Чёртов Галлагер /Человек изменивший мою жизнь

Мы с Мэнди вышли через заднюю дверь — ту самую, что вечно скрипит, будто специально предупреждает всех вокруг, что ты собираешься сделать что-то не совсем правильное. Сзади дома было тихо. Не той хорошей тишиной, а привычной для Саут-Сайда: где-то вдалеке проехала машина с громкой музыкой, хлопнула дверь, кто-то смеялся слишком громко и слишком долго. Мэнди уселась на бетонную ступеньку, вытянув ноги и опершись локтями о колени. Я осталась стоять, не зная, куда себя деть. Вроде разговор уже закончился, но уходить не хотелось. Было ощущение, будто если сейчас просто развернуться и уйти — что-то важное потеряется. — Чё встала, как сирота на вокзале? — усмехнулась она, подняв на меня взгляд. — Не знаю… — честно ответила я и пожала плечами. Мэнди покопалась в кармане куртки, достала пачку сигарет и, прищурившись, посмотрела на меня. — Куришь? Я замялась. — Иногда. Не чтобы прям… ну… — Да расслабься, — она фыркнула. — Тут никто медаль за чистые лёгкие не выдаёт. Она протянула мне сигарету. Я секунду колебалась, но потом всё-таки взяла. В этот момент внутри что-то щёлкнуло — не как протест, а как согласие. На жизнь. На этот район. На людей. Мэнди чиркнула зажигалкой, прикурила сначала мне, потом себе. Мы сидели рядом, выдыхая дым в серый вечерний воздух. Он пах мокрым асфальтом, чем-то горелым и свободой — странной, грязной, но настоящей. — Ну и как тебе всё это? — спросила она, не глядя на меня. — Что именно? — Саут-Сайд. Люди. Вся эта херня. Я задумалась, сделала затяжку, чуть закашлялась. — Страшно. Но… — я замолчала, подбирая слова. — Но не так одиноко, как раньше. Мэнди кивнула, будто именно этого ответа и ждала. — Тут либо тонешь, либо привыкаешь. Третьего не дано. Мы помолчали. Это было хорошее молчание — не неловкое, не пустое. Такое, в котором не нужно ничего объяснять. — Ты, кстати, держишься молодцом, — добавила она. — После всего этого с тёткой, носом, школой… другие бы уже сбежали обратно, откуда приехали. — Мне некуда бежать, — сказала я тихо. — Значит, будем выживать тут, — хмыкнула Мэнди. В этот момент дверь за нашими спинами снова скрипнула. Я обернулась и увидела Микки. Он стоял, прислонившись к косяку, с привычным выражением лица — будто ему всё в этом мире надоело ещё лет десять назад. Он посмотрел сначала на Мэнди, потом на меня, на сигареты в наших руках. — Только не подожгите дом, — буркнул он. — Расслабься, папочка, — отмахнулась Мэнди. Микки фыркнул и ушёл обратно внутрь, даже не хлопнув дверью. — Видишь? — усмехнулась она. — Одобрение получено. Когда мы докурили, Мэнди вдруг взяла мою руку. — Дай-ка. — Что ты… — Не дёргайся. Она достала ручку и быстро написала у меня на запястье номер. Почерк был кривой, но уверенный. — Это мой. В следующий раз не пропадай так надолго. А то я уже подумала, что тебя опять кто-то решил «поприветствовать». Я улыбнулась. — Напишу. Обещаю. Мы попрощались просто — без обнимашек и лишних слов. Я пошла в сторону дома Ви и Кевина, чувствуя странное тепло внутри. Не счастье. Не радость. А что-то устойчивое. У Ви дома пахло едой и чем-то сладким. Кевин сидел за столом и резал хлеб, а Ви мешала что-то в кастрюле, попутно рассказывая ему очередную историю про соседей. — О, вернулась! — обернулась она. — Как прогулялась? — Нормально, — ответила я и села за стол. — Даже слишком нормально. Мы ужинали втроём, перебрасываясь фразами, смеясь над глупостями Кева и обсуждая, кто что видел сегодня на улице. Это было похоже на семью. Не идеальную, не правильную — но живую. — Слушай, — вдруг сказала Ви, — завтра можем заехать в больницу. Навестить твою тётю. Кев тут же кивнул. — Да, я за. Лучше самой всё увидеть. Я замерла на секунду, потом медленно кивнула. — Хорошо. Спасибо вам. Позже, уже у себя в комнате, я легла на кровать и посмотрела на номер на запястье. Достала телефон и написала: «Я дома. Не потерялась 😉» Ответ пришёл почти сразу: «Умница. Спокойной ночи, Лизи.» Я улыбнулась, отложила телефон и уставилась в потолок. День был обычным. Ничего сверхъестественного. Но почему-то именно такие дни и оставались в памяти дольше всего.