Тени Разлома

Утреннее солнце золотило крыши, но Кэйа едва замечал красоту вокруг — его пальцы непроизвольно сжимались в ритме учащённого сердцебиения. Альбедо шагнул вперёд, перекрывая солнце, и Кэйю окутала спасительная прохлада. — Давай посмотрим новый нефритовый дворец, Аякс специально для нас достал приглашения. Не сдерживая радости, Кли хватила Кэйю за руку: — Братик Кэйа, там, говорят, фонтаны с золотыми рыбками! И статуи, которые… которые… — она замолчала, увидев его бледное лицо. — Ты снова плохо спал? Кэйа приподнял уголки губ, стараясь, чтобы улыбка выглядела естественной: — Просто немного устал, солнышко. Покажи мне этих волшебных рыбок. Прохладные залы дворца встретили их тихим гулом эха. Мраморные плиты под ногами, отполированные тысячами шагов, отдавали приятную свежесть, проникающую сквозь тонкую подошву сапог. Воздух был пропитан сладковатым ароматом лотосов. Кли рванула вперёд, её маленькие ладошки то и дело хватали Кэйю за руку. Её смех — сотня серебряных монет, рассыпающихся по каменному полу — отражался от сводов, возвращаясь уже чужим, искажённым эхом: — Братик, смотри! — её пальчик, тёплый и липкий, тыкнул в воду, нарушив идеальную гладь фонтана. Кои, вспугнутые движением, метнулись прочь, и на миг их чешуя действительно вспыхнула расплавленным золотом. Кэйа машинально кивал, но его мысли были далеко — там, где завтра их ждал Разлом. Где, возможно, наконец закончатся эти бесконечные боли. Где… — Тебе нужно отдохнуть перед завтрашним походом, — слова Альбедо пробивались сквозь туман в сознании Кэйи, будто доносясь со дна глубокого колодца. Его пальцы легли на запястье Кэйи — лёгкое, но твёрдое прикосновение, знакомое до боли. — Иди в гостиницу, я провожу Кли. Едва ощущая собственное тело, Кэйа лишь махнул. Веки ощутимо потяжелели, а в ушах пульсировал высокий звон — будто кто-то до противного скрипа проводил пальцем по стеклу. Он не заметил, как из-за резной арки, украшенной драконьими чешуйками, за ними наблюдал Дилюк. Не увидел, как грубые ладони бывшего друга впились в древний камень. И уж тем более не почувствовал того ледяного взгляда, что буквально прожигал спину, провожая его шатающуюся фигуру до самых дверей гостиницы. Когда дверь захлопнулась за Кэйей, Дилюк выдохнул — резко, будто это был его первый вдох за все минуты наблюдения. Грудь саднило, будто он вдохнул стеклянную пыль. Ладони, изуродованные камнем, пульсировали тупой болью, но это было ничто по сравнению с адом, разрывающим грудь изнутри — смесью ярости, ревности и чего-то ещё, слишком похожего на страх. С Кэйей он поговорит позже — сейчас важно понять, куда Альбедо уведёт девочку. Из складок плаща он достал смятый листок — донесение информатора. Чёткие строчки гласили: «Альбедо не оформлял отпуск. По расписанию должен сопровождать Кли в Мондштадт сегодня к полудню». Они остановились у перекрёстка. Ветер играл опавшими листьями. Кли нахмурилась, её маленькие брови сомкнулись в тревоге. — Братик Кэйа… — голосок дрогнул, — с ним точно всё будет хорошо? По спине Альбедо пробежали мурашки. «Она всегда замечает больше, чем кажется», — мелькнуло в голове, пока он опускался на колени. Острые камешки впивались в кожу даже через плотную ткань, но эта боль была желанным отвлечением. Его пальцы, обычно такие точные и уверенные, слегка дрожали, когда он поправил ей ремешок от рюкзака. — Искорка, — голос Альбедо звучал мягко, — ты же доверяешь мне? Я обещал позаботиться о нём — и сделаю это. А ты поможешь мне, присмотрев за лабораторией. Она сжала руки так, будто хотела выжать из них всю боль — до последней капли. В глазах, широких и блестящих от навернувшихся слез, отражалось уличное освещение — два маленьких золотых огонька. — Но что если… — её голосок дрогнул, — вы не вернётесь? Как в той сказке про ведьму и… Стоявший в тени перекрестка Дориан неожиданно рассмеялся — звук получился мягким, как первый солнечный луч после долгого дождя. Он потрепал девочку по голове, запутав пальцы в её мягких волосах. — Ох уж эти мондштадтские сказки! — его глаза искрились весельем, но в уголках губ пряталась лёгкая дрожь. — Твой «братик Кэйа» упрямее десяти морских ведьм. Он вернётся, даже если его будут тащить за шиворот в другом направлении. Кли фыркнула, но позволила Дориану взять себя за руку. Перед тем как уйти, она обернулась: — Братик Альбедо… Обещай мне. Обещай, что вы вернетесь обратно. Альбедо молча кивнул, ощущая, как холодный пот стекает по спине. Десять томительных минут он стоял неподвижно, пока фигуры Кли и Дориана не растворились в шумной толпе. Тень от нефритовой колонны скрывала Дилюка, но краем глаза он уловил движение. Шершавая поверхность камня впивалась в ладонь, когда он прижался к стене, пытаясь расслышать слова сквозь городской гомон. Что-то не так… Из-за угла, будто из ниоткуда, вышел… Альбедо. Тот же белый плащ, та же лёгкая походка. Но этот был один и направлялся к гостинице, где остался Кэйа. В ушах зазвучал навязчивый шепот — его собственные мысли, путающиеся, как в лихорадке. Библиотека. Лаборатория. Джинн. Все места сразу. Как? Гнев ударил в виски горячим молотом. Вспомнилась их последняя ссора: Кэйа, бледный как мел, признавался в своём происхождении. Дилюк тогда не видел ничего, кроме предательства. А если за этим скрывалось что-то ещё? Если эти двое всё время…

***

Темнота Разлома была не просто отсутствием света — она жила своей жизнью. Густая, вязкая, она обволакивала их со всех сторон, поглощая каждый звук, пока от шагов не оставалось лишь призрачное эхо, отражающееся от скользких стен. Кэйа шёл впереди, и свет факела дрожал, будто испуганный зверёк, вырывая из мрака обломки полуразрушенных шахт — балки, покрытые странными наростами, словно кости, сросшиеся после перелома. Под ногами хлюпала ядовитая жижа, пузырившаяся и шипящая, будто недовольная вторжением. Каждый шаг отдавался в висках тупой болью, а воздух… Воздух был густым, как бульон из гниющей плоти. Сера выжигала дыхательные пути, сырость обволакивала кожу плёнкой, а что-то ещё — острое, как лезвие — царапало слизистую, заставляя сжимать зубы, чтобы не закашляться. — Здесь. Альбедо остановился, его голос прозвучал приглушённо, будто сквозь вату. Он указал на едва заметную трещину в скале, почти полностью скрытую под слоем слизистых грибов. Но если присмотреться… — Проход, о котором говорил Итэр. Они протиснулись в узкий тоннель. Камни цеплялись за одежду, словно пытаясь удержать. — Это конец вашего пути, — прозвучало из темноты. Отряд Фатуи, не менее шести человек, преградил путь. Оружие уже было наготове. Сквозь трещину в скале Дилюк наблюдал, как они остановились перед отрядом Фатуи. Его пальцы непроизвольно сжали рукоять меча, когда солдаты подняли оружие. Но вместо боя произошло нечто непостижимое — Альбедо протянул какую-то безделушку, и Фатуи тут же расступились, будто перед самой Царицей. — …Печать предвестника, — мысль обожгла, как раскалённое железо. Тарталья. Это мог быть только он. Но как? Когда? Дилюк прижался спиной к мокрому камню, пытаясь осмыслить увиденное. Кэйа не просто знал Предвестника — он пользовался его покровительством. А этот проклятый алхимик… Сколько ещё секретов? Где-то в глубине тоннеля капля воды разбилась о камень — звонкий звук разнёсся эхом, будто насмешка. Он двинулся следом, стараясь ступать бесшумно. Каждый шаг вперёд был шагом в прошлое — туда, где когда-то стоял мальчишка с синими, как море в Снежной, глазами. Мальчишка, который теперь, кажется, доверял врагам больше, чем ему. Дилюк следовал за ними уже несколько часов, наблюдая, как они легко обходят ловушки, будто знают каждый камень в этом проклятом месте. «Без карты отсюда не выйти».

***

Альбедо разжёг огонь. В тишине Разлома Дилюк смог услышать, о чем они говорят, и даже понять. Видимо, были уверены в том, что они тут одни. — Это место совсем не похоже на Каэнри’ах, — прошептал Кэйа устроившись на коленях Альбедо. — Тут очень много жизни, посмотри, — сказал он, и его голос был тёплым, каким Дилюк не слышал его годы. Кэйа поднял руку, и светлячок — не обычный, а какой-то хрустальный, мерцающий внутренним светом — сел ему на палец. Альбедо улыбнулся. Улыбнулся. Его пальцы медленно, почти нежно, вплелись в синие пряди Кэйи, расчёсывая их. — Здесь же никто не увидит тебя, — прошептал он и снял с Кэйи повязку. Дилюк замер. «Он никогда не позволял…» «Никому.» «Даже мне.» Но сейчас Кэйа лишь слабо потянулся к ткани, его голос дрогнул: — Но он так некрасив… — Тш-ш-ш, — Альбедо прижал его руку к своей груди. — Это неправда. Его пальцы скользнули по шраму — тому самому, что оставил меч Дилюка. «Он позволяет ему…» «Он… ему доверяет.» Где-то в груди у Дилюка что-то сломалось.