Дом в котором

Глава 13 Where Is My Mind? (Pixies) Утро у Тео не задалось. Он все проспал, хотя был уверен, что попросил домовика разбудить его. Упав с кровати, сонный Нотт выругался и посмотрел на часы, валявшиеся под мятыми брюками. — Да твою же мать! — Нотт в привычной манере человека, который все время забывает следить за ходом времени, подскочил и начал судорожно искать свою палочку, чтобы как можно скорее собрать чемодан. — Да где же, блять, где?.. — размахивая палочкой и заставляя вещи подлетать, а ящики комода — полностью раскрываться и столбом выбрасывать из себя содержимое, Тео метался в попытках найти что-то очень важное. — Да где эта хреновина? — он остановился на секунду, изнеможенно оценивая разнос в своей спальне. Лицо озарило прозрение. Парень молниеносно принял упор лежа и протянул руку под кровать, нащупывая искомое. — Да! — торжественный возглас ознаменовал окончание поисков. Небольшая книжка в кожаном переплете оказалась в руках ловкого слизеринца. Он быстро сунул блокнот в дорожную сумку через плечо. Осталось дело за малым: найти школьную форму и привести ее в достойный вид. На секунду Тео задумался, что, скорее всего, не удосужился сообщить домовикам еще в начале лета, вернувшись из школы, о необходимости постирать ее. Левитирующим заклятием он поднял из темного угла комок, издалека напоминающий факультетскую мантию, и взмахом палочки придвинул его ближе. — Не воняет… Пойдет, — еще один взмах, и комок в воздухе разделился на мантию, брюки и белую рубашку. Галстук, как шелковая змейка, вылез из кармана мятых брюк. Еще взмах — форма стала гладкой, будто только что из магазина. — Отлично, — подбодрил он себя. Тео не неряха, просто события последнего лета сказались на его эмоциональном состоянии — магловский психолог назвал бы это депрессией. И причин, кроме принятия Метки, было еще достаточно. Основной стала мучительно долгая разлука с Полумной и новость о том, что она будет посещать школу только для сдачи промежуточной аттестации по самым важным предметам. Родители побаивались отпускать детей в Хогвартс, зная, что Темный Лорд снова набрал силу и теперь хотел развязать войну. Вслух об этом говорили редко, но народные волнения и протесты, которые Министерство магии старалось подавить как можно скорее, говорили сами за себя. Отец Полумны — издатель, и он одним из первых сообщил магическому миру о том, что «Тот-Кого-Нельзя-Называть уже среди нас». Получив от Министерства предупреждение о дезинформации населения, он лишился лицензии и поэтому теперь занимался самиздатом газетенки для детей и подростков. Нотт наконец-то смог собрать необходимое, уместив свое добро в два чемодана и дорожную сумку. — Бол! — хлопок аппарации явил маленького домовика, который смиренно склонил голову перед хозяином. — Хозяин проспал, но Бол хотел его разбудить, но не получил такого приказа… — домовик виновато опустил огромные уши и сделался грустным. — Все в порядке, Бол. Помоги с чемоданами. Эльф коснулся ручек кожаного багажа и исчез вместе с ним в сером облаке. Тео оглядел комнату и снова взмахнул палочкой. — Тэргео! Разбросанные вещи медленно стали левитировать и ползти по комнате парня, занимая свои места на полках и в шкафах. Через три минуты в комнате царил идеальный порядок, и лишь уголок одеяла предательски не улегся как нужно. Тео поправил его и вышел из комнаты. Проходя по темным коридорам поместья, он просил про себя Мерлина помочь избежать встречи с отцом. Настроение и так паршивое, а Томас точно сможет усугубить ситуацию своими наставлениями на год вперед. Пройдя через кухню, Тео схватил с тарелки сэндвич. Поправляя сумку на плече, он на ходу откусил добрый кусок своего быстрого завтрака. Вкусно, как и всегда. Отца не было ни видно, ни слышно. Облегченно вздохнув, Нотт прошел через гостиную и остановился у шкафа на тонких ножках. Осторожно озираясь по сторонам, он тихо приоткрыл стеклянные дверцы шкафа, созерцая содержимое. Вино, настойки, огневиски, маленькие склянки с непонятной жижей. Еще раз убедившись в отсутствии наблюдателей, Тео взял две большие бутылки и сунул их в дорожную сумку. Аккуратно и неслышно закрыл дверцы и, снова убедившись, что вокруг никого нет, продолжил свой путь к выходу из дома. Тео остановился у большого портрета, висевшего в холле перед входной дверью. Женщина со светлыми волосами в элегантном черном платье смотрела на него добрыми, улыбающимися глазами. Она вплетала цветы в свои волосы, иногда любуясь ромашками в руках. Тео улыбнулся ей, а она улыбнулась ему в ответ. Распахнув дверь, он вышел из поместья и, не успев сделать трех шагов с крыльца, увидел, как черное облако аппарации возникло перед ним, являя Томаса Нотта. — Ты проспал. — Да я в курсе, поэтому отложим сопливые объятия, не против? — Не зазнавайся… — А не то что? — за лето Тео окончательно перестал бояться отца. Человек, который вселял в него животный ужас и делал из него загнанного зверя, теперь не представлял для него угрозы. Теперь они равны между собой. Физически и практически. Томас сделал небольшой шаг вперед, видимо ожидая, что Тео отступит от него в страхе или смятении, но тот не дрогнул, а лишь приподнял подбородок, смотря ему точно в глаза. — Постарайся не опозориться, сынок… — последнее слово пощекотало Тео где-то под ребрами. — Постарайся не умирать… папа. Мне еще не надоело твое наследство. — Тео задел отца за живое. Чувство собственного величия взлетело до небес. — Удачи в школе. Томас принял поражение, но все же по пути ко входу нарочно врезался в сына плечом, провоцируя его. Тео в долгу не остался — намеренно шагнул навстречу, принимая удар плечом в плечо, и, не оборачиваясь, бросил: — И тебе не хворать… Тео гордился тем, что смог поставить отца на место, не прогнулся под его напором, устоял и вышел победителем. Настроение заметно улучшилось после подъема, и, кажется, Нотт был готов врываться в школьную жизнь. Радостно улыбаясь самому себе, Тео шел, пиная камни, лежавшие на тропинке. Касаясь пальцами высоких колосьев, он смотрел в небо. Августовское солнце слепило глаза и нагревало черные кудри парня. Все прекрасно, но есть одно маленькое «но» — ему предстоит убить Дамблдора. От одной этой мысли улыбка испарилась с молодого лица красавца, сделав его холодно-сосредоточенным. Оставшуюся часть пути Тео думал, как мог бы избежать наихудшего сценария своего задания, но придумать ничего не мог. Добравшись пешком через поле до места аппарации, соединяющего поместья Ноттов и Малфоев, он заметил свои чемоданы, бережно доставленные туда домовиком, и еще кое-что, что удивило его. Рядом с его багажом стоял огромный черный ящик, заколоченный со всех сторон. Около ящика стояли три сундука, обтянутые драконьей кожей, с серебряными плашками, на которых красовалась буква «М». Вещи явно принадлежали Драко Малфою. Что в черном ящике? Тео присел на один из сундуков в ожидании их владельца. Солнце все еще припекало, а птицы надрывались, распевая заливистые трели, восхвалявшие лето и природу. Наблюдая за волнением колосьев у линии горизонта, Тео наконец дождался заветного появления. Платиновая макушка медленно показалась из-за стены зеленой травы, и вот уже он видел, как Драко идет к нему. Руки в карманах, идеально выглаженные брюки, серая водолазка. Нотт присмотрелся к другу, и ему показалось, что тот словно немного изменился. Они не виделись почти все лето. Каждый пребывал в апатии, не желая ни с кем делиться своими чувствами. Пару раз Драко навещал Блейз, пока его мать заседала на собрании Пожирателей смерти в Мэноре, но и эта встреча не принесла желаемой радости, так как в первую очередь Драко сообщил мулату, что весь их план развалился как карточный домик и теперь реальность такова: он должен впустить в замок Пожирателей смерти, а Нотт — и вовсе убить директора школы. Глаза Забини тогда расширились от рассказа Драко. Он прикрыл их на секунду, делая глубокий вдох, а когда снова открыл, в них не было ни страха, ни паники — только холодное принятие. — Значит, будем играть по их правилам, — сказал он тихо. Драко стало немного легче, ведь ум Блейза был с ними, а три умные головы все же лучше, чем ни одной. И слова матери перед отправлением в школу все же вселяли какое-то чувство спокойствия, пусть и ненадолго. Драко стало немного легче, ведь ум Блейза с ними, а три умные головы все же лучше, чем ни одной. И слова матери перед отправлением в школу все же вселяли какое-то чувство спокойствия, пусть и ненадолго. Малфой подошел к Тео, протягивая руку. — Ну что, сладкий, повеселимся в этом году, как думаешь? Драко ухмыльнулся, покачав головой. — Тео, ответь мне, друг мой, — стараясь быть официальным. — Как у тебя получается оставаться таким непринужденным, когда мы по уши в жопе? — Ну, по уши — это не с головой, Малфой. — Нотт поджал подбородок, изображая внутреннее рассуждение. — Просто ищи положительные стороны во всем. — Он подмигнул блондину, засовывая руку в карман брюк. — Зацени, что имеется. Высунув из кармана солнцезащитные очки, Тео надел их. «Ray-Ban», — гласила маленькая белая надпись в углу стеклышка. Парень засунул руки в карманы, изображая модель с обложки журнала мод. Немного покрасовался перед блондином и растянулся в своей ноттовской дьявольской улыбке во все тридцать два зуба. — Пффф… — пытаясь задавить смех презрением, Драко сложил руки на груди, оценивая своего друга в магловских очках. Не получилось. Выпад товарища смог вызвать неподдельную улыбку, немного отвлекая от тяжелых размышлений последних трех месяцев. Очки ему очень шли. Да что уж там скрывать — наряди Тео в наволочку домовика, и он и в ней будет Аполлоном. — Ладно, Тео, шутки шутками, но мы торопимся. — Драко достал палочку, накладывая уменьшающие чары на сундуки и огромный ящик. Все предметы уменьшились до размеров спичечного коробка. Он поднял их и убрал в карман. Тео проделал то же самое со своими чемоданами. — Ничего не хочешь объяснить? — А что я должен тебе объяснять? — Ты везешь в Хогвартс мумию Тутанхамона? — Нотт приспустил очки на кончик носа, вопросительно глядя на Драко. — Нет. Это то, что поможет мне впустить их в замок… — Драко помрачнел и опустил голову. Все то время, что он хранил молчание о своей миссии, ему было не так сложно, как стало в это мгновение. Он потер рукой затылок, осматривая пыль на мысках туфель. — Ты думал об этом? Нотт помрачнел, как и Драко. Теперь оба парня рассматривали ботинки блондина. — Конечно думал. — На удивление серьезный голос Тео заставил Драко посмотреть ему в глаза. Друг будто стал старше — два месяца порознь теперь стали заметны. Драко вгляделся в лицо Тео, разглядев в нем настоящего. Не того вечно веселого грубияна в магловских очках — другого Тео. Тео, который был безнадежно влюблен и тосковал по ней, пусть и не говорил об этом вслух. Тео, который каждый день уговаривал себя пожить еще немного. Тео, у которого нет выбора и который всегда будет подстраиваться под ситуацию, ведь от его импровизации зависит исход намеченного дела. Этот Тео был надежен как скала, человеком слова, верным плечом. Драко любил именно этого Тео. С весельчаком Ноттом было чудесно и легко — тот умел разрядить обстановку, отпустить колкость и сделать вид, что все под контролем. Но сейчас, в этой тишине, Малфой нуждался в другом: в той слизеринской мрачности, от которой веяло сыростью подземелий и ледяным презрением ко всем, кто смотрел на них свысока. В Тео, который не станет утешать пустыми словами, а просто будет рядом. Таким и был его друг. И, черт возьми, Драко был благодарен ему за это. — Поделишься? — Предположи, до чего я додумался? — Убить величайшего волшебника всех времен и народов будет непросто… — Малфой сказал это как мантру, которая ставила точку в дальнейших рассуждениях между ними. Серьезный Нотт пропал, и на его месте оказался тот другой — с колкой улыбкой. — Сто очков присуждается Драко Люциусу Малфою! — он проорал это как можно громче, поднимая руки вверх и имитируя крик фанатов на трибунах во время чемпионата по квиддичу. А потом снова стал серьезным. — Ничего я не придумал. Ты все верно сказал. И я говорил себе так же. На этом вся моя мыслительная деятельность обрывалась, так что накидать вариантов по убийству Дамблдора не смогу. Прости. Драко понимающе похлопал парня по плечу. Паршиво так думать, но, если бы он сейчас был на месте Тео, наверное, добровольно залез бы в петлю, не видя других вариантов. Лучше сам. — Нам пора. Вместе или по отдельности? — Малфой одернул рукава водолазки и стряхнул дорогую пыль с брюк. — С тобой хоть на край света, дорогой. — Нотт подхватил его под руку, театрально прижимаясь виском к его плечу. — Блять, Нотт, я тебя умоляю, хватит… — Драко закатил глаза, не выдерживая артистизма друга по поводу и без. Серый туман аппарации унес их прочь с границы поместий. Через несколько секунд они уже стояли на перроне платформы девять и три четверти. Аппарировав прямо перед лицом пресвятого Поттера, его недалекого рыжего друга и… Драко резко сменил кривую мину презрения, адресованную Поттеру и Уизли, на холодное спокойствие, провожая ее взглядом. «Почему он так пялится?» Гермиона встретилась с его глазами своими, немного хмуря нос и пытаясь найти объяснение такому вниманию к своей персоне со стороны мерзкого слизеринца. Драко немного склонил голову влево, словно прислушиваясь. Кажется, он слышит… «Воу!» Ледяной душ — по ощущениям не меньше. Вот они, первые чувства от состоявшейся легилименции. Мать была права, не давя на него с развитием дара. Нужно было просто подождать. Он рос, и способности росли внутри него вместе с магией. На секунду Драко представил себя повелителем мира, еще не догадываясь, что опытные волшебники намеренно защищают себя от легилиментов амулетами и чарами. Но пока он этого не знает. Поэтому чувствует себя в какой-то степени избранным. «Я могу читать мысли». Маленький ребенок внутри Драко сидел на мягком коврике и хлопал пухлыми ладошками. — Драко! — голос Блейза вернул Малфоя с небес на землю. — Ты как? Друзья обменялись рукопожатиями и направились в последний вагон красного поезда. Малфой еще раз окинул толпу на перроне взглядом, стараясь заметить искомую кудрявую голову. Но Грейнджер уже явно скрылась в вагоне поезда. Трио вошло в вагон, занимая купе ближе к входу. Не успели они разместиться, как в купе проскользнула Паркинсон. Она уже была в школьной форме. Юбка на ней была явно короче той, что требовалась ученицам по регламенту. Белые гольфы подчеркивали стройность ее ног. Ловя на своих коленях взгляды парней, Пэнси немного засмущалась, но быстро опомнилась, расплывшись в милейшей улыбке. — Мальчи-и-и-и-и-ишки! Как я рада вас видеть! Особенно тебя, Драко. — Она стрельнула хищным прищуром в сторону блондина, но тот никак не отреагировал на флирт. Пэнси немного смутилась и плюхнулась Забини на колени, обняв того за шею. Блейз явно ощутил тяжелый древесный аромат ее духов. Короткие черные волосы пощекотали его скулу, заставив напрячься и принять тот факт, что от этого контакта по шее побежали мурашки. Драко и Блейз переглянулись. Блейз едва заметно кивнул блондину, тот кивнул ему в ответ, давая понять, что их с Паркинсон ничего уже не связывает и что он дает ему зеленый свет. Мулат не стушевался и аккуратно приобнял девушку за тонкую талию, теперь уже пристальнее всматриваясь в острые колени. — Как вы провели лето? — Паркинсон проявляла недюжее любопытство, чем немного раздражала. — Прекрасно, Пэнси, — отозвался Тео, глядя на нее из-под черных очков. — Мы все лето веселились и развлекались. Те, кто был в курсе реального положения дел, оценили иронию. — Вы не побывали ни на одной моей вечеринке этим летом. — Она обиженно надула губы и сложила руки на груди. Каждое лето родители Пэнси покидали огромный замок в Эссексе, оставляя девушку предоставленной самой себе. Но та не отчаивалась и закатывала тематические вечеринки под покровительством своей тетки. Иногда гулянки длились неделями напролет, а приглашены на них были все ученики с четвертого по седьмой курс. Так Паркинсон уже который год поддерживала свой статус королевы вечеринок. — Прости, Пэнс, были дела, которые никак не получалось отложить, — бархатно, пронзительно. Так умеет только Блейз. Забини явно перешел в наступление, поглаживая ребра девушки большим пальцем, чем обратил на себя ее внимание. В глазах Паркинсон радостно запрыгали бесы. Она растянулась в своей самой обаятельной улыбке, рассматривая лицо мулата. — Очень важные, ребята, да? — счет сравнялся. Паркинсон отвечала, и весьма успешно. — Ну, что-то типа того. Драко и Тео переглянулись, стараясь не обращать внимания на то, как Паркинсон начинает растекаться по коленям товарища. Еще минута — и они явно забудут, что в купе есть еще кто-то. — Кхм-кхм, — Нотт решил разрушить эту идиллию, звучно откашлявшись. Недовольный Блейз смерил его своим сжигающим взглядом. — Ладно, я, пожалуй, пойду к девочкам. Столько интересного нужно рассказать им. — Пэнси провела рукой по плечу парня и соскочила с его колен, оставляя на его ногах теплое воспоминание о себе. Когда дверь купе щелкнула, Драко взмахом палочки закрыл жалюзи. Блейз со свистом выдохнул, победоносно осматривая друзей. — Вы это видели? — Мы это чувствовали! Наверное, еще минута — и мы бы в этом поучаствовали! — Нотт уже не сдерживал смех и даже снял очки, чтобы получше рассмотреть лицо Блейза. — Блять, Нотт! — почти хором отозвались Драко и мулат. — Да что Нотт? Всегда так: Нотт — это, Нотт — то. Что я такого сказал? — Тео в недоумении развел руками, вызывая у присутствующих одновременно негодование и радость. — Если бы не я, Забини, она бы сожрала тебя прямо тут! Забини сдался и улыбнулся, обнажая белоснежные зубы. «Паркинсон хороша…» Драко взглянул на него, отчетливо слыша мысли в голове товарища. Поймав на себе его взгляд, Забини, кажется, снова понял, что происходит. — Ты меня слышишь, да? Драко кивнул. — Это неплохо. Продолжил мулат уже у себя в голове. Драко снова кивнул, отпуская ехидную улыбку и давая понять Забини, чтобы отныне тот держал свои мысли при себе. Мулат покачал опущенной головой и облокотился на спинку дивана. Пусть изначально все пошло не по плану, но в целом год начинался неплохо. Поезд неспешно следовал сквозь поля и долины, оставляя позади Лондон и воспоминания о сложном начале лета. Ритмичный стук колес быстро укачал пассажиров купе. За окном — чернильная тьма Шотландского высокогорья, сквозь которую проступали силуэты мрачных гор и гладь озер на последних километрах пути. В коридорах вагонов шуршали мантии переодевающихся учеников, а резкие вздрагивания состава на стыках напоминали, что замок Хогвартс совсем близко. Блейз, переполненный ощущениями после внезапного вторжения Паркинсон, уснуть не смог. Он долго старался уместить голову на мягком подлокотнике бархатного дивана, но почему-то не получалось найти себе подходящее положение. Вздрагивая при первой же навалившейся на него дремоте и не позволяя подбородку снова нырнуть в мир Морфея, Блейз перестал пытаться уснуть в неудобной позе и решил прогуляться. Выйдя в коридор вагона, Забини сразу попал в кипящую жизнь. Ученики ходили по вагону, заглядывали в купе к товарищам, девочки шушукались между собой, а парни о чем-то спорили. Он вспомнил себя на первых курсах. Неужели и он был таким несмышленышем? Улыбнувшись приятным воспоминаниям, Блейз облокотился на поручень у окна и стал наблюдать, как меняется шотландский пейзаж. День шел к завершению. Солнечный диск цеплялся за холмы и скалы своими желто-оранжевыми лучами, не желая покидать небосвод. Облака окрасились в причудливый красно-фиолетовый цвет, и небо стало невероятно красивым. Каждый раз, возвращаясь в школу, он испытывал странное, трепещущее чувство свободы и предвкушения чего-то нового. Он хотел возвращаться сюда снова и снова, несмотря ни на что. Ему доставляло истинное удовольствие быть частью Хогвартса, а обязанности старосты еще больше усиливали это желание. В замке Блейз чувствовал себя на своем месте. Отдаваясь полностью учебе и работе старосты, он мог отключать голову и сосредотачиваться на действительно важных для него вещах. Многие, кто видел его, но не имел возможности общаться тесно, сказали бы, что он обычный надменный слизеринец, которого волнуют только тщеславие и успех. Выражение его лица и взгляды пугали, поэтому никто не старался заглянуть в него глубже. Неспешный и уверенный темп его движений завораживал. Что-то притягательное и одновременно отталкивающее было в этом молодом человеке. Он не имел много знакомых или друзей. В основном его общение ограничивалось сокурсниками, но должность старосты обязывала больше взаимодействовать и с другими учениками. Так за два года своей службы в школе Блейз обзавелся репутацией понимающего и ответственного ученика. На него мог положиться как декан факультета, так и первогодок, потерявшийся в подземельях. И этим он в глубине души безумно гордился, окончательно расставив для себя приоритеты касаемо своего будущего. Вот и сейчас Забини предвкушал новый учебный год как очередной вызов самому себе, возможность проявить себя в учебе и работе. Солнце окончательно закатилось за горизонт, и тонкий месяц теперь проступал на сиреневом небе. Полярная звезда указывала путь на север. Поглощенный своими мыслями и созерцанием, он не заметил, как стихли голоса в коридоре, а воздух вокруг стал тяжелым и мускусно-сладким. Легкое прикосновение к плечу вырвало его в реальный мир. — Эй, привет, — Паркинсон стояла рядом и всматривалась в его профиль. — Привет, — Забини повернулся к девушке, изучая ее. Паркинсон здорово изменилась за лето. Ее ребяческая припухлость сошла со щек — теперь они стали более впалыми, а подбородок заострился. Привычное удлиненное каре стало выразительнее, появилась челка. Пэнси немного вытянулась и похудела. — Как дела? — не зная, о чем еще поговорить, Паркинсон решила пойти по протоптанной дорожке и начать с заурядных вопросов. Забини улыбнулся ей, опустив голову. — Все прекрасно, Пэнс. А твои как? Девушка отзеркалила его жест, улыбнувшись и тоже покачав опущенной головой. — Все классно… Красивое небо. Девушка посмотрела в окно. Небо и вправду было завораживающим. Там, где закатилось солнце, оно стало почти малиновым. Точь-в-точь как амортенция. Они стояли рядом, опершись предплечьями на поручень, и вглядывались в свет Полярной звезды. Забини и не заметил, как их пальцы начали тянуться друг к другу, пока разряд тока от короткого соприкосновения не прошел по кистям обоих. Это заставило их отвлечься и еще раз взглянуть друг на друга. Она улыбнулась этой случайной близости. Он улыбнулся в ответ. — Увидимся в школе? — спросила она, глядя в черные глаза мулата и теперь уже сама незаметно коснувшись пальцем его пальца. — Увидимся в школе, — ободряюще ответил ей Блейз, повторяя ее движение, не отдавая себе в этом отчета. Еще одно прикосновение кончиками пальцев друг к другу заставило их обратить внимание на свои руки. Они оба уперлись взглядом в соприкасающиеся пальцы, а Пэнс смущенно улыбнулась, смотря на него исподлобья, и, кажется, даже немного покраснела. Или это отблеск последних лучей заходящего солнца коснулся ее скул? Чтобы это ни было — Блейзу это понравилось. Смотреть, как на бледной коже девушки проявляется этот стыдливый румянец… Или все-таки отблеск? Не важно. Он зацепил ее палец кончиком своего, как бы намекая, чтобы она не уходила так сразу, заставляя девушку уже открыто улыбаться, глядя прямо ему в глаза. — Хочешь, чтобы я осталась? — полушепотом спросила она, в ответ напрягая кончик своего пальца и слегка оттягивая его. Теперь Блейз смутился. Опустив голову и глядя в ковер коридора, он явно пытался подобрать подходящие слова. — Скорее да, чем нет… — подняв взгляд, он стал искать ответ на ее лице. — Ммммм… Я думаю, мы можем еще немного полюбоваться этой красотой… Девушка встала туда, где стояла до того, как собралась уходить. А Блейз так и не отпустил ее палец. Вагон тряхнуло. Его всегда дергало в этом месте, значит, до Хогсмида оставалось меньше двадцати минут пути. Драко резко открыл глаза, удивляясь, насколько крепко он спал и ничего не потревожило его сон. Нотт, свесив голову не думал просыпаться. — Тео, эй, Тео?. Нотт еле-еле открыл глаза, протирая их ладонями и отходя ото сна. — Приехали? — спросил он, зевая. — Минут двадцать осталось. — Малфой… — он негодующе откинул голову на подголовник и недовольно цыкнул. — Нахрена разбудил тогда? — Мне нужно пойти проверить кое-что в багажном отсеке. Пойдешь? — Дай догадаюсь, — уже окончательно проснувшийся Тео уперся локтями в колени, пытливо глядя на Драко. — Тот черный ящик? Малфой кивнул. — Пошли проверим, — заключил Нотт и поднялся с места. Он одернул рубашку и расстегнул верхнюю пуговицу. По пути в багажный отсек они встретили Блейза и Пэнси. Драко окинул парочку воркующих голубков оценивающим взглядом и, одобрительно глядя на Блейза, слегка склонил голову к правому плечу. — Эй, Пэнс, — Нотт, естественно, не мог промолчать. — Он храпит по ночам, как тролль. — Нотт, блять! — Драко отвесил парню подзатыльник под смех парочки. — Почему ты всегда делаешь это? — Да что такое? Я же просто предупредить хотел! Еще одна затрещина по кудрявому затылку. — Ладно-ладно, успокойся, лапуля. Вагоны сменяли друг друга, пока парни наконец не добрались до середины состава, в багажный отсек. Тео осторожно дернул дверь. Она не поддалась. — Алохомора. Дернул еще раз. Снова не открывается. — Малфой, я сделал все, что мог… — Применил заклятие для первогодок? — Драко с издевкой посмотрел на Нотта. — Вау! Тео, ты такой умный… — подколол он его, сменив голос на восторженный писк малолетки, и тут же получил в плечо приличный удар кулаком. — Сделай лучше. Тео выставил перед собой руки ладонями вверх, указывая на дверную ручку. — Конечно сделаю. И он сделает. Ведь они с Блейзом лучшие на курсе, а оттачивать магические умения Драко начал, кажется, с самого детства, задолго до поступления в Хогвартс. Пока шестой курс изучал использование невербальной магии, Драко вовсю одним своим взглядом поднимал ветер во внутреннем дворе Хогвартса ради того, чтобы юбки девчонок взлетали от порывов вихря, заставляя тех смущенно верещать и прижимать подолы к бедрам. Драко оглядел замок, достал волшебную палочку из кармана брюк. Еще секунды три он гипнотизировал желтую сталь, направляя на нее древко, пока замок наконец не щелкнул изнутри. Малфой выдохнул. Это было сильно. Заставило сердце биться чаще, и даже голова немного закружилась. Нотт одобрительно улыбнулся, они вошли в багажный отсек. В этом вагоне было темно и сыро. По углам тут и там стояли коробки и ящики. На полках лежали чемоданы и сундуки учеников. Некоторые из них увеличивались в размерах. Эта трансформация означала, что действие уменьшительных чар закончилось и теперь предметы приобретали свою натуральную величину. Малфой медленно подошел к своему багажу. Он положил руку на ящик, зажмурился и мысленно произнес заклинание, которое создаст помехи для тех, кто захочет узнать, что находится внутри, при помощи чар. Нотт стоял рядом и прислушивался. — Малфой, — еле слышно, почти одними губами произнес он. — Смотри… Он указал глазами на то, как один из ящиков двигался, будто невидимая сила отталкивала его в сторону, но делала это едва заметно и очень осторожно. Драко перевел взгляд на Тео, поднося указательный палец к губам и призывая товарища соблюдать тишину. Медленно и осторожно, как кот, шагая в сторону Нотта, друзья плечом к плечу двинулись к подозрительному ящику. Тео достал свою палочку, чтобы быть готовым принять удар в случае непредвиденного. — Гоменум Ревелио, — произнес Драко и нисколько не удивился, когда в метре от него проявились два человека: Гарри Поттер и Рон Уизли. Он скривил рот в надменной усмешке, обливая Поттера самым уничтожающим взглядом, пока Тео хищно наблюдал, как меняется лицо Уизли. — Заблудился, Поттер? — не опуская палочки, Драко двинулся в сторону Гарри. — Мальчик-который-сует-нос-не-в-свои-дела снова на страже порядка? Почти соприкасаясь лбами с Поттером, Драко положил свою палочку ему на плечо. — У меня такой же вопрос к тебе, Малфой! — Поттер сдержал напор, показывая, что готов отстоять себя. — Тебя не должны волновать мои перемещения и дела, — шелковым, но очень угрожающим голосом сказал Драко. — Не думаю, что должен отчитываться перед тобой. Иди куда шел и не забывайся. Он развернулся, показывая Нотту, что им пора уходить. Тео последовал за другом. Не успели они коснуться ручки двери, как сзади донесся голос Уизли: — Передайте привет папе-пожирателю… «Зачем?» — немой вопрос повис в голове Гарри. Тео, Драко, да и сам Уизли вдруг понял, что сказал явно лишнее. Нотт замер. Его лицо моментально стало багроветь, на лбу выступила вена, челюсть сомкнулась, он стал часто дышать, а на переносице собралась глубокая морщинка. Драко моментально отреагировал на состояние друга. Он бросил на него секундный взгляд и начал считать, медленно разворачиваясь и подготавливая палочку к применению заклятия. Но Тео его опередил. — Карпе Ретрактум! Притягивающее заклятие моментально переместило Уизли в непозволительную близость к Тео. Тот, уже будучи готовым к атаке, схватил его за грудки и нанес сокрушительный удар в челюсть. Рон, кажется, потерялся от такой оплеухи, но на ногах устоял, стараясь удержать равновесие и опираясь на стоящие рядом предметы. Сумев устоять на ногах, он ответил, попадая слизеринцу в нос. Драко, не раздумывая, направил палочку на Поттера. — Остолбеней! Не успев отразить атаку, Гарри замер под действием чар. Взглянув на Тео, Драко понял, что его уже не остановить. Поэтому предпочел остаться в стороне, рассчитывая на благоразумие Нотта. Поняв, что нос снова разбит, Тео быстро вытер кровь рукавом. Он сплюнул на пол кровью. Увидев ее, Нотт взбесился еще сильнее, снова взмахивая палочкой. — Локомотор! Чемодан поднялся до самого потолка вагона и с грохотом врезался в рыжего. Снова занося палочку, чтобы выпалить следующее заклятие, Тео не заметил, как Малфой подскочил к нему понимая, что потасовку нужно срочно останавливать. Оказавшись у плеча лучшего друга, он схватил его за руку. — Нотт! Достаточно! — резко выпалил он, стараясь вразумить его. — Я убью эту тварь! — Нет! Хватит с них! — увидев, как на лице Тео снова зарождается ярость, Драко встал перед ним, упираясь грудью в его палочку. — Хватит, Тео, — спокойным голосом повторил он. — Хватит. Трясущейся от ярости рукой Нотт наконец услышал призыв, осознавая, что еще чуть-чуть — и остановиться уже не сможет. И даже Малфой не сможет повлиять на его действия. Он сжал зубы, издав рычащий крик бешенства. — Пошли. — Драко похлопал товарища по плечу. — Давай, уходим. Оценив масштаб разрушений в багажном отсеке и убирая палочки, они направились к выходу. — Пока, Поттер, — с издевкой обратился Драко к застывшему Гарри, пока его радужки дрожали в попытках оглядеться и выбраться из-под действия чар. — Не лезь куда не просят. Бросив в него уничтожающий взгляд, он закрыл за собой дверь багажного отсека, оставляя внутри обездвиженного героя и его рыжего друга. До своего купе они шли молча и быстро. Повезло, что в коридорах вагонов никто не встретился им на пути. Все были заняты своими делами, закрывшись в купе или переодеваясь в школьную форму. — Тебе бы умыться, — обратился Драко к окровавленному товарищу. — Да насрать… — ярость отступала, он то и дело вытирал кровь рукавом. — Эй, Нотт, забей хрен. Это же сраные спасители. Ожидаемо, что они заподозрят нас в чем-то, — почти будничным, спокойным тоном он старался снова успокоить его. — Думаю, мы еще встретимся. — Конечно встретимся, Малфой. Они же, блять, учатся с нами в одной школе… — Нотт еще раз провел рукавом под носом, чтобы убрать стекающую кровь. — О, Тео… — ехидничал Малфой, натягивая свою слащаво-мерзкую улыбочку. — Ты такой наблюдательный… — уже еле-еле сдерживая смех, он откровенно стебался над товарищем, заставляя того улыбнуться в ответ. Войдя в купе парни рассмеялись. И вот все снова встает на свои места. Они в крови. Нотт с перебитым носом улыбается как мальчишка. Поезд тряхнуло еще раз. — Хогсмид! — крикнул машинист, объявляя прибытие. Блейз вошел почти следом, немного опешив от увиденного внутри. — Вы где были? — спросил он, оглядывая окровавленного Нотта. — Драко позвал проверить кое-что, — Тео снова вытер кровоточащий нос. — Нос сломан, — заключил Блейз, доставая палочку. — Только не ори. Он не успел получить ответ от Тео и взмахнул палочкой. Нос хрустнул, и сгусток крови вытек из него, попадая на рубашку. — Спасибо, мам, — простонал Тео, держась за вправленный нос. — Что бы я без тебя делал? Драко окончательно успокоился, видя, как Тео надевает на себя привычную маску весельчака Нотта. Выйдя на платформу, Малфой на секунду остановился, пропуская толпу студентов. Он всматривался в станционные фонари и вспоминал, как впервые вышел из «Хогвартс-экспресса» мальчишкой, полным предвкушения и ожиданий, жаждущим познавать новое. Вдохнув полной грудью влажный лесной воздух, наполненный магией и воспоминаниями, Драко еще раз осмотрел станцию, надеясь, что Поттер с Уизли уже садятся в повозку за воротами территории школы. Не обнаружив «спасателей», он понял, что повторной стычки на перроне не будет. Это хорошо.