След Пустоты: Разлом

      

Глава 5.

      

Месяц пепла, 29 число.

      

08:41

      Джой проснулся от возмущённых возгласов Ричи, доносящихся с маленькой кухни. Сначала он не мог разобрать слов, да и не пытался особо, мечтая вернуться обратно ко сну. Но Ричи всё не унималась. Когда Джой в очередной раз услышал громкое: «Чёрта с два!», он, застонав от негодования, поднялся с маленького раскладного дивана — на нём им с Рене пришлось спать вместе — и медленно двинулся на кухню.       Внутри тату-салона помимо холла было несколько маленьких комнат: две из них жилые, третья выделена под кухню, а четвёртая — под ванную. Пространства было достаточно мало, но выбирать не приходилось.       Джой застыл прямо в проходе, на секунду зависнув спросонья. На его присутствие никто не обратил внимания. На кухне сильно пахло кофе; микроволновка мерно жужжала, грея чей-то сэндвич с двойной порцией сыра; а в углу подтекал старый холодильник, издавая звуки техники, уже давно переступившей порог пенсионного возраста. Джой невольно вспомнил дом. Их с Рене общую комнату. Запах мазута, клея и сомнительных кулинарных изысков. В груди болезненно кольнуло.       — А я тебе говорю — это моя кружка с гонщиком! На ручке скол, видишь? Это я его поставила!       Альберт покачал головой.       — Не морочь мне голову, женщина. Свою кружку ты разбила в прошлом году. Проиграла Иззи в карты и швырнула её в стену.       Ричи чуть не подавилась от возмущения.       — Чтобы я этому жулику проиграла?       Иззи, вытирая волосы полотенцем, вышел из ванной как раз кстати. Он невозмутимо прошёл мимо Джоя к столу и потянулся за кофейником.       — Проиграла ещё как. С треском.       Ричи прищурила глаза, поглядывая по очереди то на Альберта, то на Иззи.       — Вы оба мне откровенно…       Альберт громко прокашлялся, кивнув головой в сторону Джоя, который всё ещё стоял в проходе. Все трое разом уставились на него.       Джой стушевался.       — Э-э-э… Доброе утро?       Ричи неодобрительно покачала головой.       — Стоит и уши греет! Ты чего встал на пороге? Особое приглашение нужно?       Иззи хмыкнул в кулак, едва подавив смешок.       — Ричи хотела сказать — проходи, — он подвинул ещё один стул к столу. — Не бойся, можешь съесть всё, что найдёшь в холодильнике. Сегодня очередь Отто идти в магазин за продуктами, так что…       Иззи запнулся, окинув кухню беглым взглядом.       — Кстати, где он?       Альберт отхлебнул из кружки и задумчиво промычал:       — М-м, вроде бьёт тату Уильяму.       — Что, опять? — фыркнула Ричи, закинув ногу на ногу. — Спорим, он встретил новую пассию и сейчас бьёт её имя у себя на пузе?       — Между прочим, на этот раз это точно его человек до конца жизни! — Отто вошёл в кухню, на ходу выбрасывая использованные перчатки в мусорное ведро.       Ричи прыснула со смеху, Иззи откровенно ухмыльнулся, а Альберт закатил глаза.       Джой молча наблюдал за разговором. Он глубоко втянул носом воздух, но желаемое облегчение так и не наступило. У него тоже были друзья. Совсем недавно у него было всё.       Отто легонько толкнул его плечом.       — Иди поешь, у тебя сегодня загруженный день.       Джой коротко кивнул, наконец сдвинулся с места и сел за стол. Иззи открыл микроволновку и подтолкнул к нему тарелку с сэндвичем. Взгляд чёрных глаз заметно смягчился.       — Не нервничай так. Лучше выпей кофе, иначе совсем загнёшься к концу дня.       Короткий кивок. Джой не собирался доставлять лишних проблем.       Тут Ричи положила руки на стол и заявила:       — Кстати, повод для переживаний у нас и правда появился.       Она коротко переглянулась с Отто. Её голос потерял прежние игривые нотки.       — Везето прибыл в Ферро сегодня утром.       Атмосфера на кухне вдруг похолодела, выражение лица Иззи ожесточилось. Альберт существенно напрягся.       Джой так и замер, надкусив сэндвич, кожей ощущая нарастающее напряжение.       Иззи устало потёр виски.       — Чёртов ублюдок никак не подохнет.       — А кто это? — неловко спросил Джой, закончив жевать.       Ричи посмотрела на него, как на полного дурака.       — Уж ты-то должен знать капитана полиции Меклави.       Джой на секунду задумался и действительно вспомнил. Пару раз он видел капитана Фабре, выступающего на Дне обновления резерва. Он выглядел скучающим и постоянно курил, стоило ему только отойти от сцены.       — Допустим… А Везето что значит?       Ричи тяжело вздохнула и хотела что-то ответить, но Иззи прервал её, подняв руку.       — Всё, что тебе пока нужно знать — практически вся правительственная верхушка состоит в культе. Они называют себя старейшинами. Везето — что-то вроде должности внутри культа: он осуществляет контроль за Меклави. За Ферро также следят, как и за другими городами Кальдоры. Все они поддерживают эту легенду о полезности Пустоты.       Вспомнив, что Иззи упоминал какой-то культ в прошлом разговоре, Джой сложил два и два. Однако ему всё ещё было непонятно, как культ смог внедриться в правительство и что он вообще собой представлял.       Альберт тихо хмыкнул, глядя на озадаченного Джоя с пониманием.       — Не переживай, малой, тут целую сводку надо читать. Я тоже не сразу вник.       Иззи покачал головой.       — Это всё позже. Убежище Т-10 и Т-11 ещё функционируют?       — Да, мы подготовили пути отхода на всякий случай, — отозвался Отто.       — Хорошо. Главное — не совершать необдуманных действий, — добавил Иззи, прикусив кожу вокруг ногтя. — Он только этого и ждёт.       Джой поёрзал на стуле.       — Он приехал за мной, да?       Отставив кружку в сторону, Иззи резко поднялся.       — Скорее да, чем нет.       На кухне снова воцарилось молчание.       — Значит, так, — Иззи быстро окинул взглядом всех присутствующих. — Альберт, проверь генераторы в обоих убежищах. Если хоть что-то сбоит — сразу сообщи. Ричи, поможешь Отто собрать часть запасов. Без паники, но всё самое необходимое должно быть готово к переносу. И никому не шляться по городу без необходимости.       Ричи хмуро кивнула. Отто только пожал плечами, будто и не ожидал ничего другого. Вместе они вышли в холл, тихо переговариваясь.       Иззи перевёл взгляд на Джоя.       — А ты быстрее доедай. Потом пойдёшь со мной. Раз уж Везето объявился так скоро, у нас гораздо меньше времени на подготовку, чем я думал.       Сердце Джоя неприятно ухнуло вниз. Он кивнул раньше, чем успел осмыслить собственную реакцию.       Уже направившись к выходу из кухни, Иззи вдруг остановился, будто бы вспомнил что-то важное.       — И Джой…       — Да?       — Переоденься в ту одежду, что я вчера тебе оставил. Это чтобы ты внезапно не умер.       — Очень воодушевляюще, — буркнул Джой себе под нос.       Иззи криво усмехнулся и исчез в коридоре.       На кухне вдруг повисла тишина. Альберт поставил кружку в раковину и тоже ушёл. Джой не успел понять, в какой момент остался на кухне совсем один, в компании только недоеденного сэндвича. Сыр уже начал засыхать по краям и намертво прилип к тарелке. В кофейнике к тому же закончился весь кофе. Джой тяжело вздохнул. В голове зашумело.       Кто-то приехал за ним. Зачем? Чтобы арестовать? Проводить над ним эксперименты в лаборатории? Вопросы наслаивались друг на друга, и Джой вдруг ощутил смертельную усталость от только что начавшегося дня.       Общая реакция, слова Иззи — всё это никак не желало собираться в единый образ. Джой подозревал, что капитан Фабре мог быть опасен, но чтобы вызывать такую панику…       Джой видел того лишь мельком, с расстояния, и в те редкие дни, когда в Меклави случалось что-то достаточно важное, чтобы мэрия привлекла полицию. Тогда Фабре не казался кем-то особенным. Он просто был там: скучающий и отстранённый. Теперь же эта фигура вдруг обрела другой вес. Капитан мог быть таким, каким Джой его запомнил, но Везето был угрозой.       Он машинально доел сэндвич, сверля взглядом прожжённую клетчатую скатерть.       Из соседней комнаты вдруг донёсся скрип раскладного дивана и тихая ругань.       Рене.       Джой встал, отряхнул руки от крошек и вышел в коридор.       Рене явно только проснулся — сонный, но уже колючий, как проволока. Волосы торчали в разные стороны, а футболка помялась, как использованная салфетка. Он появился в проходе, щурясь от света, будто утро раздражало его само по себе.       — Ты чего так смотришь? — проворчал он, заметив Джоя.       — Как это?       — Ну вот так! — Рене покрутил пальцем, указывая на лицо Джоя. — Как смотришь обычно, когда ты в заднице.       Джой не ответил сразу. Рене провёл ладонью по лицу, окончательно просыпаясь, и в этот момент из холла показался Иззи. На нём была однотонная чёрная футболка с короткими рукавами. Джой застыл на секунду, впервые увидев ожоги Пустоты целиком: следы на шее, ключице, плечах и предплечьях, словно кто-то прижал к коже раскалённое железо, а потом небрежно соскоблил верхний слой плоти. В руках Иззи держал банку с мазью, размазывая состав по одному из почерневших шрамов.       Рене вдруг напрягся.       Сначала это было почти незаметно: плечи стали жёстче, губы поджались. Но потом его взгляд стал уж совсем враждебным. Джой неловко прокашлялся.       Иззи, разумеется, обратил на это внимание, но ничуть не смутился. Он поднял одну бровь.       — И тебе доброе утро.       Рене не улыбнулся.       — Я и не собирался с тобой фамильярничать.       Иззи коротко хмыкнул и пожал плечами.       — Вот как. Тогда, с твоего позволения…       Он коротко махнул Джою рукой, направившись в сторону жилой комнаты — туда, где находился люк, ведущий в шахты.       Рене скривил рот.       — Мне просто не нравится, когда из людей делают пушечное мясо и называют это великой целью!       Иззи остановился. Джой почувствовал, как по его спине поползли мурашки.       — Рене, — яростно прошипел он.       Тот даже не отреагировал, продолжая хмуриться.       Иззи же, наоборот, перевёл взгляд на Джоя и неожиданно улыбнулся. Однако улыбка не дошла до его глаз.       — Через пять минут у люка. Не опаздывай.       Он ушёл, не дожидаясь ответа.       Рене сверлил взглядом спину Иззи, пока тот не скрылся из виду.       Джой бросил раздражённо:       — Что за цирк ты устроил?       — А что? Ты можешь подлизываться к своему новому кумиру сколько угодно, но я этого делать не буду.       — Он не мой кумир.       — А то как же! Смотришь на него, как щенок на хозяина!       Джой тут же вспыхнул. Только ещё одной истерики Рене ему не хватало.       — Что с тобой вообще не так?! Ты забыл, где мы находимся?       — Со мной не так?! — Рене наконец повернулся к нему лицом. В его глазах клубилось знакомое злое напряжение. — Не ты ли вчера вечером обещал, что просто выполнишь часть своей работы? Распивать чаи на кухне тоже входит в твои обязанности? Это ты здесь забыл, что они чёртовы террористы!       — Ты даже не пытаешься понять.       Рене хмыкнул, его голос истерично сфальшивил.       — Конечно. У нас тут вообще все мастера делать вид, что если дать террористам красивое оправдание, то они перестанут быть террористами! Зато один я ничего не понимаю!       — Заткнись уже! — Джой толкнул Рене к стене. Толчок был не сильным, но ощутимым. — Чего ты прицепился ко мне? Хочешь, чтобы мы ели, как крысы, под кроватью и ни с кем не разговаривали? Я просто стараюсь вести себя адекватно!       Рене ощетинился и понизил голос.       — Адекватно? Да ты просто идиот! Тобой манипулируют, а ты и рад!       Что-то внутри словно оборвалось. Все ссоры, все сказанные в гневе слова вдруг наложились друг на друга. Джой сделал шаг назад.       — Идиот и убийца, да? Тогда мне самое место в банде террористов.       Во взгляде Рене промелькнуло что-то болезненное, его руки обессиленно опустились.       — Может и так. Зря я остался.       — Да, зря.       Эти слова повисли между ними тяжелее, чем все предыдущие.       Несколько секунд они молчали. Где-то в глубине салона хлопнула дверца шкафа, Ричи выругалась, радио в соседней комнате захрипело и снова затихло.       Рене разорвал это напряжение первым, молча вернувшись в комнату.       Джой хотел что-то сказать. Что-нибудь нормальное. Что-нибудь, что не звучало бы как новая ссора, но не нашёл ничего подходящего.       Поэтому он просто ушёл.       

* * *

      Полигон был тем же, что и вчера. Только теперь большая часть пространства была расчищена. В углу стояли два металлических шкафа, на них пустые контейнеры и бутылка воды.       Воздух здесь был прохладнее, чем в салоне, и пах сыростью. Знакомое покалывание на коже вновь приятно согревало.       Иззи сидел на полу, сосредоточенно наматывая на ладони плотные бинты. Открытая банка с мазью стояла рядом. Джой остановился напротив, неловко переминаясь с ноги на ногу.       — Иззи?       — М-м?       — Он не хотел, он просто расстроен и…       — Кто? — Иззи перебил его, подняв голову. Прядь чёрных волос упала прямо ему на переносицу.       — Рене. Ну… — Джой почувствовал себя идиотом. — Для него это всё слишком.       — А для тебя? Не слишком?       Джой на секунду застыл, опустив взгляд в пол.       — Я… Я не знаю.       Иззи закончил с бинтами, встал с пола и потянулся.       — Расслабься. Я не обиделся.       — Всё равно было не очень приятно.       — В такой ситуации мало что покажется приятным, — сказал Иззи, проходя к шкафу. — И, честно говоря, я бы начал беспокоиться, если бы Рене стал доверять мне с полпинка. Это уже было бы нездорово.       Он вытащил узкий кейс и положил его на пол, присев на корточки. Замки щёлкнули. Внутри лежали четыре батареи Пустоты, закреплённые в мягких держателях, и плотные перчатки для безопасного контакта с ними.       Джой невольно задержал дыхание. Даже через защитный корпус батареи выглядели так, будто хранили внутри не просто энергию, а нечто живое, агрессивное. Словно запертое в клетке чудовище.       Иззи заметил его взгляд.       — Не переживай. Чаще всего они не убивают с первого раза.       — Здорово, — пробормотал Джой без особого энтузиазма.       На какое-то время между ними повисло молчание, потом Иззи вдруг добавил:       — Человек, у которого на глазах ломается весь мир, редко ведёт себя логично. Особенно если рядом кто-то близкий.       Джой поднял на него глаза.       — Что?       Иззи смотрел не на батареи, а куда-то мимо них. Задумчиво, тоскливо.       — В лаборатории у меня был друг, — сказал он, устало потирая глаза. — Его звали Сью. Ну, точнее, не звали. Это было кодовое имя. У нас там своих имён не было, или их просто забывали. Когда тебя забирают совсем маленьким, это перестаёт иметь значение. В моём случае было так же.       Он усмехнулся, но улыбка вышла слишком короткой и пустой.       — Не знаю, по какому принципу нам выдавали имена. Может, они что-то значили, а может, это просто было тычком пальца в небо. Меня тоже звали тогда по-другому.       Джой моргнул.       — И как?       — Зейн, — Иззи вытащил из скрытого отдела кейса чехол-рюкзак и надел его на спину. — Короткое, незамысловатое. У всех нас были такие. Три, четыре буквы максимум, будто мы были домашними питомцами, которых не очень-то хотели заводить.       Он надел перчатки, взял одну батарею в руки и медленно просунул её в отверстие чехла. Батарея встала крепко. Конструкция выглядела странно, словно Иззи был игрушечным человечком, работающим на батарейках.       Джой не отводил взгляда, и, когда Иззи кивнул в его сторону, тоже надел чехол на спину.       — А почему ты выбрал это имя? Иззи я имею в виду.       — Оно мне просто понравилось. Здесь не было какой-то глубокой причины. Я подумал, что начинать новую жизнь надо под именем, которое я сам себе выберу.       Джой промолчал, это звучало вполне логично. Тем временем Иззи продолжил:       — Сью был старше меня. Не сильно, года на три-четыре. Он сам постоянно забывал, на сколько точно. Он попал в лабораторию совсем ещё маленьким, а учёные обычно не утруждали себя разговорами с подопытными об их прошлом. Поэтому он постоянно хвастался: «Я старше тебя на пять лет, салага!», а через неделю: «У нас всего четыре года разницы, твоя очередь менять постельное!». О, он был тем ещё засранцем на самом деле.       Иззи хрипло засмеялся, но в этом смехе звучало что-то болезненное.       — Он уже тогда понимал больше, чем я, — как говорить с надзирателями, когда лучше молчать, кому врать, а кому не смотреть в глаза. И ещё Сью был… — он чуть дёрнул плечом, будто само слово было неудобным. — Большим. Не по росту, а по ощущению. Рядом с ним мне всегда казалось, что я за каменной стеной. Будто пока он рядом, ничего плохого просто не могло произойти.       Джой слушал, не двигаясь. На сердце у него вдруг стало тяжело.       Голос Иззи оставался ровным, но чем дальше, тем явственнее в нём проступала прежняя усталость.       — Сью постоянно вызывался на эксперименты первым. Если была очередь, он шёл раньше. Если можно было распределить нагрузку, он находил способ взять больше на себя. А когда учёные начинали коситься в мою сторону, он делал всё, чтобы в их глазах я выглядел бесполезным. Шпынял меня, говорил, что я слабый, хилый, нестабильный. Что с меня никакого толка. Что я развалюсь после второго заряда и от меня ничего не останется.       Иззи усмехнулся, на этот раз уже с явной горечью.       — Я из-за этого сильно обижался. Мне казалось, он просто хочет выглядеть лучше на моём фоне. Что ему нравится, когда на меня смотрят как на бракованный материал. Я тоже хотел показать себя, выделиться. Но учёным было всё равно, пока Сью показывал высокие результаты. Правительство хотело вывести резонатора, которого можно было бы использовать в военной структуре. И Сью идеально подходил на эту роль.       Голос Джоя был мягким и сочувственным, когда он спросил:       — С ним это тоже случилось? То, что у тебя на теле?       — Да, — ответил Иззи. — Даже хуже.       Он напряжённо сжал руки в кулаки.       — Проблема была в том, что Сью специально скрывал от остальных, насколько ему плохо. Он, наверное, лучше всех понимал, во что это со временем выльется. Никто не проводил через себя Пустоту так часто, как он. Тогда все делали вид, что Пустота — это всего лишь инструмент. Учёные убеждали нас, что чем больше мы выдержим, тем неуязвимее станем. А когда тебе пятнадцать и ты вырос как лабораторная собака, очень легко поверить в то, что говорят умные люди в белых халатах.       Иззи, наконец, встретился взглядом с Джоем. Чёрные глаза в тусклом подвальном свете казались почти пустыми.       — У Сью сердце остановилось после очередной тренировки. Раз — и всё.       По спине Джоя пробежал холодок. Он тяжело сглотнул, не зная, что сказать.       — Хуже всего, что мы все это видели.       Иззи замолчал на какое-то время, глядя перед собой. Снова проживая в памяти этот момент.       — Мне жаль, — сказал Джой полушёпотом, мягко положив руку на плечо Иззи. На самый неповреждённый участок его кожи.       Тот неожиданно вздрогнул и отстранился.       — Не стоит.       Несколько секунд они стояли молча.       Потом Иззи выдохнул через нос, будто силой возвращая себя в настоящее.       — Короче, к чему я это. Твой брат не обязан меня любить. И не обязан вести себя разумно. Когда рядом кто-то, кого ты боишься потерять, мозг отключается. Из беспокойства и любви люди творят лютую бессмыслицу. За которую потом приходится дорого платить.       Джой опустил глаза.       Он подумал о Рене. О том, как тот смотрел на Иззи. Как напрягался каждый раз, когда речь заходила о тренировках, Фронте, планах. Как будто всё здесь было не спасением, а ступенью куда-то ниже. И Джой просто тянул Рене за собой, сам того не замечая.       Иззи хлопнул ладонями, окончательно разгоняя тягучую тишину.       — Ладно, прости за это. Достаточно на сегодня психотерапии. Вставай в центр.       На полу белой краской был нарисован круг, уже почти стёршийся по краям. Джой вошёл в него, ощущая, как по спине медленно ползёт липкое напряжение.       Иззи, используя энергию Пустоты, перенёс вторую батарею из кейса и плавно опустил в чехол на спине Джоя.       — Помнишь, что я говорил вчера?       — Ты много чего говорил… — протянул Джой и тут же стушевался. — Прости.       Иззи тяжело вздохнул.       — Я про другое. Не пытайся ломать Пустоту через колено. Ты не должен тащить её насильно. Почувствуй поток, поймай импульс и пропусти через себя так, чтобы тело минимально напрягалось. Это будет больно в первый раз, главное — делай это медленно. Не торопись.       — Минимально напрягалось, говоришь…       Короткий кивок.       — Начнём с малого, — сказал Иззи, вытащив из кармана штанов пластмассовый шарик. — Попробуй задержать его в воздухе секунд на десять.       Джой сглотнул. Иззи подбросил шарик в воздух и…       Ничего не произошло. Тот упал на пол и покатился в сторону.       Растерянно моргая, Джой прокашлялся.       — Э-э, давай ещё раз. Пожалуйста.       Иззи слабо улыбнулся и силой Пустоты вернул шарик к себе.       Бросок. И снова ничего.       — Ты не концентрируешься.       — Я пытаюсь. Давай снова.       Ситуация повторилась ещё трижды. Джой стал испытывать раздражение.       Бросок. И вдруг — знакомая, пугающе знакомая сила отозвалась внутри. Не болью. Не жаром. Скорее, вибрацией.       Воздух в подвальном помещении сделался плотнее. Джой вытянул руку и шарик застыл в воздухе. Это было удивительно. Различные эмоции — от шока до растерянности — охватили его.       — Дыши, — спокойно приказал Иззи. — Не зажимайся.       Джой послушался.       Пустота вошла в него легко. Слишком легко. Она не резала нервы, не жгла мышцы, не выворачивала кости, как описывал Иззи. Напротив, по телу разлилось странное, почти приятное ощущение. Будто что-то внутри него, до этого стиснутое до онемения, наконец расправило плечи.       Всё шло стабильно. Десять секунд прошли довольно быстро. Но в какой-то момент Пустоты стало слишком много.       Шарик задрожал в воздухе и рассыпался в пепел.       Джой испуганно дёрнулся и опустил руку.       Иззи тут же бросился к нему.       — Ты в порядке? Где болит?       Джой растерянно моргнул.       — Нигде. Всё хорошо, я просто испугался, когда…       — Жжёт? — перебил Иззи, ощупывая его руки.       — Нет.       — Тошнит? Голова кружится? Шум в ушах? Не геройствуй мне тут.       — Нет, я в порядке. Правда.       Иззи медленно поднял на него взгляд.       — Точно?       Джой прислушался к себе. Сердце билось быстро. В пальцах покалывало, по всему телу вибрировало напряжение, но это было не мучительно. Наоборот — правильно.       — Точно, — признался он.       Иззи уставился на Джоя так, будто его только что заминировали.       — Это ненормально.       — В хорошем смысле?       — Надеюсь.       Он провёл рукой по лицу и осторожно снял чехол-рюкзак со спины.       — Даже у сильных резонаторов тело сопротивляется. У всех. Пустота в человеке должна ощущаться как нечто чужое. Она не может просто… — Иззи запнулся, подыскивая слово, — пройти сквозь тебя, как ветерок.       Джой безрадостно усмехнулся.       — Меня что-то это совсем не обнадёживает…       — Меня тоже.       Когда Джой снял с себя батарею, Иззи ловко упаковал всё сразу в кейс и захлопнул крышку, нервно постукивая пальцами сверху.       — Ладно. На сегодня хватит. Не хочу, чтобы ты развалился у меня под носом только потому, что ты особенный, чёрт возьми.       Джой застыл на мгновение. По реакции Иззи невозможно было понять — встревожен он или воодушевлён.       Он бросил через плечо:       — Пойдём, я подумаю над этим вечером. Разберёмся, что ты за резонатор такой.       К вечеру в тату-салоне стало оживлённее, чем утром. Пространство будто сжалось, напиталось чужой спешкой, запахом пыли и старого чая. Так как кофе забыли купить.       Отто и Ричи несколько раз уходили и возвращались, таская сумки. Альберт большую часть дня просидел у старого радио, ловя местные новости. Иззи то исчезал, то снова появлялся, неизменно с той же сосредоточенной складкой между бровей. Рене почти всё время сидел в комнате и ни с кем не разговаривал.       К ужину все собрались на кухне, переговариваясь полушёпотом и обсуждая дальнейшие действия. Ричи разлила по мискам густое рагу, Отто достал где-то хлеб, Альберт молча подвинул Джою ложку.       Джой ел механически. После тренировки тело было странно лёгким, но голова казалась набитой мокрой ватой.       Он сидел ближе всех к окну. И именно поэтому первым заметил, как между тяжёлыми облаками вдруг прорезалась узкая полоса света.       Смог над крышами Ферро на несколько минут действительно разошёлся, и в этот раз небо не выглядело грязной крышкой над городом. Солнце садилось низко, тяжело, разливая по стенам и окнам тёплую медь.       Такое зрелище казалось почти неприличным для этого города.       — Ух ты, — изумлённо протянула Ричи. — Глядите. Не иначе как конец света.       Отто хмыкнул:       — Либо кто-то наверху наконец-то сжалился над нами.       Джой уже почти не слышал их.       Свет приятно слепил ему глаза. В памяти всплыло небо Меклави — яркое, тёплое. В нос будто ударил знакомый солёный воздух.       Джой опёрся щекой о кулак и медленно прикрыл глаза. Всего на секунду — сказал он себе, прежде чем полностью провалиться в сон.       

* * *

      В тот день они с Рене чуть не проспали выпускные экзамены.       Джой понял это, как только открыл глаза. Солнце насмешливо светило ему прямо в лицо. Это был не мягкий утренний свет, а позднее золотое сияние, которое жарило лицо Джоя уже довольно долго, судя по тому, как сильно он вспотел.       — Рене, — прохрипел он, вскакивая на локтях. — Рене, мать твою!       Рене даже не пошевелился, буркнув что-то похожее на «отвали», и уткнулся лицом в подушку.       — Мы проспали!       Это сработало.       Рене резко сел, его светлые волосы прилипли ко лбу — конечно же, ведь он вчера так и не помылся, — один глаз ещё был закрыт, а на щеке отпечатался шов наволочки. Несколько секунд он тупо смотрел на Джоя, потом взгляд прояснился, и он вскочил с кровати, как ужаленный.       — Жак!       Робот, стоявший у двери комнаты, поднял свою пластиковую руку. Маленький, пузатый, с круглой головой и выцветшей наклейкой в виде улыбающегося гаечного ключа на груди.       — Доброе утро! — бодро прохрипел он своим механическим голоском. — Прекрасный день для…       — Замолчи! — они рявкнули одновременно, спотыкаясь о собственные ноги.       Оба летали по комнате, как ошпаренные, постоянно переругиваясь. Джой искал чистую рубашку, Рене — второй носок, пропавший без вести. Где-то под кроватью звякнула отвёртка. Жак попытался проехать к двери, но зацепился колесом за сваленную на пол сумку и угрожающе накренился.       — Только не сейчас, — простонал Джой, подхватывая его в последний момент.       — Не хотите ли узнать погоду на сегодня? — сипло предложил робот. — Прекрасный день для пикника!       — Нет! Чёрт, я же говорил — не надо было чинить его вчера! — взвыл Джой, застёгивая брюки.       — Вчера мы с тобой решили быть ответственными механиками! — крикнул Рене из-под стола, откуда наконец вытащил потерянный носок.       — Это ты решил!       — А ты что, не имеешь своего мнения, принцесса?       Джой только раздражённо фыркнул.       Когда они вылетели в коридор, Франсуаза уже стояла у лестницы, скрестив руки на груди. Свет из кухни ложился ей на волосы золотыми пятнами. Она, как обычно, выглядела слишком спокойно для человека, в чьём доме каждый день происходил маленький апокалипсис.       — Удивительно, — сказала она со смешком. — Просто удивительно. Всю неделю вы твердили, что экзамены — это вопрос жизни и смерти. И всё равно умудрились проспать.       — Мы не проспали, — соврал Рене на ходу. — Мы… задержались.       Марсель высунулся из кухни с ложкой в руке. Его усатое лицо казалось почти ласковым.       — Судя по вашему виду, задержались вы явно не в душе.       Рене закатил глаза, а Джой нервно хохотнул.       — Пап, не начинай.       — Я и не начинал, — отозвался Марсель, пожимая плечами. — Между прочим, мы с вашей мамой забеспокоились и уже хотели вас проведать.       — Да уж, удружили, — буркнул Рене.       Франсуаза щёлкнула его по носу.       — Не дерзи. Завтрак на кухне. Забирайте и бегом на автобус.       На столе стояли две собранные бумажные упаковки, пахнущие сыром, ветчиной и свежим хлебом. Видимо, она приготовила еду заранее, ещё до того, как убедилась, что её дети способны проспать экзамены.       Джой схватил свёрток.       — Спасибо, мам! В этот раз без чеснока?       Франсуаза только махнула рукой.       — Без! Идите уже!       — И причешитесь хоть, — добавил Марсель. — Как будто в колодце ночевали…       — Уж лучше бы в колодце! — проворчал Рене, застёгивая воротник на ходу.       На рубашке Джоя отвалилась верхняя пуговица около недели назад, и пришить её он, разумеется, забыл. Так что ворот безнадёжно разъезжался, обнажая ключицу. Рене же, со своими сальными волосами и вечно помятой формой, вообще напоминал несчастную мышь, которая каким-то чудом освоила человеческую речь.       Они выскочили из дома, хлопнув дверью так, что Жак отозвался со второго этажа.       — Добро пожаловать в мастерскую Лефевр! Мы починим всё! Почти всё! — радостно прохрипел он через стекло.       Улица ударила по ним жарой и светом.       Меклави в начале лета всегда становился золотым. Белёсые фасады домов с выцветшими ставнями нагревались с самого утра. Пахло морем, раскалённым камнем, кофе из уличных кофеен и свежей выпечкой. Люди в Меклави, по своему обыкновению, никуда не торопились. Над крышами кружили чайки, воруя прищепки с открытых балконов. Энергия Пустоты мерно гудела под городом, обеспечивая его бесперебойную работу. Роботы-курьеры сновали туда-сюда по специальным тротуарам, доставляя продукты из кафе и магазинов.       Город жил своей жизнью.       Джой и Рене тем временем неслись к автобусной остановке, лавируя между прохожими. Мимо проскользнула женщина на велосипеде с корзиной багетов, на углу у старой чайной уже выстроилась маленькая очередь.       — Если мы опоздаем, я убью тебя, — выдал Рене с лёгкой одышкой.       — Почему меня-то?       — Просто так! За красивые глаза.       — Ты какой-то агрессивный в последнее время, после экзаменов мы обязательно покажем тебя доктору Ганне, — заявил Джой занудным тоном, поправляя воображаемые очки.       Рене попытался пихнуть его локтем, но Джой успешно увернулся.       Автобус они поймали в последний момент. Двери уже начали закрываться, когда Джой влетел внутрь первым, а Рене, тяжело дыша, втиснулся следом. Водитель — пожилой мужчина с усами, похожими на две грустные запятые, — посмотрел на них сочувствующе и тяжело вздохнул.       В салоне было жарко. Открытые окна не спасали, только гоняли по проходу горячий воздух. Они рухнули на свободные места в конце, сжимая в руках бумажные свёртки с едой, и несколько секунд просто молча пытались дышать.       Потом Рене усмехнулся, вытирая пот со лба.       — У тебя пуговица отвалилась.       — Спасибо, я в курсе.       — Выглядишь как сельский альфонс.       — А ты как мокрая мышь с проплешинами.       — Очень смешно.       — Правда же смешно.       Рене хотел что-то ответить, но в этот момент Джой развернул свёрток — запах хлеба, ветчины и мягкого сыра ударил по ним обоим так, что спор мгновенно потерял актуальность. Они ели жадно, роняя крошки себе на брюки, и смотрели в окно.       Город тёк мимо, солнечный и бесстыдно красивый. Узкие улицы, площади с фонтанами. Портовые склады, дальше — жилые кварталы, покрытые старой розовой штукатуркой. На повороте блеснула гладь залива Меррин, такая яркая, что Джой невольно зажмурился.       — Если я завалю математику, — начал Джой, — ты обещаешь, что не будешь ржать хотя бы первые три минуты?       — Не.       — Спасибо за поддержку.       — Пожалуйста.       Они приехали довольно быстро и успели вовремя.       Экзамен, вопреки всем утренним предзнаменованиям, Джой и Рене написали вполне сносно. По крайней мере, когда вышли из душного школьного здания обратно на улицу, оба выглядели весьма уверенно. Не как два измученных подростка, а как свободные люди, которых ожидало целое лето.       У ворот их уже ждали Жюль и Адриан. Солнце сделало их огненно-рыжие волосы ещё ярче, отчего они выглядели как два веснушчатых факела.       Близнецы каким-то чудом уже успели не только написать экзамен, но и затариться мороженым. У Жюля на щеке красовался свежий шоколадный след, а Адриан нёс под мышкой пакет с едой так, словно это был военный трофей.       — Ну что, гении? — крикнул Адриан. — Вас уже отправили на пересдачу или сначала дали попрощаться с родными?       — Ещё нет, — проворчал Рене. — Но когда до комиссии дойдёт твоё сочинение по истории, они сами выпрыгнут в окно.       Жюль фыркнул.       — Зато я красиво оформил титульный лист.       — Да, — кивнул Джой. — Ты ошибся в своём имени три раза. Очень красиво.       — Это всё стресс!       — Это всё Джули, — хором заявили Рене и Адриан.       Джой добавил:       — И её короткая юбка…       Они направились к заливу пешком через полгорода, обсуждая предстоящее лето. Никто и не задумывался о поступлении в университет. Вчетвером они договорились потратить год на поиски себя.       Жара к середине дня стала вязкой, ленивой. Тротуары нагрелись, от воды тянуло солью и йодом. Адриан пытался убедить всех, что ему подмигнула девушка на остановке, Жюль рассказывал, как едва не уснул на экзамене, потому что какой-то парень у окна постоянно пшикал в нос спреем, а Рене клялся, что через пять лет обязательно станет великим инженером и построит себе дом, в котором не будет ни одного говорящего робота.       На заливе Меррин было полно людей. Кто-то загорал прямо на камнях, кто-то плескался у берега, дети визжали, чайки нагло пикировали к пакетам с едой, а вода сверкала так, будто в неё уронили тысячу осколков стекла.       Они разделись чуть ли не на бегу и нырнули в море, словно четыре потных тюленя. Вода оказалась тёплой у поверхности и приятно прохладной чуть глубже. Джой почти не вылезал из воды, Жюль пытался запрыгнуть ему на спину, Адриан постоянно нырял и хватал Рене за ноги, за что периодически получал пяткой по рёбрам.       Потом они валялись на горячих камнях, ели чипсы, спорили о том, кто первым помрёт после школы, и обсуждали всех подряд — от учителей до соседей. В какой-то момент Адриан, сияя как ненормальный, выскочил из воды и прокричал:       — Пацаны, смотрите!       В его руках трепыхалась маленькая прозрачная медуза.       — Адри, ты псих! — воскликнул Жюль, громко смеясь.       — Зато какая красивая!       Рене побледнел со скоростью света.       Потом попятился.       Адриан сделал шаг к нему навстречу с безумной улыбкой.       Рене развернулся и с воплем рванул вдоль берега.       — Убери это от меня! Убери! Убери её, она живая, Адриан, ты больной ублюдок!       Адриан, естественно, побежал следом, хохоча так, что едва не уронил свою добычу.       Джой согнулся пополам от смеха.       Рене нёсся по берегу, размахивая руками и матерясь так красочно, что какая-то пожилая дама в соломенной шляпе обернулась и посмотрела на него с откровенным осуждением.       — Я вас всех ненавижу! — надрывался он.       — Это взаимно!       Домой они вернулись ближе к десяти вечера — обгоревшие, уставшие, с влажными волосами, пахнущими солью. Ноги гудели, кожа на плечах саднила, внутри была та самая приятная усталость, когда говорить уже не хотелось, а глаза закрывались сами собой.       Франсуаза встретила их в зале с понимающей улыбкой.       — Наконец-то, — сказала она. — Я уж думала, вас украли пираты.       — Не дождёшься, — пробормотал Рене.       Марсель стоял у плиты и помешивал в большой кастрюле густой, пахнущий шафраном и чесноком рыбный суп. На столе уже лежали нарезанный багет, тёртый сыр и миска со сметанным соусом, который Франсуаза делала слишком острым для любого, кроме самой себя.       — Мы вообще-то переживали, — заметил Марсель, разливая суп по тарелкам. — Но потом вспомнили, что пираты, вероятнее всего, сами пожалеют, что вас похитили, и вернут обратно.       Джой сел за стол и только тогда понял, как чудовищно голоден. Рене рядом уже уплетал второй кусок хлеба.       Они ели практически молча. Жара наконец отступила, из открытого окна потянуло вечерней прохладой. Жак, стоявший теперь за стеклянной перегородкой, негромко жужжал в режиме ожидания. Всё в доме было на своих местах. Каждая кружка, каждый скол, каждый запах.       После ужина они даже не разделись. Добравшись до общей спальни, Джой просто упал в кровать с тяжёлыми веками и пустой головой. Рене сделал то же самое.       Джой успел подумать — завтра нужно будет всё-таки пришить пуговицу.       А потом темноту прорезал хриплый голос:       — Добро пожаловать в мастерскую Лефевр! Мы починим всё! Почти всё!       

* * *

      — Эй-эй, соня.       Ричи потрясла его за плечо.       Джой дёрнулся всем телом и распахнул глаза.       — Ты уснул за столом, — Ричи усмехнулась. — Впечатляет. Я бы на твоём месте хоть до подушки доползла.       Джой моргнул, не сразу понимая, где находится. В груди было пусто и больно, так, будто кто-то вырвал его прямиком из чьих-то тёплых объятий.       Он выпрямился. Солнце уже село, часы на стене показывали без двух минут восемь. В салоне горел только основной свет. Из кухни тянуло мылом: кто-то недавно помыл посуду. Иззи нигде не было видно. Рене тоже.       — Сколько я спал? — хрипло спросил Джой.       — Минут сорок, может, час. Не знаю, я тебе не нянька.       Ричи отвернулась, чтобы уйти, как вдруг раздался звук дверного колокольчика.       На пороге стоял человек. Высокий, в очках, с аккуратно зачёсанными назад волосами и вежливой полуулыбкой.       Ричи устало зевнула.       — Поздновато для клиента.       Из глубины салона показался Отто, на ходу вытирая руки о полотенце.       — Тату-салон работает до девяти, — он пожал плечами. — Чего вам угодно?       — Добрый вечер, — поздоровался мужчина, неловко почесав затылок. — Простите, что так поздно. Мне сказали, у вас делают надписи на ключице. Моей девушке такое нравится, но я никогда не делал… тату. Немного нервничаю, хе-хе.       Отто улыбнулся в ответ и кивнул.       — Делаем-делаем. Всё в порядке. Проходите.       Джой вдруг почувствовал, как по спине скользнула неприятная дрожь.       Но в этот раз он списал это на усталость.       Неоновая вывеска потухла.