Collaboration 2.0

Джи хотелось бы чувствовать себя героиней какой-нибудь слащавой романтической нудятины, где её преданный принц и его верный конь по рвению сердца и зову души, прилетает спасать её из лап чудовища. А кто это чудовище? Кто принц? Чон ворвется в эту дверь , спасать её от Ким Тэхена , который вальяжно прошел внутрь её апартаментов, потрепав пальцами по голове? Ким Тэхен спасет её от надменного и эгоцентричного Чонгука, который мнит себя непонятно кем? Кто кого спасает? Кому помощь нужна? — Алло, капуша, ты не проснулась ещё что-ли? Джи влетела в собственное тело на всех парах, моргая, пытаясь смахнуть такое реальное видение , что стоит, улыбается ей фирменной улыбкой Ким Тэхена и медленно водит ладонью вверх вниз перед её лицом. — Ты...— Джи сонную дымку сглатывает и таращится на парня , который оглядывает её временное жилище с явным интересом, попутно рюкзак с плеча стаскивает, бросает по хозяйски на диван, а она просто провожает это действие ошарашенным взглядом, скрестив руки, будто это действие поможет остаться хозяйкой положения. — Ты когда прилетел? Первая нелепица , способ спросить хоть что-то из пары десятков вопросов , навалившихся друг на друга в черепной коробке. — Только что. — отвечает как бы между прочим, принимаясь хозяйничать на кухонном столе, включая чайник. — Всю ночь не спал, у тебя кофе есть? — парень поочередно открывает навесные шкафчики, шарится в выдвижном ящике, предварительно достав ее любимую кружку, с которой она не расстается, даже если нужно пересечь половину мира. Кипящий чайник, вылупленные глаза взлохмаченной девушки и непринужденный вид брюнета, который тарабанит пальцами по столешнице, оглядывая комнату вместе с ее хозяйкой. — Вообще не понимаю, что продюсеры нашли в Будапеште, как по мне так полная безвкусица. Грязно, пыльно так еще и язык у них ржачный. Джи смотрит в упор и до ее потрясенного сознания мягким течением доходит, что он летел сюда почти 15 часов, авиарейсы доступны только с пересадкой, а это значит, что скорее всего он выкупил полет на частном самолете, что собственно встало ему в немалую копеечку. — Тэхён.. Он просто стоит тут, в ее номере и рассуждает о какой-то ерунде не спав почти сутки. — Как по мне лучше Лондон. — Ким наливает кофе, размешивает его ложкой, а девушка недоверчиво следит за происходящим, похоже единственная помнящая, что Ким Тэхён не пьёт кофе. — Ты была в Лондоне? — Тэхён. — требовательнее, ступая ближе, пытаясь заглянуть ему в лицо. Он мешкает. Слишком много автоматизированных движений и сухих слов. Пустых взглядов в разные стороны. Мандраж. Стресс. Будто проверяет наличие чужого присутствия. — Или Лас-Вегас. Они и там преспокойно могли нацепить ему эти куриные крылья, найти такую же заброшку, куда так же пафосно заедет лимузин. Она наблюдает как он делает глоток, разворачиваясь, опираясь бедром о столешницу. Ее лицо напоминало немой шок. Тот, от которого глаза распахиваются и лицо вытягивается, заморозив одну единственную эмоцию на поверхности. Тэхён держит кружку, и мимоходом, смазано глядит на неё, всё еще продолжая исследовать номер, зацепившись взглядом за заправленную постель, слегка приоткрытую дверь с выходом на задний дворик с бассейном. — Я вот думаю, в клип можно было засунуть кореянку... Она ступает ближе, сильнее смещая брови к переносице, провожая взглядом его очередной глоток. — Ким Тэхён... — Хотя кореянка уже была, лэйбл не любит повторений, слишком клишированно... Ким рассуждает, лепечет, с этим пресным лицом, пытаясь не корчиться от последующих глотков. — Представляешь что-бы было если бы они тебя в клипе сняли? — приторный оскал. Издевка или способ отвлечь ее от роя не правильных мыслей. — Тэ-Тэ! Наконец замер. Она подходит совсем близко. Так, что восклицание ударило по нему, принудив глаза опустить на ее лицо, и продолжать улыбку эту неправдоподобную сломано демонстрировать. И смотреть. Долго, с повисшей между ними паузой, с плывущим восклицанием. Он видит ее недовольство. И то как она смотрит на кружку, которая уже пальцы обжигает, но он упрямо ее держит, на что та лишь паром вытанцовывает, вселяя понимание того, что время не остановилось, и что нужно как-то выкручиваться. — Зачем ты здесь? Как и ожидалось. Вопрос сковырнул что-то внутри. Неприятно. С такой очевидностью для самого себя, что взгляд потупить пришлось, и улыбка сползла с неестественного лица, придав ему серьезность. Наверное он действительно задумался над ответом. Но как подобрать правильный, когда она пытливо высматривает в нем то, что и так написано на помятом облике и будто-бы злится еще больше от понимания. — Что ты хочешь чтоб я сказал? — от резкой холодности в тоне, ей захотелось поёжиться. От глаз, что непроизвольно режут ее. Кромсают, окуная в нирвану, невольно устраивая качели из камбэков. Он совсем забыла, как он умеет смотреть. — Правду. Их обоих отвлек стук. Они синхронно повернулись, прервав тяжелые гляделки друг с другом.

***

Чонгук не спал пол ночи. Перекатывался по кровати, подминал подушку и конечно же винил во всём ни тот матрас , ни ту подушку, ни тот номер, ни ту обстановку, и ни тот воздух. Дома все иначе. Там уют пронизывает каждый закуток. Там его любимые вещи на своих местах. Награды и фото. Те самые семейные. На которых он улыбается так широко и со всей отдачей. Там, на тех фотографиях он безгранично счастлив. Умел чувствовать. Жил мечтой. Там его братья, дарят доброту и дружелюбие совместно прожитому моменту. Там есть чиминовские забавные глаза-полумесяцы, там есть искренняя десневая улыбка Юнги, там Хоби забавно машет в камеру и озаряет пространство своим светом. Там есть Намджун в строгих очках, и даже Джин в армейской форме. Там Тэхён с тех времен , когда Чонгук верил в дружбу. С тех самых , когда Чонгуку не приходилось собирать свою душу по осколкам , и не склеивать в одинокой темноте. Там есть даже место для нее. Там есть она. В своем летящем платье, держит за руку и целует Чонгука в щеку. На поверхности этого поцелуя расходится паутина погибели, осколки улетевшей в стену любви. Она… Чонгук открыл глаза и перевернулся на спину , устремляя горящий в полуночной тьме взгляд в потолок.  Почему он хорошо помнит момент, когда снес всё с полки, разбив жизнь на до и после? Почему вспоминает, как поднял треклятую рамку с пола, делая большой глоток из бутылки виски, ненавистно разглядывая фотографию. Смотрел на неё и ставил обратно, не в силах швырнуть в мусорку. Мысли застыли, ложась мягкими хлопьями на это определение. Без имени , без идентификации , но значит колоссально много. Так много что не уместится  в ладонь и не покроет весь этот чертов Будапешт, который только и делает , что отдаляет ее.  Ее.  Чонгук вдруг понял , что на языке вертится столь желанное имя , но произнести его - значит нарушить правила некой игры, которая причиняет им обоим дискомфорт. Но по другому уже нельзя. Почему?  Зачем ты её взял?  Чонгук устало трет лицо рукой , осознавая что сидит на краю кровати и пялится в пустоту.  Зачем взял ее сюда или зачем взял ее вообще ?  Сам у себя спросил , наивно веря что ответ нарисуется или замигает неоновой вывеской в пустом, усеянном звездами окне.  Ей наверное бы польстило то, что он никак не может спрессовать собственные мысли , и они хаотичной кучей вертятся вокруг неё и не дают ему спать.  Лег на бок. Слишком жарко.  Душно.  Одиноко.  Больно.  Что? больно? Ты серьезно?  И опять вопрос самому себе…только почему то ее губами.  Она под веками смотрит на него с осуждением. С тем , что подарила ему днём. Когда он вёл себя как имбицил.  А когда он вел себя с ней по другому?  Открыл глаза , плотнее сжав подушку , действительно задумываясь , когда же эта вражда перешла в нечто неотъемлемое и вросшее между ними ледяное месиво.  Так когда ?  Спрашивает она. Почти реальная. Лежа на боку,лицом к нему, совсем близко.    Он глядел на неё неотрывно и как можно дольше не моргая. Будто в точности , во всех деталях вспоминал её черты. Эти её глаза , горящие шоколадным теплом. Это её смягченное, едва сонное выражение. Она спокойна, она ценность в его мире. Она главный трофей и его личное успокоение. Он хочет дотронуться до мягкости её фарфоровой кожи, провести невесомо костяшками и впитать её трепетность. Невесомо с мелкой дрожью. Она почти настоящая. Её искрящийся взгляд пронизывает космическим холодом.  – Ты знаешь. – шепчет совсем тихо, будто открывает ей тайну мироздания. Там , в его галлюцинация она лишь дарит ему улыбку, на которую сонной дымкой ложится тоска. Она просунет свои тонкие пальчики под его щеку, придвинется ближе и скажет в ответ лишь то , что он вертит в своей голове минутами наедине. То , из за чего он не хочет быть один и именно поэтому окружает себя идиотами. Она скажет , то ,что оставит ровный порез внутри груди. Так мягко скажет , с той нежностью , которой только она умеет. Когда то умела. —  Ты теряешь меня.. Он знает. Молча принимает удар, смотря на сосредоточении мягких зефирных губ. И ему останется лишь в ответ тянуться рукой. Тянутся в пустоту , погибая от ломки. Ломаясь грустью опустить ладонь на одинокую пуховую подушку и собрать пальцами свою печаль. До треска, до перманентной боли, смотря в пустоту и непременно понимая , что он опять готов , вот так , как мелкая раненая собачонка, всюду следовать за ней. Менять свои твердолобые уставы , построенные за эти месяцы.  Либо она уйдет. Уйдет и оставит его в глухом одиночестве, странствовать в этой адовой пустоши в одиночку.  И вся эта мысленная каша отбивает у Чона последние попытки сомкнуть глаза. Он встает неспешно с грамоткой кровати, плетется устала к бару своего дорогого вип номера, вытаскивая бутылку приличного виски, щурясь от тусклого света, стащив стакан с мраморной поверхности. Заваливается в кресло около электрического камина, привыкая к тусклому свету горящих поленьев на стене и смотрит, млея от имитации огня.  Искусственная красота. Такая же не настоящая как и его отношение к ней.  Пальцы устало трут переносицу,он сильно жмурится пытаясь выкинуть из головы все прогнившие поступки утекающих дней. Плеснув в стакан янтаря, который искрится в блесках горящего очага, пальцы вертят стакан, перебираясь сквозь грани стекла. Одинокая комната окунулась в треск и глубокое удрученное дыхание, такого же одинокого парня.  Ему катастрофически не хватало её рук. Она подкралась бы сзади, пробралась бы тоненькими пальчиками по груди и наклонилась бы,улыбчиво шепнув ему о том , что ей не хватает его в огромной кровати.  Ирония.. Они так и не дошли до кровати. Дошли до чего угодно , обоюдно разрушая друг друга , но не до чертовой пуховой обители , где любили нежиться вместе когда-то.  Глоток холодной жидкости обжог желудок и моментально сковал своим жаром.  Отвлекает , но не достаточно. Она все так же смотрит на него из под закрытых ресниц своими осуждающими радужками. Она обиженно поджимает губы , а в глазах меркнет все та же надежда. Та, что проглядывалась в ней с того самого момента как она появилась на злосчастном пороге его дома.  — Прости меня... — тихо срывается с губ. Лоб утопает в ладони и он сильно жмурится от дикого стыда.  Перед ней? Перед собой?  Он ведь не трус чтобы сказать это в глаза?  Конечно нет. Он уверен что запутался. Уверен что она поймёт. Она всегда понимала. Она примет все, что он готов ей дать.  Что это ? Что он готов отдать ей за прощение? За возврат искры в ее потухшие глаза. — За то, что любишь? — вопрос около уха. Она обнимает его одной рукой, изящно присев на край подлокотника, печально всматриваясь в пляшущий огонь. — За то, что ненавижу... Пальцы одной руки вдавливаются в виски, закрывая ладонью глаза. Он один, в этой комнате, гибнет от собственной правды, которую больше всего боится принять.

***

Он не логичен. Он знает. Он знает это, когда умывается, вцепившись в умывальник, небрежно умыв лицо, смотря на себя с хронической усталостью. Он знает это, даже когда натягивает свои массивные кроссовки, так не допив кофе. Он знает, что сейчас восемь утра и сегодня выходной. Он знает, что она возможно спит и возможно даже не откроет дверь. Он не знает что будет говорить, он ноги готовы упрямо скакать в другой корпус и устраивать никому не нужные выяснения с извинениями, застрявшими в глотке. Пока шел по длинному коридору, представлял ее распахнутые глаза и немой вопрос застывший на приоткрытых губах, в которые он ворвется, схватив ее за лицо, вынудив запереться обратно в номер. Он по хозяйски захлопнет дверь ногой и будет мириться с ней до следующего утра. На кровати, на кухне, на стиральной машинке, на диване и даже на полу. Вытравит из нее все обиды. Из нее или из себя? Без разницы. Ему нужно сегодня. Он слишком много думал ночью, чтобы тратить время на обдумывание еще и этого. Размашисто идет, кивая персоналу отеля проходящему мимо в ответ. Девицы в форме горничных жмутся друг к другу, краснеют и заглядываются на проходящую мимо богему, провожая сальными взглядами и улыбками. Он безупречен, он прямо держит голову и вышагивает с присущей себе уверенностью. А если она не захочет говорить? Говорить и не надо. Он идёт не за разговорами. У них давно нет разговоров. Бездарная трата времени. За них давно разговаривают их тела. Их безмолвные души и кричащие взгляды. Чон и не заметил, как преодолел большое расстояние за короткий промежуток времени. Шаг сбился, на подходе к злополучной двери, которая сузилась до размеров его зрения. Внутри что-то екнуло и пригвоздило Чонгука в нескольких метрах. Он озирается по сторонам, будто рискует быть замеченным на враждебной территории. Шаг медленный, менее уверенный. Оглядывает неприметную дверь. Таких в этом крыле десятки, и только эта вынуждает парня щуриться от понимания, что внутренности сковывает тугой узел. Еще секунда на то, чтобы оглядеть внешний вид, еще две на то, чтобы оглядеть пустой коридор. Он вдруг подумал, что похож на школьника, стоящего у двери девочки перед первым свиданием. Только они с Джи давно не школьники и у них уже давно другие стандарты отношений. Он прикладывает кулак и к полотну, не спешит стучать, смотря себе куда-то в ноги. Понимание того, что у них даже не отношения, а аттракцион в личном исполнении, сыпется на голову тяжелым осознанием. Пальцы оттягивают свитшот, чтобы услышать собственный запах, еще раз оглядел свой безупречный вид, и еще пара секунд на проигрывание сценария их фатального соприкосновения. Она как обычно дует губы до того момента, пока он нагло не ворвется в ее личное пространство. Она скажет что-то по типу "Зачем ты здесь" прекрасно зная ответ на этот вопрос. Она даст все, что ему нужно и он готов сказать что угодно. Чон уже давно привык говорить то, чего от него ждут. Он играет роли и собирает награды. Кулак отбивает три четких удара, когда собственное предательское сердце отбивает пятьсот. Он злится на неспособность уследить за амплитудой собственного бытия. Грудная клетка хаотично сжимается, то ли от того, что она не торопится открывать, то ли от понимания хронического отсутствия терпения. Чон привычно для себя жует губы, переминается с ноги на ногу, прокручивая подобную встречу в голове не единожды. Он пришел не говорить. Точнее он скажет, вот прямо сейчас, когда дверь начала открываться и он поднимает голову, машинально раскрывая губы. — Ты долго будешь дуться, трубку не учили брать? Я вчера уста... Буквы буквально выпали. Они рассеялись следом за потрясением, которое окутало тело словно ведро холодной воды плеснули в талантливое лицо. Которое онемело при виде человека открывшего дверь. Ким Тэхен. Со всей детской невозмутимостью, держащий кружку в руке, смотрел с такой будто-бы нормальностью. Чон даже не моргает. Все что он сказал, плотно ударилось о бетонное выражение напротив. О лицо, которое спокойно отпивает кофе, смотря в упор. Глаза зацепились за силуэт в глубине номера и медленно переползли к ней, стоящей чуть дальше. Разрушающаяся действительность, двинувшая по голове на столько, что он слышит гул кровеносной системы в собственных ушах. Переполз взглядом обратно. — Привет. Чону показалось будто бы Ким издевается. Отступает назад будто бы приглашая в номер этой... Чонгук даже не знает как ее идентифицировать. Снова возвращает взгляд к ней, и она прячет свои испуганные глазенки в пол. Что за хуйня? Он спросил это практически вслух, припечатав тяжелые ноги на месте. Наверное она все поняла. Это все курсировало задящим импульсом на поверхности его колких эмоций. Ким уже прошел в комнату, уселся на диван, закинув руку на спинку дивана, все с той же неизменной кружкой и начал игру в гляделки между двух огней. Чон Чонгук смотрел только на нее. В нее. Сквозь нее. Не ждала, да? Это "да" водило вокруг нее хороводы, забрав способности производить какие либо движения. Пиздец. Подбежать и встряхнуть ее за плечи, было бы сейчас самым нужным и не постижимым действием. Или отпиздить грушу. Или этого сраного патлача-эстэта, который сидит нога на ногу и хлебает жижу, похожую на кофе. Он не пьет кофе. Чона бесили даже въевшиеся в память факты об этом засранце. — Так и будешь в проходе стоять? Может зайдешь уже? — Ким спрашивает это так буднично, что захотелось содрать с себя кожу, чтобы эти слова вылетающие из его рта, никогда не касались Чонгука. Ким только украшает свое лицо мягкостью. Азарт и доброжелательность переплывает к ней, будто он вовсе не понимает причин застывшего траура. — Да блин что с вами такое, ребят? — Ким уперся в немую статую взглядом, добродушно растянув губы. Сглаживает углы. Железные. Об которые можно порезаться. Чонгук пробно нарушает пространство, сделав шаг. В нос ударяет запах парфюма Ким Тэхена, укутывая обоняние, плотно обняв парня ненавистными и до боли знакомыми эссенциями. Чон смотрит на нее в упор, даже не скрывая колоссального разочарования. Его настроение так и плещется в темных глазах враждебным фонтаном. — Чон...— наконец мямлит, подняв взгляд, наконец собрав по крупицам волю. — Что он тут делает? — не успел подумать, врезается в нее нервной интонацией, опустив глаза на фигуру развалившуюся на ее диване. Вскольз, мимолетно. Пытаясь не запачкаться. — Зачем ты здесь? — все еще мямлит, напрягаясь очевиднее, как только ураган вошел в эту комнату. Ураган в лице Чон Чонгука. Из всех возможных людей, персонала гостинницы, стафф, продюсеров, звукорежиссеров, да и просто случайных людей, сюда ворвался именно он. Не умеющий держать себя в руках Чон Чонгук. — Да, зачем ты здесь? — Чонгук все еще смотрит на нее, медленнее чем нужно опустив только глаза на "гостя". — Не с той ноги что-ли встал? — потешается Ким, наконец поставив кружку на журнальный столик, подвигая ее пальцами ближе к центру, подняв глаза. — А ты смотрю с той, аж на другой край планеты прискакал. — Язвит, видит что не цепляет юношу, что лишь шумно ломает губы в ухмылке, закинув руки за голову, слегка подтягиваясь. — Ну так могу себе позволить. — лепечет, улыбаясь шире, выводя из равновесия Чонгука еще больше. — Расписание у меня пустое, дела все сделал, почему бы не прилететь и не навестить друзей? Риторический вопрос на тот, который рвется следом из колеблящегося нутра Чон Чонгука, ковыряющего взглядом Джи. — Да-а-а? — с приторной издевкой, смотря в лицо бесстыжей девицы. — И кто же тут с кем дружит? Немая пропасть. Застывшая пауза. Все в ее позе говорило лишь о том, что ему лучше уйти. Джи Су уже наглоталась сухой жестокости. Жевала и давилась ею, впитывая демонстративную агрессию как яд. Собственная кожа покрылась мурашками от этого взгляда, от интонации, которой он убивал, от шага назад, который он делал обратно к двери. — Ну что-ж, не буду мешать вам "дружить". — Он равно кланяется, злобно корчит лицо в призрачной улыбке и уходит, хлопнув сильнее чем требовалось. Джи вздрогнула, смотря вслед ломаясь как испорченный холст, под гнетом своего создателя. Она так и стояла там, на своем месте как вкопанная, созерцая закрытые давным-давно двери. Тэхен закидывает локоть на спинку дивана, слегка развернувшись к девушке. — Что это с ним? — ее печальный взгляд упал прямо в руки озорных эмоций Ким Тэхена. — Тебя в клип взяли вместо него, или ты украла у него гантели? Какое-то время Джи смотрела в это лицо. Такое по-доброму легкое, такое светлое, будто искры в его глазах поджигали давно растоптанный запал. Будто он заряжал ее как батарейка и теплом одаривал, о котором она давно позабыла. Она смотрела в эти озорные глаза, в которых блестят огоньки, как вдруг ее накрыл необычайный восторг. Такой, который она смогла лишь сдержать приложив пальцы к губам, продолжая смотреть на него и тихо хихикать. Вместе с ним. Заражая его, от чего он делает тоже самое, одаривая ее своей неповторимой улыбкой. Как раньше.