Лилия

Ранее. Лин Куэй. Мрак и холод — вот так можно было описать Лин Куэй сегодня. Каждый воин держался тени, пёстрый закат на небе, написанный красными и оранжевыми красками, поглощался тьмой клана, которая была намного сильнее и заметнее, чем в обычные дни. Ни единого звука, что тишина, казалось, звенела сама по себе, пытаясь не оставить крепость в вакууме. Бойцы боялись этого молчания. Ведь если тишину начнут рассекать звуки чьих-то шагов, то можно сказать точно — это Би-Хан. Грандмастера называли братом тени. Его передвижение по клану видели лишь единицы: патрульные, приближённые бойцы и старейшины могли встретить Би-Хана вне тренировок или боёв. Для всех остальных он казался легендой, нежели тем, кого можно увидеть тогда, когда он не отдаёт приказы. Саб Зиро будто сам был частью темных закаулков. Но иногда его шаги становятся слышны. В воздухе начинает витать отчётливый запах мороза. По стенам рисуется иней и всё замирает. И каждый понимал без слов — Великий мастер разозлен. И сегодня коридоры вздрагивали от шагов и холодного воздуха. Причину же вычислить очень легко: последний бой, забравший довольно большое количество бойцов, заставил многих взбодриться… и впервые за несколько веков начать беспокоиться за судьбу клана. Но никто не стал бы произносить это вслух, ведь любое сомнение в силе Лин Куэй считалось слабостью, а слабость Великий мастер не прощал. Мужчина, за которым шла линия инея, а по рукам расползался лёд, занял своё место, смотря в одну точку на столе. Он затяжно думал о нынешней ситуации, будто совсем игнорируя совет, который он самолично созвал. — Моё решение, — криомант прервался, смотря на каждого из старейшин темнотой своих глаз, — насчёт вашей идеи, — в комнате резко стало тесно. — Через неделю девушки должны стоять возле ледяных пещер. Критерии вы знаете. Раз осмелились вынести это предложение в совет, значит и примерные кандидатки отобраны. Выполняйте. Цзинхэ и Жэньфэнь переглянулись, но они даже не успели ответить, как Грандмастер продолжил: — Я не принимаю их в клан. Они — лишь проба. Эксперимент, — Би-Хан мрачно хмыкнул, оценивая свои слова. — Если хоть одна из них поставит под сомнение моё решение, то «лагерь» будет расформирован. Вы же понесете наказание. Всё ясно? — Да, Мастер.

***

Сейчас. Прошло всего несколько часов от их выезда из бамбукового леса деревни Ванхуагоу. Начался медленный рассвет, не дающий ей даже частичку бодрости. Глаза самовольно слипались, но Юнь упорно пыталась разглядеть в обстановке за окном кареты хоть что-то интересное, кроме однотипных деревьев и кустов. Ехали они не по главным дорогам, и было ясно, почему. Запряжённая конями карета посреди городов — явно необычное явление, а им не нужно было лишнее внимание. Но рельеф бездорожья был прекрасно ощутим на каждой кочке на их пути. После них девушка просыпалась и обхватывала себя руками, чувствуя, как тело обволакивает неприятная бодрость, которую она так долго ждала. — ...Ехать нам неделю, учитывая остановки. Будем тренироваться, есть и спать, а дальше — снова в путь. — А почему бы нам не телепортироваться с помощью вашего камня? — Сакура сомкнула руки в замок, расправляя плечи. — Он не сможет перенести девятнадцать человек. Его максимум — только три. Был бы я моложе, смог бы перенести и больше людей с помощью развитой криомантии, но увы. Будем добираться старым способом. Сакура кивнула, поплотнее натягивая капюшон на голову. Ян Цзинхэ задумчиво проследил за её движением. Мао даже не заметила образовавшейся тишины. Она застряла в своих мыслях, но контролировала каждое действие, чтобы не выдать себя, ведь язык тела всегда передаёт истину лучше слов. В особенности тогда, когда за ней пристально наблюдает старик. «Ян Цзинхэ действительно не спускает с меня глаз. Может, он уже всё знает и везёт меня на виселицу? — девушка насторожилась, боковым зрением захватывая старца. — Ну что же ты так на меня смотришь?» Старейшина хмыкнул себе что-то под нос и наконец отвёл от неё взгляд, думая о том, что он хотел сказать. Предпочтя молчать, Цзинхэ начал потирать фаланги пальцев. За окном закат раскрасил небо. Оранжевые клёны сливались с ним в единый цвет осени, который Юнь уже надоедал. Прошёл только один день от недели, а пережить её и не покончить с миссией раньше времени, казалось, становилось только сложнее, хотя чародейка была сильнее всего была устойчива от таких поражений. Она слышала, как птицы, оставшиеся на зиму, что-то слабо щебетали им вслед, пытаясь усыпить. «Втереться в доверие... — девушка поморщилась, слегка вздрогнув. — Как это сделать, не пытаясь залезть ему в кровать?» Одна такая мысль шатала её гордость, словно используя этот способ она начнёт терять свою честь. Хотя о какой чести может идти речь, если Юнь давно потеряла и её, когда пошла на путь шпионки, служащей Чёрным лилиям беспрекословно? «Стать одной из лучших. Выделиться и добиться доверия идеальным выполнением миссий, — наёмница, подпирая подбородок согнутой в запястье ладонью, улыбнулась своему едва заметному отражению в окне. — Придётся попотеть.»

***

Два дня спустя. Сидя у пылающего костра, она невольно массировала свою шею, затёкшую от непрерывной поездки. Их первая остановка произошла только сейчас, в ночь. Её разбудили, заставили вылезти из кареты и сесть возле костра. Сонно смотря на пылающие язычки огня, Юнь думала обо всём, что ей предстояло и что она оставила в провинции Шаньси. Мао Фэн несколько дней назад плакала у неё на плече, попутно проклиная Лин Куэй. Она ненавидела их до скрежета зубов, а весть о том, что девушка, которая ей дорога, сольётся с ними ради задания, проберётся в самое гнездо тех, кого женщина хотела истребить до последнего воина, опустила её руки. Мао Юнь до сих пор чувствовала запах Фэн в своём носу, а пламя в костре вырисовывало её силуэт, такой схожий с ней настоящей. Шатенка опустила голову на согнутые колени и обхватила себя руками. — Принести плед? — Вишня подошла к ней и слегка нагнулась, чтобы посмотреть ей в лицо. — Нет, — лучница подняла глаза на неё, не меняя своего холодного выражения, которое она сохраняла всю поездку. — Отбой через тридцать минут. Не засиживайся, — ученица зашуршала травой, по которой пошла от неё в другую сторону. «Такая добрая ты только сейчас. Как только пронюхаешь, что доверия и уважения Би-Хана на всех не хватит, то сразу же начнёшь мутить воду. Не только ты. Все, — чародейка нахмурилась, осматривая каждую ученицу. От пледа она отказалась ради сохранения своей непоколебимой гордости. — Возможно, я в том числе.»

***

Недалеко от крепости Лин Куэй. Подняться в горку наполненные кареты не могли, поэтому все шли пешком. На вершинах гор Тайханшань уже началась самая суровая зима: слабая метель била в лицо и щипала открытые участки кожи. Фукумэн и капюшон не спасали ситуацию — она не переставала дрожать, обхватывая себя руками и мысленно моля о том, чтобы холод хотя бы на секунду прекратил колотить её тело огромной ледяной плетью. Её бок слегка кольнуло. Впервые за всю жизнь девушка настолько безответственно относилась к своим ранам. Хотя, это ранение выглядело больше как заживший ожог от горячего пара: пятно, которое заметно выделялось из всего цвета кожи и имело коричневатую и рваную, судя по всему из-за удара магическим заклинанием, «оконтовку» по краям. Но помимо признаков обычного ожога, там также были неровности, словно кожа срослась после глубокого пореза, а самое главное —постоянный иней по всей поверхности раны. И это весомый повод волноваться, но лучница решила пока что следить за проблемой самостоятельно. Тем более, уходя на задание из клана, она прекрасно понимала, что не сможет больше воспользоваться целебной магией Чёрных лилий, да и если бы была возможность — не использовала бы её, потому как эта магия у них очень ценная. Зачем тратить на это ресурсы, которые как никогда нужны в военное время? И шатенка совсем не хотела, чтобы Мао Фэн беспокоилась о ней. Мао Юнь взглянула вдаль. Метель усилилась, потому и разглядеть что-то дальше двух метров абсолютно не удавалось. — Погода ухудшается! Мы не сможем довести кареты, придётся оставить их здесь! — один из конюшних пытался перекричать ветер, чтобы Ян Цзинхэ смог его услышать. — Ведите лошадей в крепость! Девушки — за мной! — старейшина махнул рукой, чтобы за ним начали следовать. Шпионка натянула капюшон с меховым краем ещё сильнее, чтобы укрыться от ледяного потока воздуха, бьющего по её телу сильнее, чем электрический ток. Она резко ухватилась взглядом за свои руки и чуть не упала, едва не поскользнувшись на ледяной поверхности, которая застелила землю. По ладоням, дрожащим от холода, рисовался чёткий иней, словно по стеклу, морозя фаланги, ставшие голубыми. Кисти и пальцы рук больше не хотели двигаться и поддаваться сигналам её мозга, потихоньку начинавшему бить тревогу об обморожении. Но это было не оно, а что-то другое, намного хуже. «Что это?» — чародейка ужаснулась, но не подала виду, натягивая рукава по самые подушечки пальцев. Левый бок снова кольнуло болью, от чего она стиснула зубы. Её взгляд ухватился за Ян Цзинхэ, а ноги, до этого не желавшие слушаться, начали передвигаться быстрее, чтобы догнать его. Освободив застёгнутый ранее плащ, девушка натянула ткань обмёрзшими пальцами, закрывая своё тело от ветра. Старейшина, до этого разговаривавший с Жэньфэнем, бросил взгляд на свою подоспевшую ученицу. В особенности он отметил странный вид её рук, карими глазами бегая по узорам. — Нужно идти быстрее. Все начинают замерзать, — Ян Цзинхэ обратился к Чэнь Жэньфэню, который, проследив за взглядом своего коллеги, тут же ускорился и показал жестом сделать то же самое другим.

***

Им не дали отогреться. Тут же образовался прямой строй. Все они синхронно выпрямили спины и завели руки за спину, приподняв подбородки к потолку. Каждая скрыла лицо по жесту Чэнь Жэньфэня. Зоркий взгляд Юнь плутал по каждому углу большого зала, обвитым серым и холодным камнем. На стене, слегка выше входной двери, аккуратными движениями кисти белой краски был выведен символ клана Лин Куэй. Никаких подтёков и лишних линий — только чёткий рисунок, словно его рисовал не человек, а кто-то намного идеальнее. Редкие цветы тоже не имели свободы. Бонсай, что обычно рос как себе угодно, здесь был больше прямым, чем изогнутым. Его ветки всё также тянулись вверх, заканчиваясь пушистыми, тёмно-зелёными пучками, но от чёткости ствола она поёжилась, будто даже растения в клане росли по желанию Би-Хана. — День добрый, — неизвестный голос заставил вернуть её взгляд на старейшин. Среди них появился, кажется, один из воинов Лин Куэй, но его одежда была слегка видоизменённая. Скорее всего, он имел звание повыше, чем просто обычный рядовой солдат. От мужчины сквозило напряжением и раздражением. Значит, он один из тех, кто такие изменения в традициях клана не принимал. — Приветствую всех новоприбывших. Я глава вашей группы на следующие семь дней… теста. Ко мне нужно обращаться на «командир», громко и чётко. Это ясно? Да, командир! — Так-то лучше, — он хмыкнул, оценивая всех цепким взглядом. — Не думайте, что вы прошли весь путь, чтобы называться одними из нас. Это только начало, — старший воин сложил руки за спиной, начиная обхаживать комнату. — Чтобы понять, заслуживаете ли вы идти дальше, вы должны пройти, так скажем, тесты. Только после них вы вернётесь к обучению и окончательно его закончите. И тогда вас будет ждать уже настоящее испытание, абсолютно не сравнимое с тем, что будет происходить сейчас. Мао Юнь затянулась воздухом, который даже в крепости был холоден для её лёгких. До сих пор не пришедшие в себя каменные и ледяные руки, которые она переплела между собой за своей спиной, ощущались как твёрдый камень. Она потеряла в них осязание. «Боюсь представить, что это может быть, — девушка моргнула, понимая, к чему это возможно приведёт. — За недееспособность меня могут выпнуть из Лин Куэй быстрее, чем я успею обосноваться. Нужно скорее избавляться от этой проблемы.» — Ваш первый тест будет проходить неделю. В дни, когда вы сами того не ожидаете, вас будут ждать испытания, проверяющие вас. Сдадитесь — вы не достойны. Девушка моргнула, представляя, что её может ждать. — Вопросы? — Командир, у меня! — шпионка приподняла руку, испытующе смотря на её временного командира. — Когда мы удостоимся встретиться с Великим мастером Саб Зиро? — О-о, какая любопытная и нетерпеливая, — его ухмылка вызывала смешанные чувства, от которых ей становилось гадко. — Встреча с Великим мастером светит только тем, кто пройдёт все испытания. Хотя даже те, кто прошли вступительные тесты, могут не выдержать и месяца в великом Лин Куэй. Так что ваша встреча с Грандмастером содержит огромное «но»… Ещё вопросы?! Нет, командир! — Отлично, — мужчина вновь улыбнулся. — Все за мной! Ряд развернулся в его сторону, Юнь оказалась первой. Зашагав за ним, она всё также держала осанку и ступала ровно след в след своему командиру.

***

Эту ночь они проведут в пристройке Лин Куэй. Она находилась довольно далеко, что доставляло ей большие сложности. «Придётся в любом случае связать себя узами и клятвами с Лин Куэй. По другому пробраться в их клан способов нет,» — Юнь вздохнула, осматривая свою кровать, у которой даже не было каркаса — лишь холодный пол под тонким матрасом. Недавно объявили отбой. Только одна девушка до сих пор не устроилась на своей «удобной» лежанке, всё думая о том, что ей предстояло здесь пережить. Резкая боль в голове отозвалась писком в ушах, который невозможно было унять. Шпионка схватилась за голову и зажмурилась, видя в темноте своих глаз чужие воспоминания. Ей стало очень холодно даже под довольно тёплым одеялом, от чего шатенка съёжилась в комок, пытаясь хоть как-то согреться в этих простынях. Воспоминания принадлежали Юйлань. Она видела в них лёд в её руках. Криомантию, неподконтрольную ей. Головная боль усилилась, заставляя наёмницу чуть ли не выть от неё. Пальцы на руках онемели, и девушка вдруг вспомнила о том, как они выглядели в метель. «Я даже не удосужилась проверить их вновь, — Мао Юнь через силу открыла пульсирующие глаза и посмотрела на свои ледяные ладони, покрытые едва заметным инеем. Он был слабее, чем в прошлый раз, но всё же присутствовал, заставляя её руки дрожать. — Сука.» Она лежала на самом краю ряда, а рядом с ней стояла чаша для огня, который с каждым мигом, казалось, затухал. Девушка встала со своего спального места и подошла к пламени, поднося руки к нему, чуть ли не касаясь пальцами оранжевых язычков, отражающих приятный глазу цвет. Это помогло. Лёд на её руках потрескался и осыпался в огонь, словно был лишь слоем на ладонях. Мелкие частицы инея заставили пламя шипеть и тянуться к чужим кистям, пытаясь обжечь их и обхватить своим жаром. «Я не могу оставлять это на самотёк, — шатенка постояла возле кострища ещё немного, чтобы убедиться в том, что руки теперь не покроются новым слоем льда, а потом заняла матрас, пытаясь встретить сон. — После того, как меня ранил Ян Цзинхэ, все пошло наперекосяк. Особенно всё ухудшилось, когда я забрала воспоминания у Юйлань...» Юнь легла, укрываясь тонким одеялом. Её голова всё ещё болела, но из-за мыслей, которые она внезапно начала прокручивать в ней, девушка ощущала, как кипел её мозг. «Юйлань — криомантка, это ясно. Но что, если с воспоминаниями я забрала и частичку её силы, от чего эта рана теперь подействовала на меня, как на новый ресурс для распространения сил льда? — шпионка нахмурилась, округлив глаза. Она не верила. Это слишком глупое предположение. — Как это может быть возможным?»

***

Утро было гадким. Она уже стояла в ряду, на улице, одетая в униформу, которую им выдали на время: чёрная одежда, японский фукумэн с капюшоном и ничего, что могло бросаться в глаза. Так были наряжены все, из-за чего и определить, кто кем был, становилось намного тяжелее. Холодный гул ветра с ледяными пейзажами хребтов Тайханшань заменил привычное щебетание птиц в чаще лесов гор Хэншань. Здесь зима раскрывалась в полной мере: вчерашняя метель, утренний снегопад, снежинки которого морозили лицо хуже, чем если бы к ним приложили лёд, и сугробы, поглощающие ноги и липнувшие к ним, как смола к рукам. Благо, что форма предполагала своеобразные перчатки без пальцев, от чего руки не ощущались как груда снега. — Что же, женщины, — командир улыбнулся, выделив это слово неприязнью, — не сказал бы, что утро будет добрым. Ваш первый тест начинается. Скажу вкратце, он будет проходить в пещере за вами. Я уверен, что вы обратили на неё своё внимание, — мужчина обошёл ряд, махнув рукой, чтобы все начали следовать за ним. — Ни нормального сна, так как там нет таких удобств, ни еды, ведь во льдах пещеры явно не будет расти что-то съедобное, ни удобных условий. Никакого комфорта и сожаления к вам. Все семь дней вы не только должны продержаться, но и суметь найти выход, а их несколько. Поверьте, у вас есть множество способов, дающих возможность продержаться без пропитания и сна целую неделю, вам стоит лишь догадаться, какие же они, — вновь улыбка, пронзающая её последние оставшиеся нервы. — В пещере вас ждёт невыносимый холод и ловушки, которые могут изначально показаться даже безопасными. Каждый ваш шаг может стать последним. Всем всё ясно? Да, командир! — Тогда выполнять! Есть, командир!

***

Первый день. Мао Юнь, ещё только заходя в пещеру, начинала считать минуты, но потом эти минуты превращались в часы. Время здесь текло медленно. Единственное, чем она могла любоваться, так это ледяной коркой поверх чёрного камня, сосульками, плавно стекающими с «потолка», которые в любой момент могли упасть ей на голову, неизвестно откуда взявшимся снегом и мрачной тишиной. Начинали слышаться звуки, выдуманные её мозгом для того, чтобы не сойти с ума. Её глаза не могли сфокусироваться на чем-то определённом, постоянно метаясь от одной гладкой поверхности льда к другой. Холод не чувствовался, так как Юнь вполне была закалённой и могла выдерживать подобное и по нескольку дней, но после недавней ситуации с её руками, объяснения которой она не могла дать до сих пор, девушка начала слегка сомневаться. Шатенка пару раз останавливалась на медитации, делая это на свой страх и риск, ведь она не знала, что с ней может случиться. Встреча с другими ученицами? Что можно ожидать от них?

***

Второй день. Так как спать было невозможно, как и сказал командир, девушка спасалась медитированием максимум на два часа, так как больше она позволить себе не могла из-за странного желания прийти к выходу первой. Выделят ли её за это? Голова трещала, а нос и трахею жгло, словно воздух резко стал холоднее. Пространство становилось всё меньше, от чего Мао Юнь держалась середины, будто это помогло бы не застрять в этой пещере. Однако, проход стал ещё уже, потому дыхание девушки участилось, приобрело рваное звучание. Сердце забилось во всю силу, било по рёбрам. Шатенка услышала мягкий звук механизма, едва различимый даже в глухой тишине. Она не успела заметить странно прямые стены для пещеры: они резко сомкнули её между собой, больно сжимая грудь. Из лучницы выбился последний воздух, ладони упёрлись в холодный камень, а наступающая паника, которую девушка всеми силами пыталась подавить в себе, заставила зажмурить глаза и пытаться сделать вдох сжатыми от страха лёгкими. — Твою-то ма-а-ать... — чародейка жалобно зажмурилась, пытаясь прежде понять, как себя успокоить. «Давно забытая» клаустрофобия решила вернуться к ней. Пот начал стекать по спине, а ей казалось, что это бегали черви и насекомые, пытаясь найти в ней хоть какое-то привлекательное место для убежища. Холодный воздух резко окатил с ног до головы, словно ведро ледяной воды, но это не помогло ей, а лишь заставило рвано глотать пар от инея, внезапно образовавшегося под её ладонями. Сердце забилось быстрее, ударяя своим стуком ближайшие к нему лёгкие. Пульс стал слышен в ушах, мурашки посыпались по телу быстрее, чем незапланированный дождь осенью. Она открыла глаза, запрокинула голову вверх, будто это даст ей больше кислорода. Однако, это делало только хуже: Юнь пыталась захватить ртом больше воздуха, чем ей нужно. Девушка вновь зажмурилась, жаловливо застонав от страха, который дрожал где-то в диафрагме. Ладони инстинктивно попытались отодвинуть от себя стену, толкая её вперёд, но в итоге это действие сделало только хуже. Пол под ногами внезапно исчез, открывая под собой яму с шипами. Мао Юнь раскрыла глаза, уже готовясь к падению, но продолжила висеть между двумя механизмами. Они держали её тело между собой очень плотно. Под руками появилось что-то холодное, трещащее, заставляющее руки неметь. Шатенка посмотрела на свои ладони: под ними, протягиваясь мелкими ледяными иглами и узорами, которые закручивались как молодые папоротники, появился иней. Пар от него тянулся к её лицу, обволакивая его, как густой дым. «Что за… — Мао подняла брови и округлила глаза этому явлению. — Это я сделала?!» В этот момент даже успокоилось её судорожное дыхание. Она подняла руки к лицу, взглядом непонимания смотря на них. Словно они не принадлежали ей. На стене, сопровождаясь мерзким для ушей скрипом, схожим со звуком скрипки в руках неопытного музыканта, вывелась хаотичная, острая, заметно выделяющаяся среди темных каменных кирпичей надпись из инея. Девушка дернулась, покрылась мурашками и тут же взглянула на слова, которые, кажется, были посланы ей: «Твои страхи — то, чего в Великом Лин Куэй не ждут». — Сука, — воительница сщурила глаза и вздохнула с новыми силами, начиная передвигаться за счёт рук. Она стёрла со стены свежий иней своим телом. Минуты шли быстро. Девушка смещалась вправо, но никак не видела прогресса своих стараний, оглядываясь в сторону выхода из этой ловушки. Кажется, даже клаустрофобия слегка успокоилась, давая место инстинкту самосохранения. «Его у меня нет, раз я здесь, — Мао Юнь усмехнулась и выдохнула весь воздух из лёгких, вновь начиная ладонями толкаться в сторону. — Именно это Си Шэнь во мне и ценит.» «Медленно». Выведенные на сыром камне морозные буквы заставили её нахмуриться и начать осозновать ситуацию. Шатенка задвигалась быстрее, чем было до этого, рискуя упасть на острые шипы. Механизмы резко дернулись. Чародейка пальцами пыталась вцепиться в неровные края кирпичей, одновременно стараясь держать себя в спокойствии. «Стены медленно расходятся. Если я не успею, то упаду в шипы.» Карие глаза заходили по поверхности кладки. Она приметила несколько уступов, за которые в теории могла зацепиться, и тем самым продвинуться к безопасному краю. Стены медленно освободили её от тисков, от чего Мао Юнь тут же вцепилась в ближайший выглядывающий кирпич, который заранее запомнила, а ногами встала на противоположную стену, нависая над пропастью. Аккуратно повернувшись спиной к потолку, лучница оттолкнулась ногами и сделала большой рывок ко второму выступу. Под пальцами чувствовалась грязь и едва приметная трещина. Внезапно, край кирпича отвалился. Шатенка вскрикнула, потеряв опору в ногах, и повисла, держась за ненадежный камень. Он трескался на глазах. Мао, очень рискуя упасть, начала раскачиваться за счёт ног в сторону третьего, довольно дальнего, но безопасного места. Стены начинали разъезжаться быстрее, от чего времени становилось гораздо меньше. Девушка прыгнула. Она зацепилась пальцами за неровную кладку, тут же ставя ноги на эту же стену. — Фу-у-ух… — Юнь с улыбкой выдохнула и наконец-то расслабилась, ведь спокойный пол, продолжающий её путь, был в шаге от нее. Но облегчение было недолгим. Кирпич треснул и оторвался от общей стены, захватив за собой и пальцы воительницы. Её ноги соскользнули, но остались на поверхности, чем она быстро воспользовалась и оттолкнулась, прыгнув к безопасному краю. Спокойно. Юнь спокойно легла на пол во льду, пытаясь отдышаться и отбиться от лап паники, которая только что чуть не забрала её жизнь. Открыв глаза, девушка вновь подняла руки над своим лицом, чтобы взглянуть на них внимательнее, снимая с большого пальца подобие перчаток. Она жадно пыталась найти какую то зацепку, хоть что-то, что ответило бы на внутренний вопрос: «Что это, блять, было?» Но пальцы отличались только едва заметным алым блеском и мелкими порезами от взаимодействия с острым и холодным камнем, что абсолютно нормальное явление. Они были такими, какими Юнь их обычно видела. Смирившись, девушка поднялась с пола и обернулась назад. Путь продолжался дальше, а рассмотреть, что там именно, не удавалось. По пещере ходил глубокий туман.

***

Пятый день. Эта пещера не знала конца. Её ноги начинали пульсировать, даже не смотря на то, что Мао Юнь останавливалась, чтобы помедитировать. Но даже медитации не спасали её от потребности во сне, которая росла с каждым шагом, делая девушку гораздо медленнее. Голод отзывался в желудке тяжелым камнем и пустотой. От этой пустоты она не могла идти, не держа руки на животе. Шатенка начала слышать звуки, которых здесь точно быть не должно, слегка вздрагивала, оборачивалась назад, в темноту, но видела только блестящий голубой лёд, обволакивающий всю пещеру. В её голове каждый час возникала только одна мысль: «Я схожу с ума». В горле сохло. Она прикрывала рот, чтобы закашляться и согнуться пополам от боли в лёгких. Холодный воздух делал своё, но тело даже перестало отзываться на холод, словно онемело. Ей оставалось всего два дня — шпионка считала. Но у пещеры не было конца. Так Юнь думала, пока не врезалась в резкий поворот, ударившись головой об поверхность морозного льда. Взявшись руками за ушибленное место, девушка взглянула вправо. И без того густой туман усиливался в этом проходе настолько, что был уже похож на едкий дым, в котором легче легкого затеряться и вообще забыть, для чего она здесь. А поверхность льда стала до того блестящей, что, возможно, обратилась отличным полем для падения. После хорошего удара Юнь за эти три дня впервые пришла в себя, почувствовала дрожь по всему телу и ненормальную бодрость. Её глаза начали нормально анализировать и обрабатывать всё в мыслях. Шпионка зацепилась за очертания каких-то растений. «Твою мать, это что, галлюциногенные цветы?» Она сжала стену, за которую держалась, отчаянно набирая воздуха в лёгкие. Её глаз слегка дёрнулся, когда наёмница пыталась просчитать, насколько будет длинный путь. «Хотя бы какую-то часть пути я могу продержаться без побочек, если задержу дыхание, — Мао Юнь глубоко выдохнула и медленно начала вдыхать воздух обратно. — Продержусь.» Когда она задержала дыхание, сердце начало биться громче и отчаяннее, словно пытаясь добиться до самой хозяйки. В горле встала пробка, которая давила на трахею и заставляла лёгкие пульсировать. Шпионка шагнула в лабиринт, слегка щурясь и всё также держа свои плечи в руках. Девушка шагала под своё сердцебиение, иногда контролируя равновесие, чтобы не поскользнуться на довольно скользкой поверхности. Она старалась держать дыхание, ведь понимала, что если вдохнет, то власть над её мыслями будет уже не у мозга, а у глаз и ушей. Взору предстали множественные цветы, от которых мягко и незаметно тянулся шлейф тумана, цвет которого начинался с белых нот и заканчивался едва заметными, пурпурными и блестящими. Туман был настолько густ, что слепил и щипал её и так слабые без сна глаза. Резкий поворот. Юнь элегантно ухватилась за изгиб стены, с полным превосходством поддерживая своё тело от падений. Шатенка переставляла пальцами так, будто составляла свой язык из жестов на ледяной поверхности всей пещеры. Почувствовав очередной прилив сил из-за пульсирующего ушиба на голове, чародейка ковыляла ногами дальше намного быстрее и бодрее. Однако, спустя минуты две, лёгкие начинали лопаться, как горячий попкорн. Наёмница не могла больше держать их без воздуха, было ощущение, что в них собрался едкий дым, от которого она скоро согнётся в кашле. Девушка пыталась гнуть свою планку до последнего. Её ладонь опустилась на стену рядом, чтобы иметь опору для передвижения. Сердце застучало по рёбрам ещё сильнее, словно ломая их, лишь бы остановить Юнь. Чародейка остановилась, опустила туловище, что глазам предстал только пол с опавшими лепестками галлюциногенных цветов. Язык сомкнулся, поднялся к небу, самовольно не пропускал даже частичку воздуха, а в горле собралась желчь, от которой магичка поморщилась, зажмурив глаза. Не выдержав, она судорожно вдохнула полные лёгкие и тут же закашлялась от резкости воздуха, подпитанного ароматом цветов, чувствуя, как теперь ей больно дышать. Выстроив спокойное дыхание, девушка выпрямилась, встряхивая голову. Сейчас Мао вдоволь надышалась этой дрянью, поэтому, не думая ни секунды, шпионка достала из ножен нож для самообороны, который им выдали ещё при входе. Ей не хотелось быть не готовой к тому, что эти грёбаные цветы смогут достать из закаулков её мозга. Шагая примерно минут десять, Юнь ничего не встретила кроме резких поворотов и своего мутного состояния. Единственное, что проявилось хорошо, так это головокружение. И странные мысли. «Тот иней на стене исходил от моих рук, — она начала перебирать логичные доводы, но всё также не могла понять, почему из её пальцев резко выпустились крупицы льда. — Это же просто невозможно… Как это могла сделать я?» Пространство вокруг начало темнеть и слегка покачиваться, но девушка этого не замечала, сверля глазами пол, по которому шатенка шла по строго выведенной мозгом линии. Её брови самовольно дёрнулись вверх. «Криомантия появлятся с рождения и только в том случае, если хотя бы один из родителей криомант. Мои…» — Твоих даже рядом не было, детка. Юнь вздрогнула и остановилась. По телу прошлась волна мурашек, а следом разлился жар, который вызывал желание прилипнуть ко льду, чтобы его унять. Этот до жути знакомый и успокаивающий голос впервые заставил её замереть в страхе. Девушка резко подняла глаза. Мао Фэн. Огромные тени под глазами от недосыпа, обкусанные от стресса губы и неаккуратный пучок из чёрных, густых и жёстких волос — всё в ней кричало о бесонных ночах. В нос ударил её запах, который Мао Юнь всего неделю назад вдыхала во все лёгкие, уткнувшись в женское плечо, скрытое медицинским белым халатом, уже насквозь пропахшим железом. И даже в этом шлейфе крови и спирта, который Фэн несла за собой несколько лет, заставляя раненных насмерть бойцов вновь ходить, лучница видела что-то родное. В её движениях чувствовались доброта и спокойствие, которыми она могла усмирить даже скрытый гнев Юнь. Женщина только раскрыла объятия с этой невозможной, лучезарной, как солнце посреди туч улыбкой, но уже могла разрушить те преграды, которые шпионка крепко выстроила по пути к своему сердцу. Однако, наёмница всё ещё помнила о галлюциногенных цветах. И как бы ей ни хотелось сжать женскую фигуру в своих руках до хруста костей, с места она не сдвинулась, внимательно следя за движениями галлюцинации. — Ну же, — голос, который исходил не от Фэн, прозвучал везде, окружая её эхом. — Или ты впервые поняла, что она тоже тебя бросит? Юнь задержала дыхание, когда увидела точную копию себя. Она прошла мимо неё, словно поток морозного ветра, оставляя за собой лишь мерзкие мурашки по телу и ком в горле, который шпионка сглотнуть не могла. Рукоятка ножа стала холоднее под её ладонью. Но даже когда тело начало изводить напряжением, чародейка всё также стояла на месте, словно ноги срослись с ледяным полом. Она такая… обычная. Она не знала, какого это быть замученной ежедневными тренировками. Её тело не славилось шрамами, отражающими истории всех боев и опасных вылазок. На ней мялась рубашка в красную клетку и джинсы, а не униформа, которая своей жёсткой тканью протирала дыры на коже с синяками. Лицо этой девушки было мягче и приятнее, оно не показывало, через что ей пришлось пройти, убивая тысячи людей по одному только приказу. Она не видела во снах лица всех тех, в ком застревал её нож. У неё в мыслях витали обычные страхи, она позволяла себе бояться чего-то и не винила себя за это. Взгляд копии, полный ненависти и скрытой обиды, заставил силуэт Мао Фэн блекнуть и сереть. Копия жгла её своими глазами, позволяла себе эмоции, что для настоящей Юнь было непозволительной роскошью. Лекарь обняла себя руками, словно ей стало очень холодно. Её тело покрылось инеем. Лучница не выдержала своих эмоций. Нож в ладони тут же метнулся в сторону двойника с идеальной меткостью, рассекая воздух своей скоростью. Она лишь усмехнулась, когда лезвие пролетело сквозь неё и никак не задело, не оставило даже мелкой трещины в этой проекции мозга, от чего лучница сжала зубы до скрипа. Ложная Юнь сжала плечо Мао Фэн с невероятной силой, смотря выжигающим взглядом теперь на саму Юнь. Лекарь начала рассеиваться и сливаться воедино с поблескивающим фиолетовым туманом, который подхватывал её и распылял по пещере. На лице женщины оставалась все та же прекрасная улыбка, от которой на щеках проявлялись едва заметные ямочки. Она ничего не сказала, но уже слелала достаточно, чтобы разорвать сердце и заставить Мао Юнь метаться от боли внутри. Копия двинулась вглубь пещеры, не оборачиваясь на них, а шатенка всё также стояла на месте, забыв даже о ноже, который с лёгким звоном вонзился в лёд. Её глаза судорожно впились в остатки Фэн, которая исчезла полностью. Но перед этим, женская голова мягко кивнула, говоря ей идти дальше. Наёмница резко сорвалась с места, догоняя своего двойника. Ноги, совсем забывшие, что такое нагрузка за несколько дней здесь, начали неистово ныть. Лёгкие напряглись от того, как она часто заглатывала воздух. Юнь неслась, рассеивая туман своими рывками. Но в один момент… Девушка запнулась и упала в груду льда, больно ударяясь носом в пол, с которого слез фукумэн. Тонкая струйка крови полилась из ноздри, тут же доходя до её губ. Во рту появился мерзкий вкус железа, от которого она с отвращением сплюнула слюну, одновременно поднимаясь на колени. — Милая, ты не поранилась? Юнь застыла, чувствуя, как разорванное из-за Фэн сердце окончательно вырывают из груди и жестоко сжимают. В кончиках пальцев резко стало холодно, она перестала их ощущать. От них медленно поползли линии инея. «Нет, — в уголках раскрытых глаз появились крупицы слёз. — Нет-нет-нет…» Шатенка прислонила к дрожащим губам одну из ладоней. По лицу сразу же пополз иней, выжигающий её кожу. — А это что за шрам на губе? — Солнышко, поднимись. Её сердце заколотилось сильнее, когда она осмелилась поднять свои карие глаза. Мама, со своей безупречной заботой, осела рядом с ней, тронув лицо своей дочери с невозможной любовью. От этого прикосновения девушка сильно дернулась, поморщившись от волны подступающих слёз и комка в горле. Папа стёр дорожку солёной воды с её щеки. Его аккуратные усы поднялись вместе с улыбкой. Нельзя было понять точно, что сейчас в голове Мао Юнь: расчёт или эмоции, которые так и хлестали огромным фонтаном после годов притупления. Привыкшая думать холодной головой, шпионка не могла даже включить своё рациональное спокойствие. — Им оказалось легче бросить тебя в Богом забытой деревушке, даже не зная, что их дочь потом не сможет отмыть кровь со своих рук, — копия появилась рядом с этой семейной идиллией со спокойной улыбкой, которую Юнь хотела выдрать с её лица. — Но знаешь, что самое страшное? Это то, что ты продолжаешь их оправдывать. Она наклонилась над ней, опираясь руками на свои колени. — Думаешь, что Мао Фэн и Си Шэнь не сделают также, когда ты перестанешь мучать себя тренировками ради успеха? Когда ты начнёшь выбирать себя? — двойник усмехнулась. — Ты готова умереть ради своих близких только для того, чтобы заслужить то, что тебе должно было достаться бесплатно. Девушка, всё ещё стоя на коленях, свела брови вместе, сжимая холодные руки в кулаки. — Любовь. Мао Юнь зажмурилась и ударила кулаком по ледяному полу. Костяшки разбились в кровь, ссадины на них кровоточили и щипались, но девушка только часто задышала, вновь набравшись смелости раскрыть глаза. По лицу ударил холодный ветер с крупицами мелких снежинок, больно бьющих по лицу. Вся пещера скрылась сильной метелью вокруг неё, от которой она, съежившись, встала на ноги. Пустота. Только одна маленькая Юнь посреди большой метели. Девушка стёрла уже почти засохшие слёзы на щеках, пытаясь вместе с ними стереть и затупить эмоции, вновь взять их под контроль. — Тебе не было предначертано их скрывать. Судьба решила за тебя, — двойник вышла из белой метели так, словно была частью этого явления. В её руке изящно лежал тот нож, который шпионка в неё метнула. — Ты прекрасно понимаешь, что тебя все бросили. Эта фраза окатила её ледяной водой и наконец привела Мао Юнь к холодному разуму. Мысли логично выстроились, заставив её действовать. Шатенка медленно двинулась к ней. На её лице было смирение, поддельная уязвимость. Наёмница обхватила себя руками и свела брови вверх. Девушка встряхнула головой и провела пальцем под носом, вытирая кровь. Копия искренне улыбнулась. — Пойдём, — она протянула ей рукоятку ножа, — со мной. Мао Юнь улыбнулась в ответ. Просчитав каждый свой шаг, она воспроизвела всё в жизни. Её рука взяла нож. Копия всё ещё улыбалась, смотря на то, как лучница привычной хваткой берёт своё оружие. В одно мгновение настоящая Юнь прижала к себе двойника. Лезвие вонзилось в грудь и без усилий пронзило сердце насквозь. Ложная Юнь схватила женские предплечья и сползла вниз, когда лезвие вышло из неё с тёплой кровью, покрывающей всю ладонь лучницы, в которой был нож. Копия показала сжатые зубы и нахмуренные брови, пыталась ногтями залезть шпионке под кожу. — Знаешь, — она харкнула кровью, — теперь тебе никто не поможет. Холодный расчёт Юнь в одно мгновение чуть не треснул. Видя своё сквозившее ненавистью лицо напротив, она моргнула и едва заметно вздрогнула, но не подала виду. Её руки отпустили тело, которое тут же исчезло, как и кровь на руках. Девушка подняла голову. Остатки метели собрались в большие сугробы вокруг неё, а впереди солнечный свет бил лучами в её глаза. Выход.