Где был Вэй Усянь те 13 лет или шоу "дурдом трёх миров"

Призрачный город. Игорный дом. 13 лет назад. За главным столом царил абсолютный, гробовой хаос. Обычные обитатели Призрачного города — одноглазые гули, безголовые демоны и свиные оборотни — в панике жались к стенам, шепотом перекрещиваясь всеми доступными конечностями. На шелковых подушках, вальяжно откинувшись назад, сидел сам Градоначальник. Хуа Чэн лениво крутил в бледных пальцах черную чашу для костей. Его единственный глаз горел опасным азартом. А напротив него — прямо на столе, по-турецки скрестив ноги — сидел парень в оборванных черных одеждах с грязной красной лентой в растрепанных волосах. Он выглядел как бродяжка, но его улыбка могла бы затмить солнце. Это была душа Старейшины Илин, которая после осады горы Луаньцзан вместо того, чтобы чинно перерождаться, случайно свернула не туда и провалилась в Призрачный город. — Градоначальник! — весело крикнул Вэй Ин, тряся свою чашку с костями так яростно, будто исполнял ритуальный танец. — Признай, со мной веселее, чем с твоими местными! Я вчера играл с безголовым гулем с соседней улицы, так у него на кубиках выпало... минус семь! Минус семь, Карл! Как на шестигранных кубиках может выпасть минус семь?! Хуа Чэн снисходительно усмехнулся. До появления этого шумного мертвеца его игорный дом навевал на него смертную скуку. У всех демонов от страха перед Князем Демонов стабильно выпадали единицы, двойки или, в силу потусторонней аномалии, отрицательные числа. Хуа Чэн всегда выигрывал, даже не стараясь. Но этот черноволосый покойник сломал саму систему мироздания. — Ну что, Старейшина, — протянул Хуа Чэн ленивым, но заинтересованным голосом. — Ставим на кон ту самую бочку элитного вина, которую мои демоны утащили со складов Гусу Лань? Или ты снова проиграешь мне право красить твои ногти в черный цвет? — Ставлю вино! — Вэй Ин зажмурился, с грохотом опустил чашу на стол и сдернул её. — Смотри и учись! Хуа Чэн заглянул в чашу. На дне лежали два обычных деревянных кубика. Но цифры на их гранях... начали бешено мутировать, переливаться темной энергией и складываться в какие-то невероятные геометрические узоры. Два кубика. Шесть граней на каждом. Максимальная сумма — 12. В чаше Вэй Ина четко и ясно горело число 52. Кубики дымились. Законы математики, физики и здравого смысла тихо плакали в углу вместе с канонами Мосян Тунсю. Кто-то выкрикнул "Да здравствует Санкт-Петербург!". — Пятьдесят два?! — взвыл одноглазый демон-крупье, хватаясь за лысую голову. — Как?! Каким, мать твою, образом?! Градоначальник, он читер! Он использует темную магию! — Эй! Никакой магии, чистая удача! — оскорбился Вэй Ин, довольно потирая руки. — Я просто подумал, что мне очень, ОЧЕНЬ нужно это вино! Ну что, Градоначальник, признавай свой проигрыш! Хуа Чэн впервые за несколько столетий искренне, громко расхохотался. Сабля Эмин на его поясе весело зазвенела, одобряя такой абсурдный исход. — Пятьдесят два... — повторил Хуа Чэн, качая головой. — Знаешь, Вэй Усянь, ты единственный мертвец во всех трех мирах, с которым мне реально интересно играть. Моя удача абсолютна, но твой хаос — это что-то с чем-то. Забирай вино. Они пили эту бочку три дня. Вэй Ин травил байки о том, как он бесил дядю Женю в Облачных Глубинах, а Хуа Чэн с гордым видом показывал ему зарисовки идеальных статуй Се Ляня, которые он планировал высечь в пещерах. Два гения нашли друг друга на почве взаимного сумасшествия.

***

Наши дни. Семейный пикник Гусу Лань и Небесной Столицы. Вэй Ин, уже переродившийся и счастливый, сидит на травяной полянке рядом с Лань Чжанем. Напротив них Се Лянь аккуратно раскладывает маньтоу, а Хуа Чэн держит над ним зонтик. — Лань Чжань, Лань Чжань! — радостно закричал Вэй Ин, дергая мужа за рукав белого халата. — А помнишь, я рассказывал тебе, где я пропадал целых три года из тринадцати, пока меня не могли призвать? Так вот же он, мой собутыльник! Хуа-сюн! Лань Чжань медленно перевел свой тяжелый, ревнивый взгляд на Хуа Чэна. Хуа Чэн в ответ лишь приподнял бровь, и вокруг него угрожающе закружились серебряные бабочки. Атмосфера мгновенно накалилась до предела — два главных защитника своих «всея Поднебесной» приготовились мериться силой мечей. — Ванцзи... — тихо прошептал бледный Лань Сичэнь, который сидел чуть поодаль вместе с Цзян Чэном. — Мне кажется, или этот одноглазый господин сейчас сожжет наши Облачные Глубины? — Пусть сжигает, — мрачно огрызнулся Цзян Чэн, наливая себе суп. — Главное, чтобы этот придурок Вэй Усянь переехал к нему в Призрачный город насовсем и больше не ломал кубики на моих глазах. У меня от его «пятидесяти двух» до сих пор Саньду из рук валится! А Се Лянь просто мягко улыбнулся, пододвинул к Вэй Ину тарелку со своим фирменным фиолетовым рагу и сказал: — Как здорово, что вы подружились! Сань Лан редко находит себе хороших друзей для игр. Попробуйте мое блюдо, Вэй-сюн, оно сегодня особенно удалось! Хуа Чэн с Вэй Ином переглянулись, синхронно ухмыльнулись, и Вэй Ин, ни капли не боясь, зачерпнул полную ложку ядовитого варева. Шоу «Дурдом трех миров» официально продолжалось.