Collaboration 2.0

Уютное помещение в приглушённом свете разрывается отчаянными всхлипами. Юнги рассекает пространство тяжелыми шагами, злобно разглядывая пол, маячит, кидая взгляды на столик, где распластанное тело кукожится и сотрясается истерикой. Шаг туда. Всхлип. Два шага обратно. Шмыганье носом. Госпожа Нам встречается с его холодным взглядом своим дезориентированным, держа в руках пачку салфеток. Девушка собрала свои руки на столе, утонув в них, и тонет точно так же в истерическом, приглушенном плаче. Юнги идет навстречу женским страданиям, злостно сведя брови. — Щас я ему покажу официальный тон. — Шипит, хватая свое кашемировое пальто с пустого стула. — Я ему щас дам «господин Чон». Парень надевает верхнюю одежду, смотря на страдания подруги, и на лице уже достаточно очевидно читается его абсолютное недовольство. Такое, от которого даже по спине госпожи Нам ползет колючий холод. — Мелкая, вставай. — Парень откровенно бесится, порывисто надевая пальто и накидывая шарф. — Подбирай сопли и поехали, мне надо, чтобы кто-то был рядом, чтобы я башку ему не оторвал. Джи поднимает свое опухшее, заплаканное лицо, по которому плотными дорожками размазалась тушь. Она практически икает от собственной истерики, вклиниваясь мокрым взглядом в злое лицо друга. — Ты окончательно хочешь испортить мне жизнь? — Тихо истерит девушка, выхватывая из вытянутой руки сидящей рядом Нам салфетку. Мин смотрит, как она утирает нос, бросая уже тысячную салфетку в ведро, стоящее около ног. Нам вытягивает следующую, напряженно смотря на стоящего парня. — Я всего лишь объясню этому идиоту, что к чему. — Раздражительно проговаривает парень, холодом окутывая лицо плачущей. — Я доработаю месяц и поеду с тобой в тур, всё. — Девушка падает обратно в кольцо своих рук, продолжая тихо сотрясать воздух своими всхлипами. Нам скорчилась в отчаянном выражении, глубоко вздохнув, положив ладонь между девичьих лопаток. — Юнги, она права, ей в тот раз проблем что-ли не хватило? Плечи Юнги опустились. Он сжал губы, скрипнув стулом, обессиленно рушась на него. — Джи, дорогая. — Мягкий тон мачехи забирается успокаивающим шепотом в ухо. Женщина слегка поглаживает девушку по спине, смотря на лежащий силуэт со всем сожалением, на которое способна. — Ему просто нужно немного времени. — Подзатыльник ему нужен. — Отзывается Мин, скрещиваясь свирепым взглядом с пылающим женским. — Юнги. — Предупредительно проговаривает женщина. Парень сдается, выуживая из кармана пачку сигарет, размашисто бросая ее на стол, предварительно прикурив, отведя недовольный взгляд в сторону. Выдыхаемые клубы дыма смешивались с теперь уже редким сопением и обрывистыми вздохами. Нам продолжала поглаживать девушку по плечу. — Милая, давай не будем впадать в крайности? Посмотри на меня. Теплый тон вынудил девушку оторвать голову и поднять заплаканные глаза. — Нам, ты бы видела его лицо, он так скорчился, как будто ему было неприятно, а я сквозь землю провалиться хотела, понимаешь? — Так. — Женщина тянет девушку за ткань кофты, складывая пальцы на ее худые плечи, разворачивая к себе. — Отставить истерику. — Она бережно собирает прилипшие к влажному лицу пряди, освобождая лицо, мягко проходясь сухой салфеткой, убирая последствия двухчасовой истерии. — Сейчас мы приведем тебя в порядок, завтра ты надеваешь свою самую короткую юбку и с широченной улыбкой идешь на работу, показывая, что тебя нисколечки это не задело. — Нам, он сказал, что не может… — Дрожащим голосом и с распахнутыми, горящими искрящейся влагой глазами. — Он сказал… — Плевать, что он сказал. — Парирует женщина, продолжая стирать тушь с девичьих щек. — Он — мужчина, а все мужчины идиоты, которые сначала говорят, а потом думают. Юнги шумно хмыкнул, затягиваясь сигаретой, разглядывая женщину, которая лишь вскользь глянула на парня, проглатывая его холодный смешок. — И он не сказал, что не хочет, а лишь то, что не может, а это не одно и тоже. — Женщина стирает остатки косметики и слез, напоследок ткнув в кончик носа указательным пальцем, от чего страдальческое лицо девицы смягчилось и вымученно улыбнулось. Джи, по наставлению Ён Нам, надела злополучную юбку. Надевала всю неделю коротенькие платья, свитерки, рубашки и всевозможные юбки с вырезами на бедре, приталенные, очерчивающие стройную фигуру, вещи. Всё-таки отрыла в своем гардеробе вещи, заявляющие на много километров вокруг о неистовой сексуальности собственной хозяйки. Джи каждое утро рылась в горах разбросанных вещей, растягивая очередной кусок ткани пальцами, подняв на уровень глаз. Отрицательно вертела головой, взглянув на излюбленные мешковатые худи и джоггеры, что будто глядели на нее своим тоскующим видом и умоляли хозяйку вернуться в собственный комфорт, а она в очередной раз обреченно роняет классическую вещь на собственные колени, убеждая себя в тщетности и глупости сложившейся ситуации. Сегодня она шла по коридору агентства, перекинув кашемировое пальто через сгиб локтя, неся стакан с кофе в гримерную. После случая в танцевальной студии она не говорила с ним о том, что произошло. Обращалась исключительно на «вы», игнорируя его кричащие взгляды в свою сторону. Он шокировано прятал брови под челкой, стоило ей пройти мимо, кивнув в приветствии, а он, потерянный и озадаченный, разворачивался и довольствовался видом гордо расправленных плеч и изящной спины. Терпеть его вопросительные интонации и наблюдать, как выкручивается в узел нутро, было достаточно приятным занятием. Особенно, когда собственное эго пошатнулось и нуждалось в многочисленных сеансах психотерапии. Он всегда смотрел. Невзначай. Ненароком ухватывался за ее проходящий мимо силуэт. Цеплялся за нее взглядом, что-то искал в ее отрешенном облике. Она будто выстроена из гордыни. Задирала подбородок, шла, уверенно устремляя взгляд вперед. Он что-то искал в ней. Она видела. Чувствовала на себе его заинтересованность и млела. Даже тогда, когда его взгляд обрывисто блуждал по ней или останавливался на ее оголенных коленях. Его глаза задерживались на ее ногах и выныривали обратно на ее лицо. Он смотрел в упор несколько секунд, будто спрашивая ее о чем-то, пытаясь понять причины ее резкой переменчивости, и отводил глаза. Потому что отвлекли? Потому что сам этого хотел? Потому что не мог? Сидящий в нем голодный зверь появлялся всё чаще. Недовольство росло в нем сильнее и скакало в рваной амплитуде, когда он слышал, как ее одаривает комплиментами мужская часть персонала, как ей предлагают подбросить до дома, и она ловила его колеблющееся настроение, вырисовывающееся после очередного «прекрасно выглядишь». Нам была права. Мучить мужчин — это искусство. Их глаза, поведение, даже походка говорили за них сами. Она игнорировала тонны сальных взглядов, но по-актерски смущалась, прикладывая к щекам ладони, когда ей подарил цветы какой-то парень из отдела маркетинга. Юнги сказал: «Мелкая, забей на всё и наслаждайся.» И она наслаждалась, каждый раз вылавливая и пропитываясь недовольством Чон Чонгука, который практически всегда был свидетелем подобных спектаклей. Даже вчера, когда он стоял около нее в кабинете, который ей выделили по просьбе самого Чона, куда заглянул какой-то парнишка с верхних этажей, чтобы скалиться в глупой улыбке, извиняясь, что прервал составление расписания. — Простите, не помешал? — Бубнил юноша, заходя в дверь, склоняя голову в поклоне. Помешал. Чонгуку он не нравился. Слишком часто маячил перед глазами в последнее время. — Мин Хёк, заходи. — Улыбнулась так приторно, откладывая ручку, выпрямляясь в спине. — Вы не заняты? Заняты. Парнишка топчется на месте, смущается, краснеет. Чонгук показательно закатывает глаза, чуть слышно цокнув, а она хватает его за руку, одергивает, как нерадивого и проблемного подопечного. Глупая. Не видит, что скрывается за этими смущающимися взглядами и дешевыми подкатами? Что все эти улыбочки ничего не будут значить после первой же ночи? Он пригласил ее выпить кофе. Стоял и мямлил что-то про отличную кофейню недалеко от агентства. Джи Су заметила, как чоновы желваки перекатились, и будто вены на его шее налились какой-то пульсирующей силой, как натянутые струны. Она глянула по сторонам со смущающейся растерянностью, поправляя задравшуюся на бедрах юбку, и уткнулась своими наивными глазами в Чонгука, смотрящего на нее. В неё. Внутрь ее естества. Непрерывно, долго, мучительно. Томясь в ожидании, как и все остальные в импровизированной толпе. Будто ответа ждал точно так же, как и тот очкастый недомерок. — Я… — Она всё смотрит на Чонгука, до последнего не отводя своего недоверчивого взгляда, будто его вид заставил поумерить собственную жажду изводить его и перемалывать нервы в блендере. Она обращает все внимание на ожидающего парня, выпуская невнятные звуки. — Кофе?.. Давай, соглашайся, чтоб потом смотреть, как я затолкаю эти очки ему в жопу. Парень тактично склонил голову, растянув глупую улыбку, вскользь зыркнув на фигуру, стоящую поодаль. Потом еще раз. И еще. Убавляя свой позитивный запал, стягивая его с миловидного лица. — Д-да, к-кофе… Парень, ты же потом не сядешь. — Ну, время еще детское. — Джи растерянно глядит на наручные часы, улыбается так же глупо, как тот баклан, пока этот самый баклан косится на пульсирующее недовольство рядом с ней. — Я бы могла пропустить стаканчик кофе в приятной компании. Весь отдел маркетинга будет вытаскивать стёкла из твой задницы, оно тебе надо? — Я… — Тушуется паренек, читая очевидный посыл в побелевшем лице высокого парня. Очки-и-и-и Опускает глаза на сжавшиеся кулаки, вернув смазанный взгляд на девушку, напряженно посмеиваясь. В очке-е-е-е — Я думаю, наверное в другой раз. — Парнишка тактично кивает головой, отступая, вводя девушку в некий удивленный ступор. — Вы так заняты, обсудим наедине? Как-нибудь…потом… Джи проводила парня до двери, смотря ему вслед, хлопая глазами. В помещении повисла густая тишина после хлопка двери. Она всё смотрела на закрывшуюся дверь, чувствуя на себе неуютный взгляд. Он прожигал глазами ее спину. Даже успел привыкнуть к этому за короткий промежуток этих недель. Только она не успела привыкнуть. К его такому вниманию. Злобному. Она поворачивается, недовольно скорчив лицо, и это его напряженное выражение подталкивало к ощущению, что сейчас где-то рядом рванет снаряд и снесет ее с ног. — Зачем ты распугиваешь людей? — Она принимается рыться в собственной сумке, склонившись к столу, на котором та стояла. Чтобы ненароком не сгореть в чоновом испепеляющем взгляде, чтобы не захлебнуться в его недовольстве, которое переливается через края. — Ты наверное хотела сказать, твоих хахалей? Ее пальцы остановились в попытке найти «ничего». Девушка какое-то время смотрит внутрь сумки, устало хлопнув глазами. Его тон прошиб ее под кожей, словно током пробежался, и потянул за все имеющиеся нервы разом. Она подняла глаза на брюнета, не торопясь давать реакцию на провоцирующие ноты, выводящие его из равновесия. — Это какой по счету за неделю? Четвертый? Укол. Очевидный во взгляде. Осуждение, не менее очевидное, в голосе. — Ревнуешь? — Она ехидно растянула губы, упираясь ладонями о край стола, стреляя в ответ теми же отравленными и острыми стрелами. — Кого? Тебя? — Неправдоподобно хохотнул в сторону, она сузила глаза, разглядывая чертовски плохую актерскую игру. — Просто даже не удивлён, что ты после того, как потёрлась об меня, получила от ворот поворот, и пошла вешаться на шею другому. Она всё смотрит. Не моргает. Наблюдает, как он выходит за рамки, толкая за пределы самого себя. Молчит, не меняясь в лице, в то время, как его лицо приобретает всё те же нездоровые образы старого безрассудства. — Ты наверное ждал, что я буду лить слёзы и биться в истерике? — Совершенно спокойно произносят мягкие губы. Уголок ее рта подтянулся, украшая лицо холоднокровной ухмылкой. — Прости, что не оправдала надежд, Господин Чон. А потом он шумно выдохнул. Едко и противно. Так, что у нее сперло дыхание. Его фырканье было похоже на издевку, до которой ей далеко. — А знаешь, ты ничуть не изменилась. — Сталью проговаривает, улыбаясь хищно, заставляя перекраивать лицо в серьезное послевкусие от сказанного. — Всё так же норовишь поскакать на двух членах одновременно, или двух уже мало? Чонгук пизданул глупость. Он знал это. Стоило задержать на ней взгляд после прогремевших слов, как стало понятно, что значит ощущать себя куском дерьма. Она всё смотрела. Так, что хотелось вспороть себе брюхо или вбежать в соседнюю стену башкой. Лишь бы не видеть того, что с ней делают его слова. — Пошел вон из моего кабинета. — Грубость проклевывается сквозь ровный тон и жестокие, потемневшие глаза, налитые ярким бешенством. — Этот маскарад для меня? — Наклоняется по другую сторону стола, опираясь ладонями, повторяя ее позу. — У тебя же задница еле прикрыта, для кого стараешься? Не для этого же имбецила очкастого. — Наклоняется ближе, дав узреть, как сильно его ломают все имеющиеся вопросы. — Для Юнги? Бомба рванула. Внутри неё. Ударная волна задела ее гордость и заметно выжгла тонкие нити нервов, что натянулись в считанные секунды. Мысли слились в одну большую, бесформенную кучу, а она, лишь гонимая собственным разочарованием и дребезжащим бешенством, может лишь едва слышно выдохнуть. — Ты меня не слышал? Таращатся друг на друга какое-то время. И он будто не собирается покидать поле боя, а она лишь одним взглядом может сообщить, как сильно пошатнулась ее уравновешенность. — Ты мой главный ассистент, я имею право находиться в этом сраном кабинете, когда хочу и сколько хочу. — Что ж. — Девушка хлопнула по столу, разрывая зрительный контакт, останавливая кровопролитную бойню, беря сумку. — В таком случае, приятного времяпрепровождения в сраном кабинете без меня. Он следит, как она закидывает сумку на свое плечо, натягивает на лицо дежурную улыбку, будто все сказанные колкости, как с гуся вода. — Если ты думаешь, что мне больше не о чем думать, как о той глупости, о которой, кстати, я пожалела, то не бери в голову. — Она оттягивает злосчастную юбку ниже, вглядываясь в парня своей ехидной проницательностью, беря ежедневник со стола. — Теперь я понимаю, это действительно была ошибка, спасибо, что остановил меня, давай забудем эту нелепость, ладно? А сейчас извини, мне нужно ехать, утром не забудь паспорт, мне нужно успеть купить билеты в Будапешт, пока ты будешь в спортзале. И она уходит. Просто огибает его, будто он пустое место, и летящим шагом покидает место, в котором осело явное напряжение. Ушла, оставляя парня наедине со своими демонами. Он не пойдет за ней. Даже если побежит, она раздавит его своими каблуками. Воткнет шпильку ему в самое сердце и пойдет дальше. Не даст ему договорить. Никогда не давала шанса на оправдание. Ему останется лишь мириться с ее презрением. Жрать кусок за куском и практически давиться ледяными глыбами ее прочных стен, которые она старательно выстроит после этого разговора. Он смотрит испепеляюще в гладь стола, гоняя по легким раскаленный воздух, дернув пустующий стул, который подпрыгнул на месте и завалился на бок. Это было вчера. Сегодня она идет по узкому коридору в приталенном обтягивающем черном платье, несет стакан с кофе этому избалованному ребенку и чувствует себя воодушевленно. Ее настроение было на самом пике, ее вид очерчен до мелочей, и даже не волновал тот факт, что Чонгук попросил через стафф принести ему кофе в гримерку. Избалованный, самовлюбленный, злобный… Нужный, чувственный, желанный. Она не покажет ему того, что он старательно пытается из нее вырвать. Она зайдет с гордо поднятой головой, всучит ему блядский стакан, а если он посмеет еще раз открыть свой грязный рот, то обещает себе, что содержимое останется на его одаренной голове. Сегодня она ослепительна. Практически сияющая, как раннее весеннее солнце. При взгляде на нее можно ослепнуть. Она подготовилась. Порыдала часик, сидя на полу в ванной и отмахиваясь от ванильных мечт о несостоявшейся любви, решила, что сегодня она задушит его своей элегантностью. Идеальная укладка, легкий макияж и ненавистные шпильки. Она хотела, чтобы он вздрагивал, слыша ровный и четкий ритм по кафелю. Она хотела, чтобы он смотрел ей вслед и дальше, наполняя свой рот слюной, она хотела бы, чтобы его душило громадное чувство вины. А если не получится, то придушит своими же руками, перед тем, как уехать в тур с Юнги. Пальцы свободной руки уже тянутся к двери. Она тактично кивает проходящим мимо стафф, моментально натянув на лицо непринужденную легкость, и стягивает ее так же быстро, стоит только зайти внутрь. — Очень по-взрослому просить через других людей свой блядский кофе! — Девушка вышагивает злостный ритм, еще не дойдя до конца небольшого холла, смотря в приоткрытую дверь небольшой гримерки. — И если хочешь знать, то помощник — это не синоним слова прислуга! Шпильки разрезают помещение громким цокотом, она примеряет на лицо уже свою самую отвратную маску, самую заветную недовольную гримасу, чтобы подарить ее Чон Чонгуку с самого утра. — И вообще! — Она доходит до двери, уверенным шагом заходя внутрь маленького пространства, выискивая глазами причину утреннего недовольства. — Если ты думаешь, что я вернулась в агентство таскать тебе ебучий кофе, то… И замирает. Проглатывает все припасенные колкости целиком. Обездвиживается, цепенеет, чудом не выронив стакан из руки. Ее пронзили глаза. Насквозь. Он поднял свои глаза с дисплея телефона и заставил прирасти к полу. Джи моргнула, думала, что это игра собственного сознания, что иллюзорный образ рассеется и не будет сидеть на одном из стульев в расслабленной позе, с закинутыми на подлокотники локтями, держа телефон двумя руками. Тэхён был притягательным. Как и всегда. Его выражение не поменялось. Глаза лишь слегка округлились, но в них не кричали и не пульсировали смешанные эмоции, как в ее больших. Она просто глазела, а он просто смотрел. Так, как только мог он, так, как не умела она. — Тэхён? — Выдавила из себя имя, кольнувшее где-то под ребром тупой болью. Она тысячу раз представляла себе эту встречу и тысячу раз надеялась, что она не состоится. Не таким образом, не после того, что она только что… — Привет. — Отзывается парень, опуская руки с телефоном. Джи разглядывает парня, будто глазам не верит. Платина практически сияет на его голове. Она съела весь черный пигмент на волосах, изничтожив его. Белые волосы ложатся аккуратными, уложенными колечками и сияют даже при свете ярких ламп от зеркал. — Это ты? — Выдохнула девушка, пытаясь спрятать грусть под мелькнувшей улыбкой. — Как видишь. — Парень встает с кресла, и лицо его приобретает мягкость, да такую, в которой она теряется на мгновение. Он подходит примерно на расстояние вытянутой руки, смущенно заезжая ладонями в карманы своих джинсов, и растягивает губы в чертовски доброй улыбке. Будто они старые друзья, и будто он действительно очень рад ее видеть. Она даже выдохнула или хохотнула, разглядывая меньжующегося парня. Он так близко, улыбается ей, смотрит в лицо, будто не было всех этих полутора лет. Будто только вчера виделись, и он разглядывает ее, позволив себе уютно проползти внимательным взглядом по ее облику. — Имидж сменила? — Добродушно спрашивает парень. Она будто в трансе. Не понимает, что он сказал или спросил. Смотрит, будто поверить не может. Замешкалась, опуская на секунду глаза на свои открытые колени и подол приталенного платья. — Что? Ну я… — Ее нервозные смешки лишь усугубляют положение. Она очевидно нервничает, а ее ресницы слишком часто трепещут. — Тебе идёт. — Кивает Тэхён, всё еще смотря прямо в ее побледневшее лицо. И глаз не отводит, будто катастрофическая дезориентация коснулась только ее внутреннего равновесия. Череда нервных смешков, и ей хочется дать себе по лицу за нелепость издаваемых звуков. — Сам-то. — Она кивает на парня, обхватывая взором белоснежные волосы, которые он тут же взлохматил пальцами. — Да. — Кивает парень, довольно смотря на девушку с играющей на губах улыбкой, от которой у нее желудок сводит. — Это для съёмок, потом вернусь обратно в свой нормальный облик. — Тебе очень идёт. Она смотрит, всё так же улыбаясь своей глупой улыбкой, сгорая от какого-то неясного чувства стыда, а он улыбчиво кивает ей в ответ. И эта пауза. Блядская пауза, такая громкая и неловкая. Когда хочется провалиться на пару этажей вниз или вовсе всунуть ему грёбаный стакан и нестись прочь, скинув неудобную обувь. Между ними молчание почти в два года и колоссальное количество неловких пауз и невнятных звуков. Между ними всего пара шагов и огромная пропасть в необъятную глубину. Она мешкает и не знает, что делать дальше. Базовые инстинкты выключили все логические функции, и ей остается просто стоять и глазеть, вводя парня в неловкое положение. Он чешет затылок, бегает пустым взглядом по ее лицу и жмет губы, а она пытается выдавить из себя хоть что-то. Хотя бы малость адекватной реакции на него и его нахождением рядом. — А…ты.— Бубнит девушка, оглядывая помещение. — Так я…это… — Он снова смущенно улыбается и прячет глаза в полу, чем вводит ее в еще больший ступор, заставляя замереть с приоткрытыми губами. — Решил навестить Гуки, хотел позвать его на премьеру фильма моего давнего друга. — Твой друг снял фильм? — Она по-глупому улыбается и вырисовывает на лице глобальное удивление. — Нет, он — актер. — Тэхён широко улыбается, мотая головой. — Снялся в фильме, Пак Со Джун, ну ты должна помнить его, мы смотрели дораму…когда…ну тогда, помнишь? — Хваран, он оттуда кажется. — Джи ткнула указательным пальцем для какого-то явного уточнения. — Да, точно, Хваран, ты еще просила с ним познакомить, помнишь? Они кивают вдвоем, улыбаются. Но это назойливое послевкусие. Оно застряло между ними и не дает вздохнуть полной грудью обоим. Происходящее ей кажется спектаклем. Она ведь совсем не правдоподобно ведёт себя. И Тэхён подыгрывает ей. Где-то в глубине души она благодарна ему за это. Она бы непременно сказала ему о том, как сильно благодарит его за проявление тактичности и за цирк, в котором некомфортно им обоим. Но лучше так. — А ты… — Неуклюже тянет блондин, смещая взгляд на стакан. — Оу. — Будто опомнилась, сотый раз растягивая глупую улыбку. — Да, я искала Чонгука, он просил кофе. — Вы вместе? Он спросил так буднично, будто это ничто иное, как банальный вопрос о делах, а у нее дыхание перехватило. Она даже на мгновение ощутила титаническое напряжение в грудной клетке, а голова по инерции начала отрицательно покачиваться. — Н-нет… — Снова сдавленный смешок, будто он сморозил глупость. — Я работаю в агентстве, Чон и Юнги помогли устроиться. Она всё еще улыбается, смотря в лицо приободрившемуся парню, который глянул за нее, на секунду меняя в лице все имеющиеся эмоции, перестраивая их и фокусируя на чем-то другом. Она не успела обернуться, как стакан выхватывают из ее рук, а спина ощущает чужое присутствие. Она знала, кто это. Его запах так же хозяйничал над ее рецепторами, как и его собственное тело когда-то. Она застыла, вот так разглядывая Тэхёна, ища в его лице хотя бы намек на переменчивость. Хотя бы каплю пренебрежения. Но там пусто. Он просто завел брови под белоснежные локоны, смотря на двоих людей, которые были даже не в силах посмотреть друг на друга. Чонгук оперся плечом о дверной косяк, отпивая кофе, смотря на ее макушку, пробегаясь глазами по изгибам обтянутого тела. Кофе показался ему слишком приторным, еще невыносимее, чем ее смех, доносившийся из недр гримерки. Он шел посмотреть, кому она дарит свой смех. Ему не понравилась истина. — Привет, Тэхён. — Отчужденно, холодно. Она съежилась, медленно повернув голову на его голос, встречаясь с парой глаз, на дне которых полыхал враждебный пожар.