Чёртов Галлагер /Человек изменивший мою жизнь

Утро в доме Кевина и Ви началось с грохота. Лизи открыла глаза от того, что где-то внизу что-то с грохотом упало, следом раздалось приглушённое ругательство Кевина и звонкий смех Ви. Она не сразу поняла, который час, но солнечный свет, пробивавшийся сквозь щели в шторах, был уже слишком ярким для раннего утра. — Чёрт, — прошептала Лизи, садясь на кровати и с ужасом глядя на будильник на тумбочке. Было без пятнадцати девять. Ви и Кевин обычно уходили в бар к десяти, но по утрам у них всегда был ритуал — неторопливый кофе, завтрак, сборы. Сегодня, судя по звукам, ритуал дал трещину. Лизи накинула халат поверх пижамы, взяла костыли и кое-как доковыляла до лестницы. Спускаться с гипсом было тем ещё испытанием — каждый шаг отдавался глухим стуком костыля о ступеньку, и Лизи молилась, чтобы не упасть. На кухне царил хаос. Кевин метался между плитой и холодильником в одних боксерах и футболке, пытаясь одновременно жарить яичницу, наливать кофе и надевать носки. Ви, уже полностью одетая, с идеально уложенными волосами и стрелками на глазах, собирала сумку и что-то быстро говорила Кевину про поставщиков, которые должны приехать к обеду. — Доброе утро, — сказала Лизи, появляясь в дверях. — О, ты встала! — Ви обернулась и посмотрела на неё с виноватой улыбкой. — Прости, детка, мы хотели тебя разбудить пораньше, но этот… — она кивнула в сторону Кевина, — выключил будильник и проспал. — Я не выключал, я перенёс, — возразил Кевин, переворачивая яичницу. — На десять минут. — На сорок минут, Кевин. Сорок. — Ну, это тоже десять, если считать по-другому. Лизи улыбнулась, глядя на их перепалку. Она уже привыкла к такому утреннему хаосу. За те дни, что она жила у них, это стало чем-то вроде традиции — Кевин и Ви вечно куда-то опаздывали, но никогда не уходили, не поцеловав друг друга на прощание. — Ви, — Лизи подошла ближе и села на стул, вытянув загипсованную ногу. — А ты не могла бы… ну, помочь помыть мне голову? Волосы уже превратились в сосульку. Она провела рукой по волосам, которые действительно выглядели не лучшим образом — тусклые, спутанные, безжизненные. Мыть их самостоятельно с гипсом было невозможно. — О, чёрт, — Ви посмотрела на часы на стене и поморщилась. — Детка, мы правда опаздываем. Поставщик приедет через полчаса, а нам ещё доехать до бара… — Я понимаю, — Лизи поспешно кивнула. — Ничего страшного, я потерплю. Может, вечером? — Вечером мы вернёмся поздно, — вздохнула Ви. — У нас в баре вечеринка по случаю дня рождения одного из постоянных клиентов. Мы будем заняты до полуночи. — Тогда завтра, — Лизи пожала плечами, стараясь не показывать разочарования. В этот момент в дверь постучали. — Я открою! — крикнул Кевин, натягивая джинсы на ходу и топая к входной двери в одном носке. — Если это опять тот парень с счётчиками, скажи ему, что мы всё оплатили! — крикнула Ви ему вслед. Но это был не парень с счётчиками. Это был Лип. Он стоял на пороге в своей обычной одежде — джинсы, футболка, старая куртка поверх, — и выглядел так, будто только что встал. Волосы торчали в разные стороны, под глазами залегли лёгкие тени, но в целом он был вполне бодр. — Привет, — сказал он Кевину. — Ви дома? Мне нужно кое-что спросить у неё про заказ для бара. — Ага, заходи, — Кевин отступил в сторону, пропуская Липа. — Мы тут немного опаздываем, но пару минут есть. Лип вошёл в дом и сразу увидел Лизи, сидящую на кухне. Их взгляды встретились на секунду, и Лизи почувствовала, как по спине пробежал лёгкий холодок. Она всё ещё не привыкла к тому, как он на неё смотрит — вроде бы обычно, но в то же время как-то слишком пристально. — Привет, — сказал он, кивнув ей. — Привет, — ответила она, опуская глаза. — Лип, ты вовремя, — Ви вышла из кухни в коридор, вытирая руки полотенцем. — У нас к тебе просьба. — Какая? — он перевёл взгляд на неё. — Ты не мог бы помочь Лизи помыть голову? — спросила Ви так буднично, будто речь шла о том, чтобы передать соль. — Мы с Кевином опаздываем на работу, а она сама с гипсом не справится. Вечером у нас не будет времени. Лизи почувствовала, как щёки заливает краской. — Ви! — воскликнула она, но та даже не посмотрела в её сторону. Лип перевёл взгляд с Ви на Лизи, потом снова на Ви. На его лице появилось странное выражение — смесь удивления и какой-то неловкости, но длилось это всего секунду. — Ладно, — сказал он. — Давайте. Помою. Лизи открыла рот, чтобы возразить, но Ви уже захлопала в ладоши: — Отлично! Кевин, поехали, а то мы опоздаем. Она подошла к Лизи и быстро поцеловала её в макушку: — Не переживай, он справится. Если что — кричи. Мы будем на связи. — Ви, — попыталась возразить Лизи, но Ви уже тащила Кевина к выходу. — Всё будет хорошо, детка! — крикнул Кевин на прощание. — Лип, если утопишь её — отвечаешь! Дверь захлопнулась, и в доме стало тихо. Лизи и Лип остались вдвоём. Она сидела на стуле и смотрела в пол, не зная, куда девать глаза. Он стоял в коридоре, засунув руки в карманы, и выглядел так, будто только что согласился на что-то, о чём уже жалеет. — Ну, — нарушил он тишину. — Идём, что ли? — Идём, — тихо ответила Лизи, беря костыли. Она поднялась и медленно двинулась в сторону ванной комнаты. Лип шёл рядом, не предлагая помощи, но и не отставая. Когда они дошли до двери, Лизи остановилась. — Мне нужно сесть, — сказала она. — Я не могу стоять на одной ноге долго. — Да, я понял. Лип зашёл в ванную первым и осмотрелся. Помещение было небольшим — старая чугунная ванна на ножках, раковина, унитаз и маленький пластиковый стул, который Ви поставила для Лизи. На краю ванны висела лейка со шлангом — та самая, которой пользовались, когда нужно было помыться. — Сюда? — он указал на стул. — Да. Лизи села на стульчик, вытянув загипсованную ногу, и повернулась спиной к ванне. Она откинулась назад, облокотившись спиной о холодный чугунный бортик, и перекинула волосы через край, чтобы они свешивались внутрь ванны. — Так нормально? — спросила она, глядя на Липа снизу вверх. Он стоял над ней, немного растерянный, и вертел в руках шампунь, который взял с полки. — Нормально, — сказал он. — Только ты слишком низко. Если я налью воду, она потечёт тебе на лицо. — А ты лей так, чтобы не текла, — усмехнулась Лизи. — Легко сказать. Лип включил воду, проверил температуру, подождал, пока пойдёт тёплая, и поднёс лейку к её голове. Первая струя попала ей на лоб и потекла в глаза. Лизи зажмурилась и дёрнулась. — Извини! — Лип убрал лейку. — Ничего, — Лизи вытерла глаза плечом. — Давай ещё раз. Только чуть ниже. В этот раз Лип нацелился лучше — вода полилась на макушку, постепенно стекая по волосам в ванну. Лизи расслабилась, чувствуя, как тёплая вода смывает усталость. Она откинула голову назад, опираясь затылком о край ванны, и закрыла глаза. — Так нормально? — спросил Лип. — Ага. Ещё. Он терпеливо лил воду, пока волосы не промокли полностью. Потом взял шампунь и выдавил на ладонь — немного, потом добавил ещё, потому что волосы у Лизи были длинными и густыми. — Сейчас я начну намыливать, — предупредил он. — Скажи, если буду дёргать. — Хорошо. Лип запустил пальцы в её волосы и начал аккуратно втирать шампунь. Сначала движения были неуверенными, почти робкими — он явно никогда раньше не делал этого. Но потом привык и начал работать увереннее, массируя кожу головы круговыми движениями. Лизи чувствовала каждое прикосновение. Как его пальцы осторожно распутывают узлы, как он отодвигает пряди от лица, чтобы вода не попала в глаза. Она слышала его дыхание — ровное, спокойное, иногда чуть сбивающееся, когда он наклонялся ниже. Чувствовала запах его одежды — чистый, с нотками чего-то древесного. В какой-то момент вода снова потекла не туда — Лип чуть отвлёкся, и струя ударила Лизи прямо в лоб, заливая глаза и нос. — Ой, чёрт! — воскликнул он, убирая лейку. Лизи засмеялась. Она вытерла лицо рукой, но вода уже успела попасть в рот, и она фыркнула, пытаясь откашляться. — Ты специально это делаешь? — спросила она, открывая глаза. — Нет! — Лип выглядел виноватым, но в уголках его губ уже начинала играть улыбка. — Я же сказал, что не умею. — Ты ужасно это делаешь, — заявила Лизи, и её смех стал громче. — Сам знаю. Он попытался снова, на этот раз аккуратнее, но вода всё равно потекла по её лбу, и Лизи снова рассмеялась. — Давай я лучше сама, — сказала она, протягивая руку к лейке. — Сиди, — Лип отстранил её руку. — Я сказал, что помогу — значит, помогу. Он сделал глубокий вдох, сосредоточился и наконец направил струю так, что вода потекла только по волосам, не задевая лицо. Лизи перестала смеяться и снова закрыла глаза. Наступила тишина. Лип смывал пену, и его пальцы всё ещё двигались по её волосам, распутывая узлы, разглаживая пряди. Лизи чувствовала, как его руки осторожно отодвигают волосы от шеи, как кончики пальцев касаются её висков, как он поправляет пряди, чтобы вода лучше стекала. И в этой тишине она начала замечать детали. Она чувствовала его близко — очень близко. Он наклонился к ней, чтобы лучше видеть, что делает, и его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от её. Если бы она открыла глаза, то увидела бы каждую ресницу, каждую веснушку на его щеках. А потом она заметила его цепочку. Тонкая серебряная цепочка на шее, которую он всегда носил под футболкой. Сейчас, когда он наклонился, она выскользнула из-за ворота и повисла почти над лицом Лизи. Металлический кулон чуть покачивался, и когда Лип двигался, цепочка почти касалась её щеки. Лизи открыла глаза. Она увидела его руки. Большие, сильные, с напряжёнными венами, которые становились заметнее, когда он сжимал лейку или перебирал её волосы. На правой руке было небольшое родимое пятно у запястья, и Лизи почему-то запомнила его — маленькая деталь, которую она раньше не замечала. Она увидела его лицо. Сосредоточенное, серьёзное, с лёгкой складкой между бровями. Он так старался сделать всё правильно, что это было почти трогательно. — Почти всё, — сказал он, смывая последнюю пену. — Сейчас ещё кондиционер. — Его не нужно смывать, — тихо сказала Лизи. — Он так и остаётся. — Понял. Лип выключил воду и отложил лейку в сторону. Он взял полотенце и начал осторожно промокать её волосы, не вытирая, а именно промокая — как это делала бы Ви, если бы была дома. И в этот момент он заметил, что она смотрит на него. Не так, как смотрят на старшего брата друга или на знакомого. А как-то иначе. Серьёзно, внимательно, чуть прищурившись. Лип замер. Их лица оказались очень близко. Он всё ещё держал полотенце на её голове, она всё ещё сидела на стульчике, откинувшись спиной на бортик ванны и запрокинув голову назад. В ванной было тихо — слышно только капающую воду из крана и их дыхание. Он смотрел на неё. Она смотрела на него. Никто из них не знал, что сказать. Никто из них не знал, что делать. Время застыло, и вся комната, весь дом, вся улица за окном перестали существовать. Остались только они — близко, слишком близко, и это «слишком» начинало пугать обоих. А потом капля воды с его пальцев сорвалась и упала Лизи прямо на нос. — Ой, — сказал Лип. — Ой, — повторила Лизи. И они оба засмеялись. Смех разорвал напряжение, разбил его на мелкие осколки, которые разлетелись по ванной и исчезли в воздухе. Лизи смеялась так, что у неё заболел живот. Лип смеялся, мотая головой и убирая мокрые пряди с её лица. — Ты невыносима, — сказал он, вытирая слезу, выступившую от смеха. — Я? — возмутилась Лизи. — Это ты невыносим! Я никогда в жизни так не смеялась во время мытья головы. — Потому что тебе никто никогда не мыл голову так плохо, как я, — усмехнулся Лип. — Это точно. Он помог ей подняться, подал костыли и подождал, пока она встанет. Волосы были влажными и тяжёлыми, но чистыми — такими чистыми, что Лизи казалось, будто она скинула с себя груз. — Спасибо, — сказала она, глядя на него снизу вверх. — Правда. — Не за что, — он пожал плечами. — Я всё равно пришёл к Ви по делу. Про заказ. — А что за заказ? — спросила Лизи. — Да так, ерунда, — Лип отвёл взгляд. — Нужно было уточнить пару позиций. Уже не важно. Лизи улыбнулась. Она не знала, зачем он пришёл на самом деле. Может быть, и правда по делу. А может быть, он просто искал повод. Но сейчас это было неважно. Важно было то, что она стояла в коридоре дома, который стал её домом, с чистыми волосами и тёплым чувством в груди, а рядом стоял он — Лип Галлагер, который только что помыл ей голову и чуть не утопил её в процессе. И почему-то это было лучшим утром за долгое время. — Кофе? — предложила Лизи, кивая в сторону кухни. — Кофе, — согласился Лип, и они двинулись на кухню — медленно, потому что костыли и гипс не располагали к спешке. Они сидели на кухне почти час. Пили кофе, болтали о всякой ерунде — о погоде, о школе, о том, какой дурацкий фильм вчера показывали по телевизору. Лип рассказал, что Лиам сломал пульт, пытаясь его починить, и теперь все спорят, покупать новый или попытаться склеить старый. — Галлагеры в своём репертуаре, — засмеялась Лизи. — Ага, — кивнул Лип. — Дом, милый дом. Он допил кофе, посмотрел на часы и сказал, что ему пора. — Заходи ещё, — сказала Лизи, когда он уже стоял в дверях. — Если что. — Зайду, — он кивнул и вышел. Лизи осталась одна. Она сидела на кухне, смотрела на пустую чашку из-под его кофе и улыбалась. Волосы медленно высыхали, распутывались и ложились мягкими волнами. Они пахли шампунем, который выбрала Ви — сладким, с нотками кокоса. Но Лизи казалось, что от них всё ещё пахнет им — тем деревом, той близостью, тем моментом, когда их лица разделяли всего несколько сантиметров. Она закрыла глаза и вспомнила, как он смотрел на неё. Как замер. Как его цепочка почти касалась её щеки. — Глупости, — сказала она сама себе вслух и покачала головой. — Всё это глупости. Но сердце стучало быстрее, чем обычно. И это было не от кофе.