Наследие камня

Лес Гуюнь. Дни после рождения. Цзинь Сюань рос стремительно — так, как растут только драконьи дети, впитавшие силу древних гор и тепло своего брата. Ещё вчера он помещался на ладони Моракса, а сегодня уже был размером с предплечье, с длинным хвостом, который постоянно путался у него под ногами, и чешуёй, переливающейся золотом и оранжевым даже в самой глубокой тени. Его глаза — огромные, золотые, с вертикальными зрачками — смотрели на мир с жадным любопытством, которое не могло насытиться. Моракс часто ловил себя на том, что просто смотрит на брата. На то, как он прыгает за бабочками, как нюхает цветы, как пробует на зуб странные камни и тут же чихает, выпуская облачко золотого дыма. Малыш был живым, шумным, неугомонным — и каждое его движение напоминало Мораксу о том, что жизнь может быть лёгкой и радостной, если смотреть на неё глазами ребёнка. — Ты вырос, — сказал Моракс однажды, глядя, как дракончик безуспешно пытается поймать бабочку, подпрыгивая на задних лапках. — И стал ещё более непослушным. — Я не непослушный! — возмутился Цзинь Сюань, опускаясь на землю и глядя на брата с возмущением. — Я просто хочу её поймать! — А зачем? — Чтобы посмотреть, какая она! Бабочка, словно услышав его, вспорхнула выше и улетела в крону старого дерева. Цзинь Сюань обиженно засопел, опустил уши и уткнулся носом в траву. — Она улетела, — сказал он жалобно. — Она живая. Она хочет жить, — объяснил Моракс. — Так же, как ты. — А я хочу жить? — Конечно. — А зачем? Вопрос застал Моракса врасплох. Он задумался, глядя на маленького дракончика, который смотрел на него снизу вверх с искренним недоумением. — Чтобы узнавать новое, — сказал он наконец. — Чтобы расти. Чтобы быть с теми, кого любишь. Цзинь Сюань поднял голову, и в его огромных глазах зажглось что-то тёплое и глубокое. — Я люблю тебя, — сказал он просто, без тени сомнения или игры. Моракс не нашёл слов для ответа. Он только погладил его по голове, чувствуя, как внутри разливается то самое тепло, которого не было тысячи лет. --- Ночь. Сны и пробуждение. Это случилось через несколько дней. Они спали у костра, как всегда. Цзинь Сюань лежал у брата на груди — ему было удобно, тепло и спокойно. Луна светила ярко, и в лесу было тихо — только ветер шелестел листвой и где-то вдалеке кричала ночная птица. Мальчику снился странный сон. Он падал, кружился, а его тело становилось другим — чешуя исчезала, лапы вытягивались, а хвост... хвоста вообще не было. Он попытался схватиться за что-то — и проснулся. Он открыл глаза, посмотрел на свои руки — и закричал. Моракс сел мгновенно, не выпуская его из рук. Он уже понял, что случилось, но голос брата, полный ужаса, заставил его сердце сжаться. — БРАТ! БРАТ! Я СЛОМАЛСЯ! — Ты не сломался, — сказал Моракс, прижимая его к себе. — Ты превратился. — Где моя чешуя?! — закричал мальчик, и в его голосе слышались настоящие слёзы. — Где мой хвост?! Я потерял хвост! — Ты не потерял, — терпеливо сказал Моракс, укутывая его плащом. — Ты просто стал человеком. — Я не хочу быть человеком! — заревел Цзинь Сюань, и его маленькое тело сотрясалось от рыданий. — Человек без хвоста! Это ужасно! — Ты всё ещё дракон, — сказал Моракс. — Ты просто можешь быть человеком, когда хочешь. Это как два облика. Как игра. — Я не хочу играть! — всхлипнул мальчик, утыкаясь лицом в грудь брата. — Я хочу хвост! Моракс обнял его крепче. Он знал, что слова сейчас бесполезны — нужно просто быть рядом. Он гладил брата по спине, чувствуя, как тот дрожит, и ждал, пока слёзы утихнут. Через несколько минут Цзинь Сюань немного успокоился. Он поднял голову, шмыгнул носом и спросил: — А я могу снова стать драконом? — Если захочешь. — Как? — Закрой глаза. И представь, что ты дракон. С чешуёй. С хвостом. С лапами. Мальчик закрыл глаза. Он сосредоточился, и его тело начало меняться — мягко, плавно, почти незаметно. Через минуту он снова был дракончиком — маленьким, золотым, с дрожащим от облегчения хвостом. Он дотронулся до него лапкой и счастливо пискнул. — У меня есть хвост. — Я же говорил. Но через минуту он поднял голову снова. — А я могу попробовать стать человеком? — спросил он. — Просто... посмотреть? — Можешь. И он снова превратился. Теперь он сидел на коленях у брата — маленький мальчик с тёмными волосами, рыжеющими на концах, и огромными золотыми глазами. Он смотрел на свои руки, шевелил пальцами, дотрагивался до лица — и в этом было столько удивления, что Моракс снова почувствовал ту самую нежность, которая рождалась в нём каждый раз, когда он смотрел на брата. Цзинь Сюань подбежал к ручью, наклонился над водой — и замер. На него смотрел маленький мальчик с круглым лицом, пухлыми щеками и маленькой золотистой родинкой на правой щеке. Его глаза — золотые, сияющие — отражали свет костра и звёздное небо. — Это я? — спросил он, не отрывая взгляда от воды. — Это ты, — ответил Моракс. — Я красивый? — спросил мальчик, поворачивая голову и рассматривая себя со всех сторон. — Самый красивый. Цзинь Сюань улыбнулся своему отражению. Он провёл пальцем по воде, разбивая собственное лицо на тысячи мерцающих осколков, и засмеялся — чистым, звонким детским смехом. — Я красивый, — сказал он. — Я знаю. — И ты красивый, брат. Мы оба красивые. Моракс улыбнулся. Этот маленький дракон, только что плакавший от страха, теперь радовался собственному отражению. И в этом была вся суть Цзинь Сюаня — его способность переживать боль и тут же возвращаться к свету. --- Первый день в человеческом облике. Наутро Цзинь Сюань проснулся человеком. Он лежал в плаще брата и рассматривал свои руки. На его лице было написано искреннее любопытство — он перебирал пальцами, сгибал их, удивлялся, как они двигаются и подчиняются его воле. — Они двигаются, — сказал он. — Все по отдельности! — Это называется «управлять пальцами», — сказал Моракс. — А можно я попробую поймать ими рыбу? — Попробуй. Цзинь Сюань побежал к ручью, сунул руки в воду и, конечно, ничего не поймал. Рыба уплыла, а он смотрел на мокрые руки и не понимал, почему они его не слушаются. — Они не слушаются, — расстроился он. — Ты привыкнешь. — А зачем мне быть человеком? — Чтобы быть разным. Чтобы уметь жить и там, и там. Мальчик задумался, глядя на своё отражение в воде. — Я могу быть человеком, когда хочу, и драконом, когда хочу? — Можешь. — Тогда я хочу быть и тем, и другим. Моракс улыбнулся. — Ты уже умеешь. --- Учимся быть человеком. Весь день Цзинь Сюань учился быть человеком. Есть ложкой было особенно трудно. Он вертел её в руках, пытался понять, зачем она вообще нужна, и в итоге сунул в миску с кашей. Каша попала на нос, на щёки, на одежду — но мальчик был доволен. — Я стараюсь, — сказал он, вытирая нос рукавом. — Я вижу, — ответил Моракс. — А можно есть лапами? — Можно. Но тогда ты будешь грязным. — А я хочу быть грязным! — заявил он и сунул мордочку в миску. Моракс смотрел на него с улыбкой. Обычно он был строг и сдержан, но рядом с этим маленьким существом его броня таяла, оставляя только тепло. Ходить на двух ногах было ещё сложнее. Цзинь Сюань делал шаг, падал, вставал, делал ещё шаг — и снова падал. Он уставал, расстраивался, иногда плакал, но не сдавался. — Это трудно, — пожаловался он. — Ты привыкнешь. — А если не привыкну? — Привыкнешь. Я верю. И мальчик продолжал пробовать. Он делал шаг, другой, третий — и падал. Но он поднимался. Потому что брат сказал, что он сможет. — Я буду ходить, — сказал он, стоя на дрожащих ногах. — Я обещаю. --- Игры и шалости. Когда Цзинь Сюань уставал, он просился на ручки. И Моракс брал его — носил по лесу, показывал деревья, цветы, облака. Мальчик засыпал на его плече, чувствуя себя в безопасности. — Ты большой, — сказал однажды Моракс, когда мальчик уткнулся носом в его плечо. — Я маленький, — сонно ответил он. — Ты растешь. — А когда я вырасту, я смогу носить тебя? Вопрос застал Моракса врасплох. Он посмотрел на маленького мальчика, который так серьёзно задал этот вопрос, и не нашёл слов для ответа. — Сможешь, — сказал он наконец. — Тогда я вырасту быстрее, — сказал Цзинь Сюань и заснул, довольный собой. Моракс шёл по лесу с братом на руках и чувствовал, как внутри разливается тепло. --- Ночь. Разговор о самом важном. Вечером они сидели у костра. Цзинь Сюань уже научился ходить — шатаясь, но уверенно. Он сидел рядом с братом, смотрел на огонь и думал о чём-то своём. — Брат, — сказал он. — Мм? — А ты был один до меня? — Был, — ответил Моракс. — А тебе было грустно? — Иногда. — А теперь? — Теперь нет. — Почему? Моракс повернулся к нему. В его глазах был весь мир — горы, реки, тысячелетия одиночества, которые теперь отошли в прошлое. — Потому что у меня есть ты. Цзинь Сюань улыбнулся и придвинулся ближе. Он положил голову на колени брата и закрыл глаза. — А у меня есть ты, — сказал он. — Значит, я тоже не буду грустить. — Мы будем вместе, — сказал Моракс. — Всегда? — Всегда. — Обещаешь? Моракс помедлил. Он помнил, сколько раз он обещал — и не мог сдержать. Но сейчас — сейчас он чувствовал, что это обещание другое. — Обещаю, — сказал он. — Это будет мой самый важный контракт. Цзинь Сюань улыбнулся во сне. Моракс сидел у костра, гладя его по волосам, и думал о том, что это маленькое существо изменило его жизнь больше, чем все войны и контракты вместе взятые.