Чёртов Галлагер /Человек изменивший мою жизнь

Лизи проснулась от того, что кто-то осторожно трогал её за плечо. Она не сразу поняла, где находится. В голове было тяжело, как после долгого бега, а тело казалось чужим — каждый мускул ныл, особенно левая нога, которая пульсировала глухой, противной болью. — Лизи, детка, просыпайся. Голос Ви. Тёплый, мягкий, успокаивающий. Лизи открыла глаза и несколько секунд щурилась от солнечного света, который пробивался сквозь тонкие занавески. Она лежала на знакомом диване в гостиной Кевина и Ви — том самом, на котором спала уже не раз за те недели, что они были знакомы. Укрытая пледом, под головой — мягкая подушка. Рядом на журнальном столике стояла чашка с остывшим чаем. — Как ты? — Ви сидела на краю дивана, и её лицо было встревоженным, но спокойным. Лизи попыталась сесть и тут же поморщилась — нога отозвалась острой болью. Она опустила взгляд и увидела, что лодыжка распухла до размеров небольшого яблока, кожа вокруг приобрела синевато-фиолетовый оттенок. — Болит, — честно призналась она. — Сильно. — Я так и думала, — Ви вздохнула. — Мы едем в больницу. Прямо сейчас. Кевин уже машину завёл. Лизи хотела возразить — она не любила больницы, не любила врачей и все эти процедуры, — но посмотрела на свою ногу и поняла, что спорить бесполезно. Сама она не вставала с дивана, даже не пыталась. — Хорошо, — кивнула она. Ви помогла ей подняться. Костыли, которые Кевин принёс с чердака ещё ночью, оказались неудобными и тяжёлыми, но без них Лизи не сделала бы и шага. Каждое движение отдавалось болью в лодыжке, и к тому времени, когда они добрались до машины, она была бледной и покрылась холодным потом. Кевин сидел за рулём. Увидев Лизи, он ободряюще улыбнулся: — Держись, чемпионка. Сейчас тебя починят. Больница была такой же унылой, как и все больницы в этом районе — обшарпанные стены, вечно занятые регистратуры, запах дезинфекции и бесконечные очереди. Ви заполнила какие-то бумаги, Кевин разговаривал с медсестрой, а Лизи сидела на пластиковом стуле, вытянув больную ногу, и смотрела в одну точку. Она почти не спала этой ночью — воспоминания о вчерашнем всё ещё были слишком свежими. Голос тёти, предлагающей её в счёт долга. Тяжёлые шаги на лестнице. Прыжок из окна. Боль. Бег по тёмной улице к единственному месту, где она чувствовала себя в безопасности. — Лизи Харрис? — медсестра выглянула из кабинета. — Заходите. Врач — молодой парень с усталыми глазами и бейджиком «Доктор Моррисон» — осмотрел ногу, поцокал языком и отправил на рентген. Лизи терпела, когда её ногу выкручивали под разными углами, терпела, когда прикладывали холодные пластины, терпела даже когда становилось невыносимо больно. — Есть трещина, — сказал доктор Моррисон, когда вернулся со снимками. — Небольшая, но есть. Гипс вам понадобится. Минимум две недели, а дальше посмотрим. Если будете соблюдать рекомендации — заживёт быстрее. Если нет — можете забыть о нормальной ходьбе на месяц. Лизи кивнула, не слушая. Она смотрела на снимок своей ноги, где на фоне белых костей виднелась тонкая тёмная линия. Трещина. Из-за одного дурацкого прыжка. — Кто дома будет за вами ухаживать? — спросил доктор, накладывая гипс. — Родители? — Я, — ответила Ви, стоявшая в дверях. — Я буду за ней ухаживать. Доктор поднял глаза, посмотрел на Ви, потом на Лизи, но ничего не сказал. В этом районе такое было в порядке вещей. Когда они вышли из больницы, на улице уже светило солнце. Лизи опиралась на костыли, гипс тянул ногу вниз, делая каждый шаг ещё более неудобным, чем раньше. Но она всё равно чувствовала странное облегчение. Всё было позади. По крайней мере, эта часть. — Знаешь, — сказал Кевин, когда они уже ехали обратно, — я всё думаю. У нас же есть свободная комната на втором этаже. Та, в которой ты у нас жила. — Ты это к чему? — спросила Лизи, хотя уже догадывалась. — К тому, что ты теперь живёшь у нас. Насовсем, — Ви повернулась к ней с переднего сиденья. — И не спорь. В дом тётки ты больше не вернёшься. Мы это уже решили. — Но… — Никаких «но», — отрезал Кевин. — Ты остаёшься у нас. Мы хотим, чтобы ты осталась. А если ты начнёшь спорить, я обижусь. Лизи хотела возразить, сказать, что не хочет быть обузой, что она сама справится, но слова застряли в горле. Потому что на самом деле она не хотела возвращаться. Она не хотела больше никогда видеть тётю, не хотела слышать её голос, не хотела чувствовать этот запах перегара и сигарет, пропитавший стены. — Хорошо, — прошептала она. — Вот и отлично, — Кевин хлопнул ладонью по рулю. — А теперь — домой. Тебе нужно отдыхать. Когда они вернулись, Кевин помог Лизи подняться по лестнице на второй этаж. Это было целое приключение — костыли скользили по ступенькам, гипс цеплялся за перила, а Лизи пару раз чуть не потеряла равновесие, но в конце концов они добрались до комнаты. И это была та самая комната. Та, где Лизи уже бывала раньше. Светлая, с большим окном, выходящим во двор, с деревянным полом, который чуть скрипел, и с обоями в мелкий цветочек, которые Ви когда-то давно поклеила сама. — Вот, — Ви открыла дверь и жестом пригласила Лизи войти. — Твоя комната. Лизи огляделась. На кровати лежало новое постельное бельё — мягкое, в синюю полоску. На подоконнике стоял маленький кактус в горшке — наверное, Ви поставила его специально, чтобы было уютнее. На стене висело зеркало в простой деревянной раме. — Мне нравится, — тихо сказала Лизи. — Я рада, — Ви улыбнулась. — Кевин хотел ещё телевизор сюда притащить, но я сказала, что сначала спрошу тебя. — Телевизор? — Лизи невольно улыбнулась. — А можно? — Конечно, можно. Это твоя комната. Делай с ней что хочешь. Лизи села на край кровати, положила костыли рядом и посмотрела в окно. Отсюда был виден двор — старые яблони, забор, за которым начиналась улица, и вдали — крыши соседних домов. — Я сейчас, — Ви вышла и через минуту вернулась с кружкой чая. — Пей. Тебе нужно много пить, чтобы кости быстрее срастались. И вообще, я буду следить за тобой. Доктор сказал — соблюдать рекомендации. — Слушаюсь, — Лизи взяла кружку и сделала глоток. — Я серьёзно, — Ви присела рядом. — Никаких прыжков, никакого бега, никакой школы как минимум неделю. Домашние задания будешь делать здесь. Я договорюсь со школой, чтобы тебе присылали материалы. — А с кем я буду их делать? — спросила Лизи. — С Карлом, например. Или с Дебби. Они будут приносить тебе задания, а ты будешь объяснять им, потому что они всё равно ничего не понимают. Так что у тебя будет работа. Лизи улыбнулась. Ви умела так говорить, что всё казалось не страшным. Даже гипс, даже трещина, даже то, что случилось вчера. Когда она допила чай, в дверь постучали. — Можно? — это был Кевин, с большим пакетом в руках. — Заходи, — Ви встала. — Я тут подумал, — Кевин поставил пакет на пол. — Раз ты теперь живёшь у нас, то и вещи твои должны быть здесь. Я сходил к твоей тётке и забрал всё, что нашёл. Лизи посмотрела на пакет, и у неё перехватило дыхание. В нём были её вещи? Все? Кевин ходил в тот дом, где вчера… — Она была дома? — спросила она тихо. — Была, — Кевин помрачнел. — Но я не стал с ней разговаривать. Просто прошёл в твою комнату, собрал вещи и ушёл. Она что-то кричала вслед, но я не слушал. — А если она… если она придёт сюда? — Не придёт, — Кевин сел на стул у двери. — Я ей объяснил, что будет, если она появится на нашей улице. Думаю, она поняла. — Я не хочу её видеть, — призналась Лизи. — Никогда. — И не увидишь, — Ви взяла её за руку. — Теперь ты с нами. Они помогли Лизи разобрать вещи. Оказалось, что Кевин принёс почти всё: одежду, книги, тетради, даже любимую кружку Лизи, ту самую, с трещиной на донышке. Он не забыл ничего. Даже старую мягкую игрушку — зайца с оторванным ухом, которого Лизи помнила с детства. — Спасибо, — сказала она, прижимая зайца к груди. — Правда. Спасибо. — Не за что, — Кевин неловко потрепал её по голове. — Ты теперь наша. А своих мы не бросаем. Вечером, когда Кевин ушёл в бар — сказал, что нужно проверить, как там дела без него, а Ви осталась дома, Лизи сидела на кровати, перебирая свои вещи. Она разложила одежду в шкафу, поставила книги на маленькую полку, которую Кевин прибил специально для неё. На подоконник рядом с кактусом поставила ту самую кружку с трещиной. В дверь снова постучали, и на пороге появилась Ви. — Ужин готов, — сказала она. — Спустишься или принести сюда? — Я спущусь, — Лизи взяла костыли. Ей не хотелось сидеть в комнате одной. Не хотелось оставаться наедине с мыслями о вчерашнем. Ужинали они на кухне втроём — Лизи, Ви и Кевин, который вернулся через час после того, как ушёл. Ви приготовила пасту с курицей и овощами, и Лизи съела всё до последней вилки, даже не заметив, как проголодалась. — У нас тут такое дело, — сказал Кевин, когда они закончили есть. — Я разговаривал с Микки. Он сказал, что те двое уехали из района. Навсегда. — Правда? — Лизи не поверила своим ушам. — Правда. Микки и его парни хорошо с ними поговорили. Они поняли, что связываться с нами не стоит. Так что можешь не бояться. Лизи выдохнула. Груз, который она несла на себе весь день, стал чуть легче. После ужина Лизи помыла посуду — вернее, она сидела на табуретке у раковины и передавала тарелки Ви, которая их вытирала. Кевин возился с кофеваркой и рассказывал какую-то историю про посетителя в баре, который пытался расплатиться фальшивыми деньгами. — И что ты сделал? — спросила Лизи. — А ничего, — Кевин пожал плечами. — Сказал, что если он не заплатит по-нормальному, я скормлю ему его же фальшивки. Он быстро нашёл настоящие. Лизи засмеялась. Впервые за сегодня. Смех получился каким-то неожиданным, даже для неё самой. Когда стемнело, Ви помогла Лизи подняться наверх, принять душ (с этим пришлось повозиться — гипс нужно было обмотать пакетом и заклеить скотчем, чтобы не промок), и наконец уложила в постель. — Спи, — Ви поправила одеяло. — Завтра будет новый день. — Ви, — Лизи поймала её за руку. — Спасибо. За всё. — Не за что, детка, — Ви наклонилась и поцеловала её в лоб. Когда дверь закрылась, Лизи осталась одна. Она лежала в темноте, слушая, как за окном шумит ветер, и думала о том, как странно устроена жизнь. Ещё вчера она была в доме, где её пытались продать за долги. А сегодня она в новой комнате, с новыми людьми, которые назвали её своей. В комнате было тепло и уютно. Пахло деревом и чем-то сладким — наверное, от кактуса на подоконнике. Где-то внизу, в гостиной, Кевин и Ви о чём-то тихо разговаривали, их голоса звучали приглушённо и успокаивающе. Лизи закрыла глаза и улыбнулась. — Спи, — сказала она сама себе. — Завтра будет новый день. И за окном, в темноте Саут-Сайда , кто-то играл на гитаре. Плохо, но душевно. А Лизи слушала эту музыку и чувствовала, что наконец-то оказалась там, где ей положено быть. Дома.