The Nocturne Syndicate

Едва заметное сияние утреннего света просачивалось сквозь шторы, мягко согревая комнату. Глаза Чимина, отяжелевшие от сна, распахнулись, и он обнаружил, что его обнимают сзади сильные, надёжные руки Чонгука. Грудь альфы тепло прижималась к его спине, а ровное дыхание синхронизировалось с его собственным. Незначительное движение вызвало восхитительное давление на его влажную, всё ещё чувствительную дырочку, и Чимин издал тихий, непроизвольный стон. Его бёдра инстинктивно подались назад, смешивая боль и жар внутри него в запутанный клубок. Он всё ещё был очень болезненным… но необузданная потребность кипела под поверхностью, неумолимая. Глаза Чонгука распахнулись от стона, и из его груди вырвался низкий смешок. «Веди себя прилично», — пробормотал он хриплым, но весёлым голосом. «Мы не сможем снова трахаться, пока ты не исцелишься. Ты немного кровил в первый раз… мой большой член был слишком велик для твоей крошечной дырочки». Щёки Чимина залились густым румянцем. «Перестань… ты пошло себя ведёшь», — прошептал он, голос был немного запыхавшимся и смущённым. Альфа снова тихо рассмеялся, нежно провёл пальцем по виску Чимина, прежде чем поцеловать его в макушку. Медленно он выбрался из постели, и мягкое растяжение его мускулистой спины привлекло взгляд Чимина, хотя он и не собирался следить за ним. Взгляд Чимина проследил за прекрасным обнажённым участком кожи Чонгука в мягком свете… татуировка-рукав обвивалась вокруг его правой руки, как живая тень, замысловатые чёрные волки, идущие по его бицепсу и предплечью. Затем, когда Чонгук повернулся, Чимин заметил массивную татуировку волка, простирающуюся по всей его широкой спине… возвышающийся альфа-волк со светящимися красными глазами, воющий под полумесяцем, окружённый меньшими волками, всё это было выгравировано глубокими чёрными чернилами со следами волчьих лап, спускающимися по позвоночнику. Художественное исполнение было яростным, диким и совершенно пленительным, совсем как сам мужчина. Его альфа был прекрасен. Его пульс участился, жар поднялся на щеках, когда он наблюдал, как Чонгук двигается с уверенной лёгкостью, мускулы под чернилами напрягаются при каждом шаге. Он почувствовал, как его собственное желание пробудилось вновь, даже несмотря на то, что его тело всё ещё болело после их первого раза. Чонгук поймал его взгляд и улыбнулся, затем подошёл к кровати. Он наклонился, его голос был тихим и дразнящим. «Веди себя прилично», — снова предупредил он, коротко поцеловав Чимина в висок. Чимин вздрогнул от прикосновения, но кивнул, застенчиво улыбаясь. Глаза Чонгука потемнели от чего-то нежного, но твёрдого. «Я хочу, чтобы ты сегодня сходил к Джину. Пусть он проверит твой прогресс… твоё здоровье, питание, всё. И возьми мазь для своей больной дырочки». Румянец Чимина стал гуще, а прямота слов заставила его сердце трепетать в восхитительной смеси смущения и тепла. «Хорошо», — выдохнул он. «Я сейчас пойду в душ», — сказал Чонгук, снова поднимаясь, его властный тон смягчился, когда он заправил выбившуюся прядь волос за ухо Чимина. Чимин наблюдал, как его альфа скрылся за стеклянной дверью душа, и вскоре комнату наполнил звук льющейся воды. Боль в его теле всё ещё была нежной, но под поверхностью кипело желание. Медленно, осторожно он выскользнул из постели, тихо хромая по направлению к ванной. Дверь была слегка приоткрыта, пар клубился по краям. Осторожно вдохнув, Чимин толкнул её и проскользнул внутрь, и его сразу же окутал жар. Чонгук стоял под каскадом воды, капли стекали по толстым линиям его татуировок и чётким линиям его мускулистой спины. Без колебаний Чимин обхватил руками талию Чонгука, прислонив голову к этой знакомой, мощной спине. Его губы нежно, благоговейно прижимались к татуировке волка… туда, где огромный альфа-волк выл под полумесяцем. Чонгук опустил голову под воду, затем медленно повернулся, его глаза сверкали весельем и чем-то более тёмным. «Не начинай того, что не сможешь закончить», — предупредил он с игривой ухмылкой. Улыбка Чимина была озорной и дерзкой. «Спорим?» Прежде чем Чонгук успел ответить, Чимин опустился перед ним на колени, не отрывая глаз от твердеющего члена, уже тяжёлого и пульсирующего от желания. «Научи меня», — прошептал он, голос дрожал от желания и решимости. «Научи меня, как правильно тебе отсосать». Медленный, глубокий смешок вырвался из груди Чонгука, когда он потянулся вниз, мягко приподнимая подбородок Чимина, чтобы встретиться с ним взглядом. «Ты научишься», — пообещал он низким и грубым голосом. «И я позабочусь о том, чтобы ты никогда этого не забыл». Тёплая вода каскадом лилась по татуированной спине Чонгука, пока Чимин стоял перед ним на коленях, его сердце колотилось от смеси нервозности и желания. Его пальцы слегка дрожали, когда они провели по твёрдой длине, настойчиво покачивающейся перед его лицом. «Он такой большой, альфа. Не могу поверить, что я принял его внутрь себя», — сказал Чимин с благоговением и желанием. Дыхание Чонгука сбилось, когда губы Чимина коснулись чувствительного кончика, попробовав солоноватый, мускусный жар, скопившийся там. «Медленно», — пробормотал Чонгук, голос стал хриплым от потребности. «Не торопись. Не хочу, чтобы ты подавился им». Чимин кивнул, его глаза метнулись вверх, чтобы встретиться с глазами Чонгука, когда он шире приоткрыл губы, дразня кончик самым нежным движением языка. Он почувствовал, как руки альфы мягко легли ему на голову, пальцы зарылись в волосы, что было знаком поощрения и владения. Принимая в себя больше, Чимин почувствовал, как скользкое тепло покрывает его язык и губы, тонкая пульсация члена Чонгука вибрировала в его рту, посылая искры по всему его телу. Он делал все осторожно, посасывая и кружа языком, стараясь запомнить каждый сантиметр, каждый вкус. Чонгук низко застонал в горле, его бёдра слегка подались вперёд, ища больше трения. «Чёрт, эти губы, детка… ты так хорош», — прорычал он, голос был хриплым и грубым. «Продолжай». Руки Чимина сжались на бёдрах Чонгука, когда он медленно опускал голову, сначала медленно, затем с большей уверенностью и напором, его рот растягивался, чтобы вместить толстую, твёрдую длину. Запах кожи Чонгука… землистый, яростный, опьяняющий… наполнил его чувства, заставляя его собственный пульс учащаться. Пальцы Чонгука сжались в волосах Чимина, направляя его глубже, необузданная собственническая черта была очевидна в каждом прикосновении. «Вот так, детка. Не останавливайся. Заставь меня забыть обо всём, кроме тебя». Горло Чимина горело, слюна собиралась, пока он прилежно работал, губы и язык ласкали в ритме дыхания Чонгука. Бёдра альфы качались вперёд с растущим отчаянием, вода плескалась вокруг них горячими волнами. «Боже, ты заставишь меня завязать узел так быстро…» — застонал Чонгук, его голос сорвался, когда напряжение поднялось выше. Чимин сильнее прижал руки к бёдрам Чонгука, глубоко глотая, когда член альфы запульсировал, скользкий и пульсирующий во рту. Он знал, что это было нечто большее, чем просто обучение… это было притязание, поклонение и преданность, всё вместе. После последнего медленного, глубокого глотка дыхание Чонгука сбилось, и из его груди вырвался низкий рык, когда он напрягся, его руки сжимали волосы Чимина, пока он завязывался узлом и изливал горячее семя глубоко ему в рот. Чимин мягко придерживал его узел, чтобы защитить… проглатывая каждую каплю, чувство гордости и любви расцветало, когда вкус его альфы наполнял его. Когда дрожь наконец утихла, Чонгук приподнял Чимина, захватив его губы в яростный, отчаянный поцелуй… невысказанное обещание того, что будет дальше, как только Чимин исцелится.

***

Чонгук стоял у высокого дверного проема спальни, всем своим видом демонстрируя могущественного альфу в своём строго скроенном чёрном костюме. Ткань идеально облегала его широкие плечи и точёный торс, а слабый блеск материала ловил утренний свет. Его татуировка волка выглядывала чуть выше воротника рубашки… замысловатый, яростный чёрный волк со светящимися красными глазами, воющий под полумесяцем, — знак его стаи и его принадлежности. Это было необузданно и дико, совсем как сам мужчина, и Чимин не мог не бросить взгляд, его сердце трепетало от гордости и чего-то более глубокого, чего-то нежного. Чимин лежал, свернувшись калачиком посреди кровати, завернутый в слишком большой халат Чонгука, мягкость которого успокаивала его всё ещё болезненную кожу. Жар от душа всё ещё висел в воздухе, смешиваясь с запахом Чонгука… ароматом, от которого грудь Чимина сжималась самым лучшим образом. Он тихо наблюдал, как взгляд Чонгука смягчился, когда остановился на нём. «Я позвонил горничным», — сказал Чонгук, голос был тихим, но твёрдым, нарушая тишину. «Они перенесут все твои вещи сюда. До единой. Это теперь наша комната. Твоя и моя». Дыхание Чимина перехватило, тепло разлилось по его груди. Его губы изогнулись в застенчивой, но возбуждённой улыбке. Мысль о том, что Чонгук хочет, чтобы он был ближе, чтобы они полностью разделили это пространство, заставила его пульс участиться. Он медленно приподнялся, осторожничая из-за боли внизу, и переместился на колени, подползая к краю кровати. Его глаза, сверкающие надеждой и небольшой нервозностью, сцепились со взглядом Чонгука. «Альфа», — голос Чимина был мягким, но искренним, «можно, я сделаю нам гнездо? В нашей кровати? Что-то уютное… безопасное». Глубокий рык пророкотал в груди Чонгука, низкий и собственнический. Он пересёк комнату длинными, уверенными шагами, протягивая руку, чтобы обхватить лицо Чимина грубыми, мозолистыми ладонями. Его большие пальцы очертили нежный изгиб щеки Чимина, успокаивая и заявляя права одновременно. Затем, без предупреждения, он обрушил свои губы на губы Чимина в яростном, требовательном поцелуе… голодном и нежном одновременно. Когда Чонгук отстранился ровно настолько, чтобы вздохнуть, его тёмные глаза были пронзительными, полными обещания. «Сделай гнездо, как хочешь, детка. Я хочу, чтобы это было место, где ты чувствуешь себя безопасно… где и наши щенки будут чувствовать себя безопасно». Щёки Чимина вспыхнули от жара, но озорной блеск в его глазах стал смелее. «А что, если я захочу пятерых щенков?» — прошептал он, игривый вызов слышался в его тоне, когда он представлял их будущую семью. Улыбка Чонгука была резкой, почти дикой, с оттенком неоспоримой преданности. «Тогда я подарю тебе пятерых щенков… и все пятеро будут с нами в гнезде», — пообещал он тихим и уверенным голосом, альфа в нём был непоколебим. Их губы снова встретились, медленные и горячие, руки исследовали с благоговением и напором. Пальцы Чонгука запутались в волосах Чимина, притягивая его ближе, в то время как руки Чимина очерчивали сильные линии груди Чонгука, запоминая его формы. Тихая комната наполнилась звуком их дыхания и шёпотом обещаний. Но затем Чонгук мягко отстранился, тяжесть дня снова навалилась на него. Он поправил пиджак, пальцами регулируя манжеты рубашки точными, отработанными движениями. «Мне нужно идти на работу», — тихо сказал он, хотя в этом была нотка нежелания. «Но я хочу, чтобы ты продолжал видеться с Джином. Продолжай становиться сильнее. И не забудь мазь для своей больной дырочки». Чимин мягко улыбнулся, любовь и доверие сияли в его глазах. «Я буду, Альфа. Я обещаю». Чонгук наклонился, чтобы в последний раз поцеловать Чимина в висок… безмолвный обет, что, куда бы он ни пошёл, именно здесь его сердце. Затем, бросив последний долгий взгляд, он повернулся и направился к двери. Когда дверь тихо щёлкнула, закрывшись за ним, Чимин откинулся на подушки, и его наполнило тепло принадлежности. Это было больше, чем комната… это был дом. Это было навсегда.

***

Комната была погружена во мрак, если не считать слабого свечения единственной настольной лампы, отбрасывающей длинные тени на резкие черты Алистера. Его пронзительные глаза сверкнули от ярости, когда телефон завибрировал о холодную поверхность. Он схватил его, голос был отрывистым и нетерпеливым. «Говори». Голос информатора прозвучал тихо и тревожно в трубке, шёпот, почти потерявшийся в помехах. «Босс… У меня новости о Чимине». Чимин… У его омеги есть имя. Хватка Алистера сжалась вокруг телефона, ногти впились в гладкий металл. «Я слушаю». «У него началась течка. Недавно». Медленная, жестокая улыбка тронула губы Алистера, но не коснулась огня, горящего в его глазах. «Продолжай». «Есть ещё кое-что. У него след от укуса… на шее. Свежий. Метка Чонгука». На мгновение в комнате воцарилась зловещая тишина, нарушаемая лишь слабым гулом города снаружи. Затем челюсть Алистера сжалась так сильно, что, казалось, вот-вот треснет. Тёмный шторм ярости нахлынул на него, первобытный и неумолимый. Метка… его добыча, присвоенна другим альфой. Его голос понизился до резкого рычания, низкого и смертельного. «Значит, омега официально принадлежит этому ублюдку волку». «Да, босс. Мтека принадлежности Чонгука реальна. А течка означает, что связь сильна как никогда». Алистер с резонирующим треском ударил кулаком по столу, сила удара разнеслась по комнате. Ярость была неистовой, но над ней взяла верх холодная, расчетливая решимость. «Каковы шансы теперь похитить Чимина?» — голос Алистера был ледяным. «Минимальные. Хватка Чонгука железная. Глаза и люди повсюду. Мы попадём в ловушку». Он сделал паузу, его дыхание было тяжёлым, но размеренным, разум хищника обострялся. «Но мы будем ждать момента слабости. В следующий раз, когда Чимин выйдет с омегой Мина… Я хочу, чтобы мои люди были готовы». Его тон стал жёстче, смертельно серьёзным. «Похитить их обоих. Приведите Чимина ко мне… живым и невредимым. Никаких ошибок. Никаких промахов». Голос Алистера опустился ещё ниже, ядовитое обещание. «Если Чонгук думает, что он единственный альфа, который может забрать то, что принадлежит мне… он ошибается. Он узнает, что именно происходит, когда ты забираешь у меня что-то». Связь оборвалась, но Алистер остался сидеть, его пальцы отбивали медленный, угрожающий ритм по столу. Его одержимость углубилась, и охота только началась.

***

Чимин шагнул обратно в их комнату, мягкий щелчок закрывающейся за ним двери был единственным звуком, нарушающим тишину. В руке он держал небольшую сумку… мазь Джина лежала внутри, осязаемый знак прогресса и заботы. Его сердцу стало легче, почти воздушным, потому что Джин дал ему справку о полном здоровье. Тёплая улыбка доктора сняла с его плеч часть груза. «Ты очень хорошо справляешься», — сказал Джин, голос был нежным, но твёрдым, глаза сияли одобрением. «Ты набрал четыре с половиной килограмма с прошлого визита. Это отличный знак. Но я хочу, чтобы ты набрал ещё около десяти для безопасности. Твоё тело нуждается в крепкости, Чимин». Чимин слегка покраснел, когда Джин вручил ему тюбик для его больного места, а в голосе доктора звучал дразнящий смех, когда он сказал: «Применять два раза в день, и никакого секса как минимум два дня». Эти слова заставили грудь Чимина трепетать, а щёки гореть, но он искренне кивнул. «Хорошо, Джин. Я сделаю это». Теперь, вернувшись в убежище их общей комнаты, Чимин принялся создавать их гнездо на большой кровати. Подушки были сложены в мягкие, манящие кучи, одеяла уложены с намеренной заботой и точностью. Кровать стала похожа на маленькую крепость комфорта, безопасное убежище от всех опасностей мира. Он даже вытащил рубашку Чонгука из корзины для белья… всё ещё хранящую этот опьяняющий запах альфы… и мягко прижал её к своей щеке, глубоко вдыхая, как будто ткань могла заземлить его, наполнить спокойствием и безопасностью. Он аккуратно уложил её среди одеял и подушек. Чимин обнюхивал каждую подушку и одеяло, разглаживая здесь, взбивая там, дотошный до одержимости. Каждая деталь имела значение. Это было больше, чем просто комфорт… это был щит, крепость мягкости, запаха и тепла, где он мог чувствовать себя защищённым и лелеемым. Незамеченный, Чонгук прислонился к дверному проёму, скрестив руки, молча наблюдая. Его тёмные глаза смягчились при виде осторожных рук Чимина и сосредоточенного выражения лица. Когда Чимин наконец откинулся на кровать с глубоким вздохом, голос Чонгука прорезал тишину… тёплый и низкий. «Это самое красивое гнездо, которое я когда-либо видел». Тело Чимина слегка напряглось, пальцы теребили край одеяла. Взгляд Чонгука сузился от беспокойства, когда он шагнул вперёд. «Что не так, детка?» — мягко спросил он. Чимин посмотрел вниз, его щёки покраснели. «Мы можем достать балдахин для гнезда?» — прошептал он. «Ему нужен балдахин, чтобы я чувствовал себя в безопасности… чтобы наши щенки чувствовали себя в безопасности… как маленький кокон». Глубокий, собственнический рык пророкотал в груди Чонгука. Он сократил расстояние и обхватил лицо Чимина большими ладонями, притягивая его для медленного, обжигающего поцелуя, который не оставлял сомнений в том, кто на кого заявлял права. Чимин отстранился ровно настолько, чтобы пробормотать: «Ты не можешь мне ни в чём отказать, не так ли?» Чонгук ухмыльнулся и издал рокот. «Конечно, нет. Но тебе придётся заказать его онлайн». Брови Чонгука нахмурились. «Онлайн?» Чимин покачал головой, его щёки снова покраснели. «Я не могу просто купить его, не потрогав ткань. А что, если она будет грубой или колючей? Это будет пустая трата денег». Ещё один низкий рык вырвался из Чонгука, этот был более мягким, весёлым. «Хорошо. Ты сможешь отправиться за покупками через несколько дней. И с Хосоком». Чимин тихо взвизгнул, его лицо осветилось. Он наклонился вперёд, быстро и нетерпеливо поцеловал Чонгука в губы. «Спасибо, Альфа». Затем он рухнул обратно в мягкое гнездо, которое построил, глубоко вздыхая. Подушки и одеяла окружили его, как тёплые объятия. Медленно он зарылся глубже, ворочаясь и прижимаясь, пока идеальный кокон мягкости, запаха и тепла не окутал его. Чонгук тихо усмехнулся, звук был низким и ласковым, когда он наблюдал, как его омега устраивается. «Я просто зашёл, чтобы проверить, как ты», — сказал он, подходя ближе. «Получил отчёт о здоровье от Джина. Говорит, что ты отлично справляешься. Набираешь вес. Выздоравливаешь». Его глаза сияли гордостью и чем-то нежным. «Я горжусь тобой». Чимин застенчиво улыбнулся, вес любви и комфорта тепло осел в его груди. «Я так хочу спать…» Чонгук наклонился, нежно поцеловал Чимина в губы, затем в лоб. «Вздремни. Я разбужу тебя к ужину». «Я люблю тебя», — прошептал Чимин, голос был полон удовольствия. «Я тебя тоже люблю, детка», — мягко пробормотал Чонгук, выпрямляясь и тихо покидая комнату. Завернувшись в мягкость их гнезда, Чимин позволил глазам закрыться, и слабый запах рубашки Чонгука и тепло их дома убаюкали его глубоким, мирным сном.

***

Три дня прошло с момента течки Чимина. Медленный утренний свет протянулся по кровати, отбрасывая мягкие тени на спутанные простыни и тепло, всё ещё оставшееся на их коже. Глаза Чимина распахнулись, тепло тела Чонгука, прижатого к его спине, вытянуло его из сна. Руки его альфы собственнически обвивали его талию, лицо было зарыто в задней части шеи, губы оставляли там горячие, ленивые поцелуи. Знакомая боль шевельнулась низко в животе Чимина. Твёрдая длина Чонгука настойчиво давила на поясницу, дразня чувствительную кожу, и из него вырвался тихий, нуждающийся стон. Дыхание Чонгука сбилось у шеи Чимина, его голос был низким рычанием. «Ты хочешь меня, детка?» Чимин прижался к нему, пальцы запутались в волосах Чонгука. «Да… Ты мне нужен». Его голос дрожал, уязвимый и необузданный. Чонгук сдвинулся, входя в него медленным, обдуманным толчком, от которого Чимин ахнул. Каждый сантиметр растянул и заполнил его, жар и теснота обернулись вокруг Чонгука, как вторая кожа. Руки альфы собственнически сжали бёдра Чимина, притягивая его ближе, пока их тела двигались вместе в грубом ритме. Запах Чимина вспыхнул, густой и сладкий, его тепло проникало в кожу Чонгука, пока они трахались с отчаянным голодом, рождённым днями разлуки. Губы Чонгука нашли челюсть Чимина, мягко кусая, помечая его. «Только мой», — пробормотал Чонгук на его коже, голос был хриплым от нужды и чего-то более тёмного… собственничества, защиты, одержимости. Чимин застонал, потерявшись в шторме ощущений. Мир сжался, пока не осталось только скользкое тепло узла Чонгука внутри него, запирающего его… стук их сердец синхронизировался. Когда они спустились с этой высоты, обессиленные и запыхавшиеся, Чимин осторожно повернулся, чтобы посмотреть в лицо своему альфе, его тело всё ещё гудело от интенсивности. «Сегодня… Мы с Хосоком идём в магазин принадлежностей для гнезда», — тихо сказал он, пока Чонгук гладил его рукой вверх и вниз по позвоночнику. «Я хочу купить балдахин для нашего гнезда». Руки Чонгука замерли. «Чёрт. Я забыл». Его голос был тихим, настороженным. «Ты уверен, что не можешь просто заказать его онлайн, детка?» Чимин покачал головой, проводя пальцем по челюсти Чонгука. «Нет, лучше, если я смогу его потрогать. Мой омега сойдёт с ума, если я не смогу сначала к нему прикоснуться». Глаза альфы потемнели, когда его защитные инстинкты включились. Он притянул Чимина ближе к своей груди. «Возьми обоих телохранителей. Не покидай их поля зрения». Чимин опустил глаза и застенчиво прикусил губу. «Детка, насчёт телохранителя с ежиком…» Чонгук проворчал и притянул его ближе. «Что насчёт него?» Чимин замялся, затем выдавил слова. «Да… что-то в нём есть. То, как он на меня смотрит… это не просто забота обо мне. От этого мне не по себе. Я чувствую, как у меня волосы встают дыбом, когда я рядом с ним. Он смотрит на меня так… будто я вещь, которой можно владеть, а не которую нужно защищать». Его голос понизился до шёпота. «Может быть, я схожу с ума». Тело Чонгука мгновенно напряглось. Его голос стал диким. «Он трогал тебя? Причинял тебе боль каким-либо образом?» «Нет, альфа», — быстро сказал Чимин, качая головой. «Но его глаза… они слишком сильно следят за мной. От этого я чувствую себя отвратительно». Неистовый гнев взревел в груди Чонгука, горячий и необузданный. Он прижался к виску Чимина отчаянным, собственническим поцелуем, губы дрожали от ярости и обещания. «Клянусь, Чимин, я об этом позабочусь. Никто не прикоснётся к тебе без моего разрешения». Грудь Чимина сжалась от облегчения и любви, вес защиты Чонгука опустился на него, как броня. Они поднялись с постели, тела всё ещё болели от остатков страсти. Чонгук начал одеваться, его разум уже проносился через возможности, угрозы и планы. Он повернулся к Чимину, голос был грубым, но нежным. «Иди вниз завтракать. Мне нужно сделать несколько звонков». Чимин наклонился, оставляя долгий, мягкий поцелуй на губах Чонгука. «Поторопись». Глаза Чонгука потемнели с обещанием. «Я приду, детка». Как только Чимин ушёл, Чонгук почти сразу же набрал Юнги. Он отдал быстрый приказ. «Отведи телохранителя с ежиком в подвал. Я хочу с ним поболтать». Голос Юнги был спокойным, но осторожным на другом конце провода. «Всё в порядке?» «Нет», — отрезал Чонгук, гнев кипел под его словами. «Он доставляет Чимину дискомфорт. Я хочу знать, почему. Я сам вырву ему, блядь, глазницы за то, что он на него смотрит». «Я найду его и приведу к тебе, как только смогу», — заверил Юнги. «Скажи Тэхёну, чтобы принёс свою коллекцию ножей. Давно я не давал ему немного повеселиться». Чонгук закончил звонок и провёл рукой по волосам, разочарование и защитный инстинкт грызли его. Внизу он нашёл Чимина, уже сидящего за длинным обеденным столом, мерцание беспокойства в глазах омеги прорезало утреннее спокойствие. Чонгук сел рядом с ним, протягивая руку, чтобы сплести их пальцы вместе под столом. Мир снаружи был опасен, но здесь, в этот момент, они принадлежали друг другу… нерушимые и яростно оберегаемые.

***

Жар их спаривания всё ещё витал в воздухе, когда узел Юнги медленно выскользнул из влажного, тёплого отверстия Хосока. Хосок лежал, прижавшись к нему, дыхание было сбивчивым, сердце колотилось, кожа раскраснелась. Руки Юнги защитно обнимали стройное тело Хосока, пальцы рисовали медленные, успокаивающие узоры на его спине, как будто пытаясь запомнить каждый сантиметр. «Ты мой», — пробормотал Юнги, голос был низким и хриплым от собственничества, губы касались чувствительной кожи вдоль лопаток Хосока. Его запах… солнечный свет, смешанный со слабыми лилиями… окутывал Хосока, как щит. Хосок вздохнул, тая в объятиях, пока вокруг него клубился запах его альфы — порох и красное дерево. «Всегда», — прошептал он в ответ, его голос всё ещё был хриплым от напряжения. «Ты мой якорь в этом хаосе». Мир за пределами комнаты казался далёким, только мягкий шорох простыней и их смешанное дыхание были слышны. Пальцы Хосока легко сжались на мышцах рук Юнги, ища утешения в тишине после. Но затем телефон Юнги резко зажужжал на тумбочке, внезапный звук разрезал их интимный пузырь, как лезвие. Его челюсть инстинктивно сжалась. На дисплее высветился Чонгук. Юнги вытащил руку из-под Хосока и схватил телефон, голос был ровным, но с примесью напряжения. «Да?» Тон Чонгука был отрывистым, настойчивым. «Отведи телохранителя с ежиком в подвал. Я хочу с ним поболтать». Взгляд Юнги встретился со взглядом Хосока, и по телу Юнги пробежал небольшой холодок тревоги; Хосок напрягся рядом с ним, его глаза были широко раскрыты и нечитаемы. «Всё в порядке?» — ответил Юнги с невозмутимым спокойствием и осторожностью. «Нет. Он доставляет Чимину дискомфорт. Я хочу знать, почему. Я сам вырву ему, блядь, глазницы за то, что он на него смотрит», — прорычал альфа. «Я найду его и приведу к тебе, как только смогу», — заверил Юнги. «Скажи Тэхёну, чтобы принёс свою коллекцию ножей. Давно я не давал ему немного повеселиться». После окончания разговора Хосок повернулся в объятиях Юнги, его тёплое дыхание коснулось шеи Юнги. «Я сегодня иду с Чимином», — тихо сказал он. «Мы покупаем балдахин для гнезда Чимина. Я вернусь через пару часов». Брови Юнги нахмурились, защитные инстинкты альфы резко вспыхнули. «Возьми с собой что-нибудь», — твёрдо сказал он. «Оружие. Что-нибудь маленькое, что можно спрятать». Хосок улыбнулся, слабый изгиб его губ был полон привязанности. «Конечно, возьму. Ты иногда слишком много волнуешься». «Мне всё равно, если это так», — проворчал Юнги, убирая выбившуюся влажную прядь волос со лба Хосока. «Лучше перестраховаться, чем потом жалеть». Выскользнув из спутанных простыней, Хосок встал, обнажённый и сияющий в утреннем свете, льющемся из окна. Его кожа блестела от лёгкого слоя пота, изгиб бёдер и нежный подъём груди мягко освещались. Глаза Юнги задержались, сердце болело от любви и неистовой потребности. «Я буду быстро», — пообещал Хосок, поворачиваясь к ванной, где уже начинала течь тёплая вода. Пока Хосок принимал душ, мысли Юнги метались. Он не мог избавиться от тревоги, грызущей его нутро. Он немедленно позвонил службе безопасности, его голос был низким и властным, когда он спросил о телохранителе с ежиком. «С раннего утра его не видно», — пришёл ответ от главы службы безопасности. Хватка Юнги на телефоне усилилась, разочарование и подозрение поднимались, как шторм. Почему он исчез? Что он скрывает? Ругаясь про себя, Юнги натянул чёрную обтягивающую рубашку и кожаную куртку, его ботинки тяжело стучали по полированному полу, когда он пробирался по коридорам особняка. Тени казались сегодня темнее, каждый звук усиливался в тихих коридорах. Его мысли обострились, холодные и решительные. Я не позволю ему причинить вред Чимину. Не под моим присмотром. Юнги направился к подвалу… холодному, тусклому помещению под особняком, где Чонгук хранил свою коллекцию инструментов. Не просто инструментов, а орудий контроля и допроса: кастеты, стёртые от использования, холодные стальные плоскогубцы, блестящие под единственным мерцающим светом, верёвки, зажимы и другие приспособления, предназначенные для того, чтобы сломать несломляемое. Добравшись до двери подвала, Юнги обнаружил, что она заперта. Он резко постучал по своему коммуникатору. «Охрана, откройте дверь подвала. Немедленно». Массивная стальная дверь со скрипом открылась, открывая тусклую лестницу, ведущую в теневые глубины. Воздух ударил его, когда он спустился по узкой лестнице… смесь сырого камня, масла и чего-то более резкого, более металлического. Стены были увешаны крюками и полками, на каждой из которых лежали инструменты, рассказывающие безмолвные истории власти и боли. Юнги провёл пальцами по кастетам, их вес был твёрдым и знакомым в его руке. В его разуме промелькнули мысли о безжалостной защите Чонгуком своей стаи… и теперь, об этой новой угрозе против Чимина. Телохранитель с ежиком не узнает, что его ждёт. Затем он проверил плоскогубцы, холодные и точные. Каждый инструмент был готов, стерилизован и ждал момента, когда Чонгук даст слово. И всё же нутро Юнги сжималось… речь шла уже не просто о наказании. Речь шла о защите их семьи, о том, чтобы никто больше не переступал черту. Его дыхание было ровным, но резким, когда он выложил всё необходимое на огромном металлическом столе… кастеты, плоскогубцы, верёвки… затем остановился, его мысли обратились к Хосоку. Он надеялся, что его омега будет в безопасности там, снаружи, защищённый от теней, которые скрывались за их стенами. Он позволил себе короткий момент уязвимости… тихий вздох, желание, прошептанное в холодный воздух: Пожалуйста, вернись ко мне. Бросив последний взгляд вокруг в подвале, Юнги поднялся по лестнице, тяжесть ответственности давила на его плечи, но была смягчена неистовой любовью, которую он питал к членам своей стаи. Где ты прячешься, ежик? Его мысли горели, безмолвное обещание возмездия.

***

Внизу, в гладкой, тускло освещенной кухне, Чимин и Хосок собирали свои вещи, сквозь большие окна просачивался мягкий утренний гул. Пальцы Чимина рассеянно разглаживали ткань его куртки, мысль о походе по магазинам вызывала у него трепет нервного возбуждения, смешанного с затаённой тревогой. Хосок двигался с присущей ему спокойной уверенностью, перепроверяя их запасы и тихо успокаивая Чимина взглядом. Внезапно резкий звук шагов на лестнице заставил их обоих поднять головы. В дверном проёме появился Чонгук, его присутствие, словно тень, наполнило комнату. Не говоря ни слова, он пересёк пространство с грацией хищника, захватив лицо Чимина в собственнический, долгий поцелуй. Казалось, мир вокруг них затаил дыхание. Инстинкт омеги Чимина вспыхнул теплом и гордостью. Это был их альфа… сильный, непреклонный, яростно защищающий. То, как Чонгук заботился обо всех них, заставляло Чимина чувствовать себя в безопасности, лелеемым, полностью принадлежащим. Внутри расцвела застенчивая улыбка, хотя его щёки и пылали. Отстранившись ровно настолько, чтобы прошептать что-то Чимину в губы, Чонгук произнёс тихим, но твёрдым голосом: «Я назначил тебе другого телохранителя. С ситуацией с тем телохранителем? Я занимаюсь». Чимин кивнул, чувствуя, как уверенный тон Чонгука успокаивает его нервы. Запах альфы окружал его… тёмный, мускусный, невозможно устоять. Ещё один, последний поцелуй, глубокий и обещающий, и голос Чонгука слегка смягчился. «Пожалуйста, не забывай всё время оставаться в поле зрения обоих телохранителей». «Обещаю», — сказал Чимин, его слова были твёрдыми, несмотря на трепет в груди. Когда два омеги двинулись к двери, взгляд Чонгука задержался на Чимине ещё на мгновение, безмолвный обет защиты. Как только дверь за ними тихо щёлкнула, телефон Чонгука резко зажужжал. Он ответил, голос был отрывистым, но настороженным. «Юнги». Спокойный тон Юнги донёсся по линии. «Я сходил в подвал, убедился, что все инструменты готовы… кастеты, плоскогубцы, всё. Чистое и острое». Чонгук позволил себе лёгкую ухмылку. «Ты предупредил Тэхёна?» Юнги усмехнулся, звук был мрачным и сухим. «Предупредил. Ты бы видел его лицо… он буквально прыгает от радости при мысли о допросе. Клянусь, он как ребёнок на Рождество. Он будет в подвале, когда мы в нём будем нуждаться». Губы Чонгука дрогнули при представлении Тэхёна, нетерпеливо ожидающего, что было нелепым контрастом с мрачной целью инструментов. Затем голос Юнги изменился, став мрачнее, с оттенком беспокойства. «Но Чонгук… мы обыскали везде. Никто не видел того телохранителя с раннего утра». Эти слова тяжело повисли в груди Чонгука, его волк рычал под поверхностью. Это отсутствие было угрозой… недостающим кусочком опасной мозаики. «Продолжай искать», — приказал Чонгук, его голос был низким и ледяным. «Не дай ему проскользнуть сквозь трещины». Линия оборвалась, оставив Чонгука смотреть на молчащий телефон. Его мысли метались, инстинкты обострялись. Он где-то там. И если он достаточно опасен, чтобы вывести Чимина из равновесия… Я найду его. И я положу этому конец.

***

Тусклое свечение офиса Алистера мерцало под резким верхним светом, отбрасывая длинные тени на дорогую кожаную мебель и стены, увешанные оружием и трофеями. Он сидел, откинувшись в кресле, нетерпеливо барабаня пальцами по подлокотнику, когда его телефон зажужжал на столе. Резко подняв его, острые глаза Алистера сузились, когда голос его информатора протрещал в трубке. «Босс, у нас проблема». Губы Алистера скривились в опасной улыбке. «Говори». «Они напали на след телохранителя», — тихо сказал информатор, его голос был напряжён. «Чон и его люди. Телохранитель сообщил нам сегодня утром, что они ищут… ищут его. Они хотят «поболтать». Вы знаете, что это значит в нашем бизнесе. Он сказал, что собирается залечь на дно, пока это не закончится». В комнате воцарилась мёртвая тишина, нарушаемая только холодным, медленным дыханием Алистера. Ярость забурлила под его кожей, тёмный огонь вспыхнул в его нутре. «Где сейчас Чимин?» — потребовал Алистер, голос его был острым, как лезвие. Информатор на мгновение замялся, прежде чем ответить: «Телохранитель сказал, что Чимин снова вышел. Поездка за покупками. С омегой Мина. В магазин товаров для гнёзд». Искривлённая усмешка расплылась по лицу Алистера, глаза сверкнули злорадным удовольствием. Звук его низкого, жестокого смеха наполнил комнату, отражаясь от холодных стен. «Идеально», — прошипел он, его голос сочился ядом. «Он сам пришёл мне в руки». Выпрямившись, Алистер начал холодно и расчётливо обдумывать. «Собери троих людей. Один, чтобы вёл фургон, двое, чтобы схватили омег, как только они войдут в магазин». Его тон стал жёстче, лёд прорезал тепло его веселья. «Скажи им убить любого, кто встанет у них на пути». «Понял, босс», — быстро ответил информатор, прежде чем линия оборвалась. Алистер откинулся назад, жестокая улыбка всё ещё играла на его губах. Его пальцы переплелись под подбородком, когда он прошептал теням: «Скоро… мой омега снова будет в моих объятиях». Обещание повисло в спертом воздухе, холодное и ужасающее, как шторм, собирающийся на горизонте.

***

Смех Чимина и Хосока мягко смешался, когда они подошли ко входу в магазин товаров для гнёзд. Солнечный свет просачивался сквозь кроны деревьев снаружи, отбрасывая пятнистые тени на их лица. Чимин поправил ремешок своей сумки, его глаза сияли от возбуждения по поводу выбора балдахинов, которые они планировали посмотреть, в то время как Хосок тепло улыбался, его рука нежно покоилась на пояснице Чимина. «Готов выбрать что-нибудь красивое для гнезда?» — спросил Хосок лёгким голосом. Чимин хихикнул, кивая. «Да. Он будет идеальным». Но затем, без предупреждения, тихий гул дня был разрушен. Белый фургон с визгом затормозил прямо за ними, его двигатель ревел, как разбуженный зверь. Раздвижная дверь распахнулась, и две фигуры, одетые во всё чёрное, с головы до ног в масках, выпрыгнули с убийственной точностью. Их глаза, видимые сквозь тёмные линзы, сверкали холодным и беспощадным светом. Чимин замер, сердце колотилось, кровь отхлынула от его лица. «Нет!» — его крик разорвал воздух, когда мужчины бросились вперёд, оружие было поднято и готово. Телохранители Чимина инстинктивно двинулись, чтобы прикрыть их, руки потянулись к пистолетам. Но прежде чем они успели полностью отреагировать, двое мужчин в масках открыли огонь с жестокой эффективностью… выстрелы резко эхом разнеслись по улице. Тошнотворный треск, затем тишина. Мир Чимина взорвался хаосом, когда один телохранитель упал, брызги крови и мозгов забрызгали куртку и лицо Чимина. Его крик застрял в горле, чистый ужас наводнил его чувства. Инстинктивно Хосок выхватил тонкий нож из своего ботинка, лезвие поймало свет, когда он яростно замахнулся на ближайшего нападавшего. Его движения были резкими и отчаянными, он боролся изо всех сил. Но другой мужчина в маске не колебался. Он бросился на Чимина, руки, словно железо, сжались на руках омеги, волоча его к фургону. Чимин яростно сопротивлялся, его когти царапали лицо нападавшего. Он сильно укусил мужчину за руку, ощущая горький пот и кожу. Тяжёлый удар обрушился на висок Чимина, послав вспышку белой боли, прежде чем темнота потянула за края его зрения. Даже когда он проваливался в беспамятство, Чимин уловил ужасающий вид того, как Хосок был подавлен, его тело упало на землю, а затем было поднято вторым мужчиной в маске. Мир резко накренился, когда их обоих бросили в заднюю часть фургона, холодные металлические стены сомкнулись. Последняя связная мысль Чимина, прежде чем темнота поглотила его целиком, была прошептанной молитвой, отчаянной и искренней: Мой альфа…