Тени Разлома

После ужина Альбедо провёл ладонью по каменному полу, и земля послушно поднялась, формируя низкие защитные стены. — Отдохни, — прошептал он Кэйе, их пальцы на мгновение сплелись в темноте. — А я займусь исследованием. Кэйа лишь кивнул, слишком уставший даже для своей привычной улыбки. Дилюк наблюдал за этим молчаливым обменом, и что-то в груди болезненно сжалось. Шанс. — Кэйа? — Его голос прозвучал непривычно тихо. — Мы можем поговорить? — А?.. — Тот моргнул, медленно возвращаясь в настоящее. — Да. Конечно. Дилюк сел напротив, тщательно соблюдая дистанцию. Как будто боялся, что малейшее движение разрушит хрупкое равновесие между ними. — Объяснишь, что здесь происходит? Кэйа провёл рукой по лицу. Этот жест был до боли знакомым — таким же усталым, каким Дилюк видел его в последние месяцы перед… — Это… — он замолчал, взгляд снова ушел куда-то вдаль. — Слишком сложно. И я… — голос дрогнул, — слишком устал, чтобы объяснять. — Ты в порядке? — Дилюк не смог сдержать вопрос, хотя знал ответ. — Сейчас… да, — Кэйа ответил слишком быстро. — Просто устал. Очевидно, Кэйа не в порядке. Обычно он хотя бы притворялся — шутил, отмахивался, прятал боль за улыбкой. Но сейчас даже этого не было. Дилюк сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. «Не сейчас. Дать ему отдохнуть». Хотя как определить время в этом проклятом месте? Без солнца, без звёзд — только вечная темнота и тиканье капель по камням. «Глубокая ночь… Или утро? Чёрт, здесь нет никаких ориентиров». — Дилюк… — внезапно голос Кэйи прозвучал чётко, нарушая тишину. — Скажи, почему ты здесь? Дилюк вздрогнул. Вопрос повис в воздухе, тяжёлый, как туман в Долине Ветров. Он сделал вдох. Выдох. — Я… — голос предательски дрогнул. — Не соврал тогда. Я пришёл, потому что… — взгляд скользнул на неприкрытый шрам на глазу Кэйи. — Потому что не могу потерять тебя снова. Кэйа замер. Его пальцы непроизвольно сжали край плаща. — Ты… — он резко оборвал себя, будто слова обжигали горло. — Есть вещи, которые ты не знаешь. А я… — синие глаза встретились с алыми, — я знаю, как ты ненавидишь ложь. Но я не готов рассказать. Не сейчас. Дилюк почувствовал, как лёд сковывает грудь. «Он боится. Боится моего ответа. Боится, что я…» — Я буду ждать, — прошептал он, и это прозвучало как клятва. — Сколько потребуется. Даже если… — он сглотнул, — даже если ты никогда не простишь. Я заслужил это. — Я… подумаю, — Кэйа отвернулся, но Дилюк успел заметить дрожь в его плечах. — А сейчас… мне нужно… — Конечно, — Дилюк не стал его задерживать.

***

Тьма в укрытии была густой, но уютной — как одеяло, натянутое до подбородка. Кэйа лежал неподвижно, прислушиваясь к отдалённым шагам Дилюка снаружи. «Он действительно изменился». Дилюк просил прощения. Искренне. Без привычного огня в глазах, без ядовитых уколов в голосе. Как будто за эти годы его пламя выгорело до тлеющих углей. «И это катастрофа». Кэйа зажмурился. Под веками всплывали обрывки воспоминаний. Он не помнил всего. Альбедо говорил, что это к лучшему. Но иногда по ночам ему снились руки — цепкие, тёплые, вытягивающие его из воды. Кэйа перевернулся на бок, сдерживая дрожь. «Если я расскажу…» Дилюк не вынесет правды. Он и так носил свою вину, как плащ — тяжёлый, промокший, не дающий дышать. А если узнает, что именно случилось после их ссоры? Что Кэйа… «Нет». Он упрям как осёл. Придётся что-то сказать. Но как подобрать слова, которые не станут ещё одним ножом в его сердце? Снаружи послышался скрежет камня — Дилюк снова прошёл мимо. Пятый раз за час. Он не спал. Беспокоился.

***

Тишина в Разломе была неестественной — не умиротворяющей, а давящей, будто сама тьма прислушивалась к каждому его вздоху. Дилюк сидел у потухшего костра, сжимая в руках пустую кружку. «Кэйа мне не доверяет». «И почему, чёрт возьми, должен? В прошлый раз, когда тот сказал правду, я оттолкнул его. Назвал предателем. Какой же я идиот». Он сжал кружку так, что та треснула. «О чём он не хочет говорить?» Болезнь? Нет. Он сказал проклятие. Да, Кэйа выглядел измождённым, но не так, как во время обычного недуга. Это было что-то другое — будто его медленно пожирали изнутри. А этот проклятый алхимик… Дилюк бросил взгляд в сторону Альбедо. Тот знал. Знал всё. И ненавидел Дилюка за то, что тот даже не догадывался, насколько всё хуже, чем кажется. «Нехорошо это всё.» «Я должен узнать правду. Даже если она убьёт меня.»

***

Этой ночью сон так и не пришёл к Дилюку. Он сидел, прислушиваясь к ровному дыханию Кэйи за тонкой каменной перегородкой — слишком тихому, слишком хрупкому, словно в любой момент оно могло оборваться. Когда терпение лопнуло, он бесшумно поднялся и вышел в тёмные глубины Разлома. Альбедо не спал. Дилюк заметил его у дальней стены — алхимик сидел, склонившись над блокнотом, его пальцы быстро выводили какие-то формулы. Но больше всего беспокоил его взгляд — острый, одержимый, будто он сражался с невидимым врагом. Разлом встретил Дилюка ледяным молчанием. В свете светящихся кристаллов виднелись десятки хиличурлов, расположившихся среди руин. Но это были не те дикие твари, что обычно бросались в атаку — они сидели неподвижно, словно в трансе, или лежали, уставившись в тёмный свод пещеры. Дилюк медленно приблизился к одному из них, держа меч наготове. Монстр даже не шелохнулся. Вдруг нога наткнулась на что-то мягкое — еще один хиличурл, но… мертвый. Ни ран, ни следов борьбы — будто жизнь просто ушла из него. «Они приходят сюда умирать». Мысль ударила, как нож под рёбра. Его взгляд сам потянулся к лагерю, к тому месту, где спал Кэйа. Такой же бледный. Такой же тихий. Так часто закрывающий глаза, будто… «Нет. Этого не может быть». Ноги сами понесли его обратно. Он даже не заметил, как оказался у входа в укрытие — и встретился взглядом с Альбедо. Тот стоял в дверях, скрестив руки, будто ждал. — Ты же не собираешься его будить? — голос алхимика звучал холоднее зимних ветров. Дилюк сглотнул: — С ним… всё в порядке? Он спит слишком… — Он отдыхает. Впервые за долгое время, — Альбедо бросил взгляд вглубь руин, затем на Дилюка. — Тебя что-то беспокоит? — Ты же видел их? — Дилюк не узнал собственный голос — хриплый, полный ужаса. — Хиличурлов? Кэйа не… он ведь не… Альбедо изучающе посмотрел на него, и в его глазах мелькнуло что-то почти похожее на жалость: — Ты догадливый. Да, для них это место последнего покоя. Но, если ты не заметил, Кэйа — не хиличурл. Жар разлился по лицу Дилюка. Он хотел возразить, хотел закричать, но… слова застряли где-то в груди, тяжёлые и бесполезные. Альбедо уже повернулся уходить, когда Дилюк едва слышно пробормотал: — Я просто… не хочу его потерять. Снова. Альбедо замер. На мгновение показалось, что его плечи дрогнули. — Тогда дай ему поспать, — неожиданно мягко ответил он. Когда шаги Альбедо затихли, Дилюк медленно опустился на каменный выступ. Его руки дрожали — от усталости, от гнева, от чего-то ещё, что он не решался назвать. Где-то в глубине пещеры капля воды упала на камень, и этот звук эхом разнесся по всему Разлому. «Спокойно.» Он зажмурился, представляя, как сжимает в кулаке бурлящий внутри гнев. «Он прав. Мне нужно… научиться ждать.»