Песня со старой кассеты

      Се Лянь вытянул руку, глядя на алый узелок на среднем пальце. Хуа Чэн сказал, что его можно снять, но парень не спешил, эта маленькая нить давала ему маленькую иллюзию безопасности, веру в то, что есть человек, который всегда найдет его. За недели проведенные «по ту сторону» эта вера почти угасла. И вот врывается Сань Лан с безумными глазами, окровавленной рукой и убийственной аурой.       И хоть сейчас уже ничего не изменить, он убедился, что не ошибся в своем выборе.       Се Лянь перевернулся на спину, на глаза попался один из многочисленных «защитных» амулетов, о которых друзья вычитали в книгах, собрали и притащили сюда, даже нарисовали пару знаков мелом. Теперь его комнату можно было счесть за небольшой храм, где он божество, возлегающее на алтаре.       Кстати, пора бы поменять на этом алтаре постельное…       Он несколько дней не вставал с кровати. Его лихорадило, знобило, он метался от краю к краю и много кричал во сне, а иногда боялся засыпать от кошмаров. Лихорадка отступила, но на место истерикам, пришла пустота. Как выжитый фрукт он лежал и почти не реагировал ни на родителей, ни на друзей, ни на Сань Лана.       Он порывался поговорить с ними, хотя бы кивнуть в ответ, но даже мысль об этом отдавалась усталостью и раздражением.       Да и что он может рассказать? Родители не поверят и упекут его в психушку, друзья… они поверят, но не поймут… Сань Лан… Он пожертвовал собой ради его спасения, что случится, если…       Грудь сдавило от боли. Он всхлипнул. Затем еще и еще. Наверное, сегодня он тоже не сможет подняться. — А-Лянь, может, ты хочешь поесть?       Желудок свело от мыслей о еде.        Он повернулся спиной. Мама присела на кровать и поглаживала его по спине. — Милый, доктор сказал, что тебе нужно восстановить силы.       Восстановить силы… Может без сил он станет никому не нужен, и все поймут, как ошибались в нем?       «Никто тебя не поймет также как я…все покинут тебя…» — Ребята принесли тебе гостинцы, хочешь посмотреть?       Он сжал подушку сильнее. Мама убрала руку со спины, испугавшись, что ему неприятны прикосновения.       Но все было наоборот. Он хотел…хотел положить ей голову на колени, как в детстве, обнять её, послушать ее голос.       А сейчас так грубо отвернулся, даже слова сказать не может. Она не заслужила этого…       «Разве могут они представить, хотя бы часть того, что испытываешь ты?» — Уйди! — всхлипнул он.       Не уходи. Не уходи…прошу…останься… прости меня…       Послышался тихий плач. Женщина вышла из комнаты, прикрыв дверь.       Он упал лицом в подушку, стараясь подавить рвущиеся наружу крики.       Грудь нещадно сдавливало и он с трудом дышал.       Почему он не сбежал из этого города в первый же день? Тогда бы…! Тогда бы все это его не касалось…ему было бы все равно! А теперь у него нет сил даже встать с кровати.       Хотелось бы уснуть, но за это время он спал так много, что голова теперь лишь противно гудела. Может стоит поставить сюда телевизор?       Се Лянь в очередной раз повернулся и увидел коробку. Её здесь раньше не было. Она казалась слишком яркой для этой комнаты, голубая обертка с лазурным бантиком. Такое больше было похоже на стиль Цинсюаня.       Он напряг память. Большая часть слов проходило мимо, он даже не слушал, что ему говорили, но мама что-то упоминала, про подарок от друзей.       Наверное, сладости и какая-нибудь открытка с дурацким рисунком. Он никогда не получал таких открыток, но всегда хотел.       Коробка стояла так далеко, сможет ли…не сможет. Для этого придется подняться, сделать как минимум два шага и…это слишком.       Но…ему очень хотелось посмотреть на дурацкую открытку. Что бы там могло быть нарисовано? Котенок? Кролик? Много кроликов?       Об открытке с дурацким рисунком было думать гораздо приятнее, чем обо всем остальном. Может оно и стоит того, чтобы сделать два шага?       Он не торопился. Сел, и даже от такого простого движения голова закружилась.       Поставил ноги на пол. Прохладно. Стоило надеть носки или тапочки.       Он попытался встать, но сразу пожалел об этом и сел обратно, схватившись за голову. Слишком высоко…       Все же эта была дурная идея… Но если он уже совершил такой подвиг, то стоит дотянуться до приза?       Се Лянь сел на пол и решил, что раз не может идти, то вполне может доползти.       Руки уперлись в пол. Раз. Два. Три. Еще немного… Достал!       Он схватил коробку и снова уселся в кровать. Нечто на подобие предвкушения мурашками пронеслось по телу.       Он развязал бантик лазурного цвета и поднял крышку. Ого… Кажется, тут были подарки не только от Цинсюаня.       Но сперва главное! Открытка! Да, та самая за двадцать центов с дурацким рисунком! Только там были не котята и не кролики, а рыбки… Неожиданный выбор, но довольно милый.       Он перевернул открытку и увидел огромный текст, написанный размашистым почерком:       Се-сюн! Если ты читаешь, то это уже добрый знак! Надеюсь, вскоре ты вернешься к нам… Мы все очень скучаем (особенно я). Му Цина посадили с Фэн Синем, чтобы тот подтягивал его по учебе… Спасите… Да, наш всезнайка уже восстановился и снова поправляет учителей, не хватает ему конкуренции, совсем расслабился. Фэн Синь готовится к важному матчу и часто пропадает на тренировках, кстати о спорте… Тут такое было! Ты не поверишь… В школу пришла бывшая девушка Пэй Мина и такую истерику тут устроила… Его лицо нужно было видеть ахаха. У меня все хорошо, брат ничего не узнал и мне вернули карманные (порадуйся за меня, пожалуйста). Ох, и по секрету только тебе расскажу, Хэ-сюн проводил меня до дома и поделился печеньем! Правда с таким жалостливым видом, что я чуть не отказался… Но я расколю эту рыбку, клянусь.       Хуа Чэн просил ничего не писать о нем, но ты не говори. Он не ходит в школу, Хэ-сюн сказал мне (по секрету!!!), что тот сделал себе тату! Я в шоке… Почему мне брат не разрешает… О, и тут есть подарок от него (не от брата ахах, от Сань Лана твоего)       Черт, место заканчивается. В общем, мы все тебя ждем. И обязательно попробуй печенье! Это Му Цин испек! Объедение! Я чуть сам все не слопал пока собирал коробку!       P.S. Открытку покупал Хэ-сюн.       Се Лянь снова чуть не расплакался, пока читал это. Его ждут…его ждут там… И они собрали этот подарок.       Открытка, как он узнал, от Хэ Сюаня. Занятный выбор… Брелок с игрушечной пандой, видимо, от Фэн Синя. Что-то безусловно милое, и в то же время несуразное. Белый вязанный шарф, скорее всего от Цинсюаня. Он был приятным на ощупь и, наверное, очень теплым. Пакет печенья с шоколадной крошкой от Му Цина. Он принюхался и откусил кусочек. И правда объедение… Сейчас бы теплого молока.       Осталась лишь маленька коробочка. Тут и гадать и не пришлось, от кого она. Ее красный цвет и серебристая лента буквально кричали о личности дарителя.       Се Лянь отложил печенье, и взял коробочку дрожащими руками. Любопыство подстегивало его, но он растягивал этот момент, хотел угадать, что увидит там.       Приоткрыл крышку… и удивленно ахнул. Это ведь были те самый коралловые сережки, на которые он засматривался в антикварном. А Сань Лан это запомнил!       Ему казалось, что он держит в руках маленькое сокровище. Провел пальцем по коробочке и закрыл ее. — Мам… — позвал он. Через минуту женщина уже показалась в дверях. — Тебе что-то нужно, милый?       Нужно столько всего… Но начнет он пожалуй с… — Можно…теплого молока с медом?       Растерянность на лице матери сменилось радостью, в глазах скопилась влага, которую она тут же смахнула. — Конечно…конечно…я…я сейчас!       Как бы не была заманчива мысль остаться в кровати. Он больше не мог тянуть.       Поначалу он просто слазил с кровати и сидел, поджав ноги, что-то черкал в тетради, поедал вкуснейшее печенье (может, умолять Му Цина сделать еще?), перечитывал открытку и разглядывал нарисованных рыбок, закрывал глаза и щупал мягкий шарф, игрался с брелком, крутил в руках коралловые сережки, поднося их к свету, где они красиво переливались.       В конце концов он принюхался к своей футболке и потащился в ванную. Мама испугалась, что он торчал там слишком долго. Ему всего лишь понадобилось несколько часов, чтобы отмыть волосы… Сделать короткую стрижку? Но он всегда так гордился своими длинными шелковистыми волосами… Придется отмывать…       На следующий день Се Лянь даже спустился на первый этаж и сделал себе тосты с джемом. Это была победа.       Однако погулять по дому и перекинуться парой фраз с мамой, поздороваться с отцом — это полбеды, но выходить в мир, который такой большой, где так много людей…совершенно другое…       Как известно, если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе.       Мама постучала в дверь. — А-Лянь, к тебе гости, я подумала... — Да, можешь впустить…       Наверное, это Цинсюань, он приходил пару раз, но Се Лянь не хотел никого видеть. Стоит извиниться.       Дерь открылась, Се Лянь занимался тем, чтобы навести хоть какой-то порядок, точнее запихивал разбросанные вещи под кровать.       Не оборачиваясь, кинул: — Привет, Цинсюань. Подожди, секунду… — Как скажешь, гэгэ. Он застыл. По телу пробежал табун мурашек от этого голоса. Парень не мог обернуться, остолбенев как статуя. — А…я…я… — слова превратились в бесформенную кашу. — Сань Лан! — как-то громко выкрикнул он, резко обернувшись и зажмурив глаза. — Гэгэ, неужели я такой страшный? — легкий смешок.       Сказал самый симпатичный парень на планете… Се Лянь зажмурился, вовсе не потому что боялся взглянуть на Хуа Чэна, а из-за стыда…       Дело было в том, что мама все-таки пустила того в комнату неделю назад, непонятно каким образом он ее уболтал, но все же и…       Се Лянь в порыве истерики накричал на него, что-то швырнул, а потом принялся извиниться и плакал. Хуа Чэн и слова ему поперек не сказал, а потом еще гладил по волосам и успокаивал, выслушивая все его нытье. В конечном итоге, парень его просто прогнал…       Он вздохнул и открыл глаза. Хуа Чэн улыбнулся. Он выглядел…измотанным. Кожа бледнее обычного, синяки под глазами и полопавшиеся каппиляры глаз. — Привет… — выпалил он, желая стукнуть себя по лбу. Ничего получше не придумал?! — Привет. — усмехнулся парень. — Вижу, тебе гораздо лучше. Я рад.       Количество неловкости в той комнате зашкаливало. — Я…эм… должен изви… — Не должен. Гэгэ, тогда… это было нормально.       То, что случилось можно назвать как угодно, но не «нормальным». — Я накричал, что-то в тебя кинул и выгнал еще! — Я в порядке, видишь? Если хочешь кричать на меня — кричи, если хочешь побыть один — можешь выгнать, а если надоем — то можешь кинуть в меня что-нибудь.       Се Ляню оставлось только вздохнуть. Этого упрямца невозможно переубедить!       Хуа Чэн молча стоял и, кажется, не собирался помогать ему разбавить эту смущающую атмосферу. — Я слышал ты сделал тату. — Кажется, я просил кого-то не говорить.       Ой, точно… Цинсюань писал же об этом! — Тогда…могу я посмотреть? — говорить о насущном до жути не хотелось, кошмары и без того мучали каждую ночь.       Хуа Чэн наклонил голову, хитро улыбаясь. — Покажу, но… если гэгэ исполнит мою просьбу.       Се Лянь нахмурился. Сань Лан попросит рассказать, что случилось на той стороне, пока его не было? О встрече с белым демоном?       Хуа Чэн заметил его замешательство и пояснил: — Прогуляемся?       Парень удивился, а затем задумался, как же он пойдет на улицу. — Я не уверен, что восстановился настолько…       Сань Лан задумался, а затем кивнул. — Ты прав, гэгэ. На улице холодно и можно простудиться. Устроим пикник прямо здесь! — Пикник?       Парень кивнул и принес из коридора корзинку. — Твоя мама пустила меня при условии, что ты поешь.       Се Лянь рассмеялся. Впервые за столько времени, но он просто не мог сдержаться. Непосредственность Хуа Чэна не могла оставить его равнодушным.       Парень расстели покрывало на полу и достал плед. — Гэгэ, иди сюда. — школьник обмотал его как мумию, что со стороны выглядело довольно забавно.       Они уселись на покрывало, Хуа Чэн достал контейнер с сэндвичами и термос.       Се Лянь нахмурился. Он вдруг испугался, что не сможет сделать ни кусочка. Сань Лан взмолился: — Гэгэ, если ты не поешь, меня к тебе больше никогда не подпустят, моя судьба в твоих руках.       Се Лянь прыснул со смеху, хватая сэндвич. — Так уж и быть. Я спасу тебя.       Это было потрясающе… Вроде и хлеб с овощами и ветчиной, но он просто не мог остановиться и еле успевал пережевывать. Хотя удивляться нечему, он почти сутки ничего не ел.       Хуа Чэн клялся, что не хочет и поел перед выходом, но Се Лянь заставил его взять несчастный сэндвич и есть вдвоем.       Когда с нехитрым обедом (ужином?) было покончено, он вспомнил об… — Я просьбу выполнил, твоя очередь.       Хуа Чэн усмехнулся, поднима рукав красного свитера. — Ого… — только и смог выдавить Се Лянь.       Предплечье теперь украшали изящные рисунки бабочек и красных нитей, тянущихся почти до самой ладони. — Это прекрасно...       Парень, не задумываясь прикоснулся к коже и провел пальцем вниз по рисунку. Хуа Чэн прерывисто вздохнул.       Взгляд зацепился за… красный узелок на среднем пальце. Точно такой же как у него.Щеки почему-то обдало жаром. — Ты его носишь! Аахахх… я вот тоже не снимал…       Хуа Чэн кивнул, закатывая рукав обратно. — Думаю, он…милый. — Да…тоже так думаю…       Несколько часов они провели в разговорах ни о чем. Хуа Чэн ни разу не вспомнил о произошедшем, а Се Лянь был рад хоть на какое-то время забыть.       Хуа Чэн заметил, что Се Ляня уже клонит в сон. — Я пойду, гэгэ. Уже поздно.       Парень простонал: — Уже? Черт… Так быстро… — Мы еще увидимся.       Провожая гостя, Се Лянь вдруг вспомнил и крикнул уже вслед удаляющейся фигуре. — Сань Лан, я забыл поблагодарить тебя за подарок!       Тот обернулся и помахал ему. — Не за что, гэгэ. Все равно тот черт содрал с меня за дурацкий шар втридорога!       Се Лянь действительно устал, но был рад этому. Может и сон будет спокойнее.       Однако стоило ему лечь на кровать, как комната сменилась лесом. Очень знакомым лесом…       Все внутри похолодело. Не то, чтобы он не знал, что это случится. Но так скоро… — Сянлэ, ты же не забыл о нашем уговоре?       Он резко обернулся, прожигая демона ненавистным взглядом. — Не забыл. — процедил он. — Славно, а то я уже испугался, что твой мальчишка тебя не отпустит. Способный паренек…       Хотелось от души ударить тварь. — Не смей его трогать!       Демон только рассмеялся. — Ох, какие мы яростные. Но я не нарушаю уговора, пока ты ему следуешь. Начнем, где нас прервали? — демон взял юношу за руку, передавая духовные силы. — Пламя на ладони.