжимая и поглаживая гладкую плоть, лаская влажное, разгоряченное лоно, которое пульсировало от вожделения. Одной рукой он слегка раздвинул его ягодицы, касаясь горячей влаги и дразня пальцами самый край его тесного прохода. Дыхание Чимина перехватило, тело инстинктивно затрепетало. «Такой податливый маленький омега», – тихо пробормотал Чонгук, и его голос был густым от страсти. Он прижал два пальца к его входу, потирая и дразня, заставляя его томиться и выгибаться. Чимин ахнул, его бедра дернулись вперед, вжимаясь в руку альфы. Большой палец Чонгука надавил на его простату, очерчивая медленные, мучительные круги, пока остальные пальцы начали погружаться внутрь Чимина, растягивая его и изгибаясь так, чтобы попасть точно в ту самую точку, которая заставляла омегу издавать тихие, беспомощные стоны. Пальцы Чимина сжались в кулаки на плечах Чонгука, ногти царапали натянутые мускулы, а бедра покачивались в дрожи отчаянной нужды. Альфа наклонился, его губы коснулись уха Чимина, а зубы слегка прикусили мягкую мочку. «Ты такой поддающийся... такой узкий... мой», – прорычал Чонгук, и его голос завибрировал против него, посылая дрожь в каждый нерв. Его пальцы изгибались и давили, проникая глубже и заставляя ноги Чимина подкашиваться, а бедра – выгибаться дугой. Стоны Чимина стали громче, тело выгибалось навстречу руке Чонгука, смазка покрывала его пальцы, пока альфа дразнил и растягивал его, двигаясь в медленном, размеренном ритме, который сводил омегу с ума. Каждое прикосновение ладони к внутренней стороне бедра, каждое движение пальцев внутри него, каждый след зубов или языка на его коже были заявлением прав, его клеймом. «Ты мой», – пробормотал Чонгук низким, грубым голосом. – «Каждая часть... каждый сантиметр... всё мое». Чимин жалобно заскулил, смазка теперь текла совершенно свободно, он трепетал вокруг пальцев Чонгука, и тесный жар его лона подрагивал от вожделения. «Да... всегда твой... пожалуйста... не останавливайся...» Хватка альфы на его бедрах собственнически усилилась, и он продвинул внутрь еще два пальца, умело изгибая их, чтобы попасть в ту самую точку, отчего Чимин вскрикнул, насаживаясь на его руку, отчаянный, нуждающийся, изливающий влагу вокруг него. Чонгук ухмыльнулся, прижимаясь к шее Чимина; его язык ласкал, а зубы слегка царапали кожу, и каждое прикосновение разжигало новые волны наслаждения. «Боже, ты такой узкий, такой идеальный», – прорычал Чонгук. Он поднес пальцы к своему рту, слизывая влагу, пока Чимин дрожал на его коленях. «Садись на меня, малыш», – прохрипел Чонгук, и его член настойчиво уперся во влажный вход Чимина. – «Медленно. Дай мне почувствовать, как ты растягиваешься вокруг меня». Руки Чимина вцепились в плечи Чонгука; он дрожал, опускаясь сантиметр за сантиметром. Жар альфы внутри заставил его ахнуть, его миниатюрное тело затрепетало, а смазка уже покрывала их обоих. Каждое движение продвигало его дальше, глубже, пока он не сел полностью, поглотив всю внушительную длину Чонгука. «Полностью мой...» – простонал Чонгук, усиливая хватку на бедрах Чимина; его пальцы впились в поясницу омеги, намертво удерживая его на месте. – «Посмотри на себя... такой мокрый, такой податливый... весь мой, малыш». Стоны Чимина изливались свободно, его голова упала вперед на плечо Чонгука. «Всегда твой... только твой...» – хныкал он, его бедра инстинктивно двигались по кругу, насаживаясь на альфу, чувствуя, как он сам сжимается вокруг него. Каждая эта вспышка дрожи сводила Чонгука с ума. Их ритм начался медленно, обдуманно, дразняще. Лбы соприкасались, губы задевали друг друга в сырых, полных нужды поцелуях, а языки сплетались в такт движениям. Рука Чонгука скользнула вниз, чтобы ласкать небольшой член Чимина, двигаясь вверх и вниз в такт каждому выверенному толчку; его пальцы крепко сжимали основание, пока другая рука опускалась между ягодиц, потирая вход, где Чонгук раскрывал его изнутри, вызывая у омеги дрожь и крики. «Фак... ты такой податливый внутри, малыш», – простонал Чонгук, и его бедра начали двигаться с большей силой, а узел на его члене стал увеличиваться. – «Принимаешь меня так идеально... каждый сантиметр... мой». Чимин прогибался под него, его пальцы судорожно цеплялись за плечи, а ногти царапали грудь Чонгука. «Пожалуйста... еще... сильнее...» – умолял он, и его голос дрожал от вожделения. Его лоно инстинктивно сжималось вокруг члена Чонгука, смазка покрывала каждый сантиметр, заставляя альфу глухо рычать прямо в ухо Чимину. Зубы Чонгука задели челюсть Чимина, оставив короткий укус, и он негромко пробормотал: «Только мой... весь твой, малыш...» – после чего слегка отстранился, чтобы снова толкнуться – глубоко и размеренно, задевая каждую чувствительную стенку внутри Чимина. Большие ладони альфы крепко держали его, они двигались вместе, грудь к груди, их запахи и пот смешивались, а сердца бились в один такт. «Боже... я чувствую тебя... ты берешь меня так хорошо...» – стонал Чимин, его бедра уже сами по себе двигались быстрее, член дергался в ладони Чонгука, мокрый и твердый. Каждое движение бедер альфы проникало глубже, растягивая его и заполняя целиком. Он жалобно скулил, цепляясь за Чонгука, пока его тело готово было взорваться от переизбытка ласк. Рык Чонгука вибрировал глубоко в груди – рокот обладания и похоти. «Только твой... мой... всегда мой», – прохрипел он, толкаясь сильнее, узел увеличивался, полностью заполняя Чимина. Тесное сжатие влажного лона Чимина вокруг него в сочетании с ритмичными движениями его ладони на небольшом члене омеги подталкивало их обоих к лихорадочному пику. «Я к-кончаю... к-кончаю так сильно!» – закричал Чимин, его тело затрепетало, а бедра задергались, когда волна за волной наслаждения накрывала его; семя пролилось на его живот и на бедра Чонгука. Чонгук взревел, узел намертво сковал их вместе, раздуваясь и пульсируя внутри его омеги, удерживая его крепко, пока альфа продолжал толкаться сквозь собственную разрядку, стиснув зубы от переполнявшего его удовольствия. Даже после этого бурного оргазма Чонгук не остановился. Он медленно покачивал бедрами, узел пульсировал внутри Чимина, безжалостно задевая ту самую чувствительную точку и подталкивая омегу к новому, полному дрожи пику. Стоны Чимина эхом отдавались в притихшем озерном домике, его тело цеплялось за альфу, содрогаясь от этого непрекращающегося, собственнического наслаждения. Чонгук крепко держал его, его грудь прижималась к спине Чимина, губы касались его влажных волос, а между прерывистыми вдохами и тихими стонами он шептал: «Мой... каждая часть... всегда мой...» Чимин дрожал в его руках, мокрый и истощенный, но всё еще трепещущий от переизбытка ласк. «Я твой... полностью... всегда твой», – выдохнул он, утыкаясь носом в грудь Чонгука, чувствуя себя абсолютно заклейменным и защищенным в руках своего альфы. Они так и остались сидеть, переплетясь телами; сердца колотились, грудные клетки тяжело вздымались, а кожа блестела от влаги в серебряном сиянии полной луны. Запах близости, пота и возбуждения Чимина, вызванного предтечкой, плотно стоял в воздухе – густой и одурманивающий. Руки Чонгука собственнически блуждали по спине и бокам Чимина, сжимая и прижимая его к себе, не отпуская ни на миг, словно одно лишь это прикосновение могло напомнить ему, что этот миниатюрный омега полностью принадлежит ему. Дыхание Чимина оставалось прерывистым, тело всё еще подрагивало от отголосков пережитого наслаждения. Его ноги инстинктивно обхватывали талию Чонгука, крепко удерживая его, словно эта близость могла послужить ему якорем, не давая раствориться в головокружительной дымке удовольствия. Его небольшой член подергивался в руке Чонгука, чувствительный и сочащийся влагой, и омега тихонько хныкал, подаваясь вперед за контактом, нуждаясь в каждом сантиметре своего альфы. Чонгук запечатлел долгий, неторопливый поцелуй на макушке влажных волос Чимина, вдыхая резкий, пьянящий запах своего омеги. «Ты мой», – пробормотал он низким, грубым голосом, и этот звук завибрировал на коже Чимина. – «Каждая часть... всегда мой». Чимин наклонил голову, прижимаясь ближе, позволяя своему носу коснуться шеи Чонгука, а губам – задеть его упругую кожу. Его тело пробила дрожь, когда его омежий запах плотно окутал альфу – деликатное, полное нужды напоминание о том, как сильно он хотел и нуждался в нем. «Я твой... полностью», – прошептал он сорвавшимся голосом, содрогаясь в объятиях Чонгука. – «Всегда твой». Губы Чонгука спустились по шее Чимина, слегка прикусывая чувствительные места и оставляя мягкие, игривые отметины, от которых омега вздрагивал. «Такой послушный маленький омега», – промурлыкал Чонгук, медленно покачивая бедрами и заставляя Чимина почувствовать остаточную твердость, всё еще давившую внутри него. – «Такой узкий, такой влажный... мой во всех смыслах». Чимин ахнул от этого дразнящего трения; он сильнее прижался грудью к Чонгуку, его руки блуждали по широким плечам, увлекая его за собой и требуя большего контакта. Его лоно рефлекторно сжалось, смазка собиралась вокруг члена Чонгука, и тихий, полный нужды стон сорвался с его губ. «Пожалуйста... не останавливайся...» – захныкал он, подаваясь навстречу каждому движению, каждому прикосновению кожи. Ладони Чонгука обхватили щеки Чимина, а большие пальцы прошлись по четким линиям его челюсти. «Я никуда не уйду, малыш», – пробормотал он низким, собственническим голосом. – «Ты мой... весь... навсегда». Он слегка развернул их на диване – осторожно, но властно, мягко фиксируя Чимина под собой, грудь к груди, позволяя их влажным телам скользить друг о друга. Чимин затрепетал, полностью вжимаясь в него; его пальцы впились в плечи Чонгука, словно он держался за саму жизнь. Его миниатюрное тело всё еще содрогалось от отголосков удовольствия, и каждое движение бедер альфы, каждое прикосновение губ к его шее и плечу посылало по нему новые волны дрожи. Голос Чонгука опустился до рокота, и этот рык завибрировал прямо у уха Чимина. «Я сделаю так, чтобы ты всегда был в безопасности... всегда мой», – пообещал он, снова продвигая одну руку между ними и лаская чувствительный край прохода Чимина медленными, размеренными движениями. Чимин ахнул, содрогаясь заново, – его потребность оставалась острой, голодной и полностью подчиненной этому альфе. Они так и остались лежать – сплетенные влажными телами, грудь к груди, их сердца бились как одно, а выдохи смешивались в тихой, залитой серебряным светом комнате. Чимин прижался ближе, сворачиваясь в комок, чувствуя себя полностью принадлежащим ему, в абсолютной безопасности, целиком и полностью во власти своего альфы. А Чонгук крепко держал его, смакуя каждую вспышку дрожи, каждый тихий стон и каждый сантиметр своего маленького омеги, зная, что это... эта близость, это обладание, этот жар... принадлежали только им двоим.