Тот ли это принц

Утро выдалось дождливое. Капли звонко и настойчиво бились о стекло, заставляя Лелуша открыть глаза от назойливого шума. В этой жизни, похоже, выспаться ему было не суждено. После всех уже привычных ритуалов, включая завтрак для Сузаку, принц направился в переговорную — срочный вызов. Там, на большом экране, транслировалась запись, уже вышедшая в эфир. Премьер-министр Японии объявил Сузаку Куруруги погибшим. Разведка даже не стала его разыскивать — просто похоронила, словно Сузаку не был для них большой потерей. — Если хоть кто-то словом обмолвится о том, что он — наш пленный, я казню лично, — произнёс Лелуш, сцепив руки за спиной. — Всплыви информация, что он жив, от Британии только пепел останется. Конвою передайте — чтобы тоже рты на замке держали. Все согласно кивнули. — Вот рапорты, как вы запрашивали, — произнёс Дитхард, протягивая документы принцу. Три толстых папки: стратегические сведения о военных силах Японии, личное дело Сузаку Куруруги, данные о храме Куруруги. Всё необходимое уже было у него в руках. Новости Сузаку уж точно не обрадуют — лишь разочаруют. Те, с кем он шёл все эти годы вперёд, так быстро отказались от него, даже не попытались разыскать или подать запросы. Сузаку сидел на кровати, пытаясь сосредоточиться на книге по британской стратегии, но моросящий дождь заставлял возвращаться к одной и той же строчке снова и снова. Это бесило до скрежета. Внезапно дверь распахнулась. Даже гадать не стоило, кто пожаловал — Лелуш ви Британия собственной персоной. — Ты слышал наш разговор за стеной? — Нет, — отрицательно мотнул головой Сузаку. — Я проснулся пятнадцать минут назад и всё это время провёл в ванной. — Лучше бы ту информацию ты услышал сам, — вздохнул Лелуш. — В общем, в Японии тебя похоронили. Они объявили тебя мёртвым, посмертно наградили и назначили дату твоих поминок. — Чего? Горечь обиды и предательства мгновенно обожгла тело, пронзив током до самых кончиков пальцев. В это невозможно было поверить. Они даже не пытались что-то выведать — сразу сдались, посчитав его утрату не своей заботой. Слова Лелуша словно упали в воду. Товарищи будут стоять у его могилы и думать, что он и правда погиб, а ведь он — вот он, живой! Неужели даже Тодо ничего не смог сделать и поверил в эти байки? В сердце зияла огромная, пустая, глухая дыра. Будто из него вырвали частицу души, оставив лишь холодную пустоту. К горлу подступил тягучий ком. Нет, он не станет оплакивать собственную смерть. Позже он явится в Японию и покажет всем, что похоронили вовсе не Сузаку Куруруги, а его доверие и преданность родине. В зелёных, некогда блестящих глазах затягивалась чёрная воронка, зрачки расширились, отражая глухое отчаяние. — Может, принести тебе сладкого? — внезапно спросил Лелуш. — Или я могу отвести тебя на тренажёры. Хочешь побыть один — я уйду. Достаточно милый жест со стороны холодного принца — попытаться отвлечь от навязчивых, съедающих изнутри мыслей. — Лягу поспать, — отстранённо пробубнил Сузаку. И Лелуш оставил его. Возможно, его присутствие и правда смущало Куруруги. --- — Сузаку, ты ещё молод. Зачем пошёл воевать? — спросил Тодо, меряя шагами расстояние от стены до стены в своём кабинете. — За отца отомстить, — быстро и тихо ответил Сузаку. Тодо довольно хмыкнул: — Гэнбу... Я всегда восхищался им. Сузаку поднял глаза, стараясь сохранить на лице бесстрастную маску, хотя внутри всё металось в лихорадке — ему до сих пор было тяжело говорить об отце. — Думаю, он гордится тобой, — внезапно произнёс Кёсиро, выбивая у Сузаку воздух из лёгких. Нет. Ни за что. Не нужно ни восхищения, ни одобрения. Ничего. Если бы кто-нибудь узнал, что почитаемого главнокомандующего и ближайшего советника премьер-министра Гэнбу Куруруги убил собственный сын — распяли бы прилюдно. Тот день остался в памяти глухим звоном в ушах, взмахом меча, глухо ударяющимся телом о татами. Страхом, ненавистью, раскаянием и сомнением. Сузаку пошёл в армию не из-за отца, а из желания искупить перед ним свой тяжкий, непростительный грех. Может, тогда его душа обретёт свободу? После этого Сузаку начал осваивать белый найтмэр — тот, что отличался от всех остальных. Ланселот был манёвренным, сверхскоростным, отлично защищённым и невероятно мощным. Вот он — козырь в рукаве Японии. Сузаку буквально сросся с Ланселотом: их процент совместимости достигал девяноста восьми — в такое даже трудно было поверить, но это была правда. На тренировках, в бою, да и вообще везде он был просто прекрасен. Точнее, они оба — и Сузаку, и его найтмэр. Появление Ланселота с его пилотом нанесло Британии несколько сокрушительных поражений. Япония могла и обороняться, и контратаковать! Это круто повернуло ход войны. Пошли первые награды, трансляции по телевизору, одобрение со стороны японских солдат, которые поначалу относились к Сузаку скептически из-за его возраста. Британия от этого просто с ума сходила, поэтому и намеревалась захватить именно Сузаку Куруруги. Битва при Синдзюку повлияла на всех. Жизнь больше не была прежней: разрушения, пожары, выжженная флора — всё это оставило неизгладимый шрам. — Куруруги, немедленно отступай! — кричал Тодо прямо в ухо, но Сузаку не слушался. Ударной волной его отбросило в самую гущу леса. Там он обнаружил чей-то забытый лагерь. Ланселот был сильно повреждён — уйти не получится. Оставалось лишь ждать, пока всё утихнет, но сидеть вот так, сложа руки, осознавая, что от этой битвы зависит будущее Японии, было невыносимо. Он готов был идти и голыми руками душить британцев. А потом грянул взрыв — мощный, ослепительный, оглушительный. Всё вокруг, в том числе этот лес, мгновенно вспыхнуло. Огонь окружил лагерь, перекрыв пути к отступлению. Сузаку не хотел умирать, но из-за угарного газа уже начинал терять сознание. Пылающий лес не помешал Лелушу найти его. Господи, этот принц — настоящий безумец, раз полез в такое пекло. --- Возможно, Сузаку не стоило оставлять одного, но если бы он хотел, чтобы Лелуш посидел рядом, он бы сказал. Сейчас у принца было достаточно времени, чтобы изучить всю информацию. Бессмысленно смотреть на первую папку с разведданными о базах и объектах — данные слегка устарели. Больше всего его волновало личное дело. Имя, возраст, пол, звание, отличие в боях, награды, почести. С виду обычный военный. Отличало его лишь происхождение — клан Куруруги. Сын Гэнбу, того, кто совершил самоубийство, не выдержав тягот войны. Но… Храм, где Сузаку проводил больше всего времени в детстве и юности, хранил ещё одну тайну — в нём проживала девочка, попавшая туда при странных обстоятельствах. О ней почти не было данных, даже имени не указано, но все детали сходились: год, когда она стала жить у Куруруги, возраст, поведение. Всё указывало на Нанналли. Драгоценную сестру, о которой уже много лет не было ни слуху ни духу. Сердце Лелуша болезненно сжалось. Значит, Сузаку знал обо всём: о его переживаниях, об отчаянии, о желании встретиться или хотя бы узнать, что она жива и в безопасности. Молчал, хотя видел, как тяжело Лелушу принимать потерю. Нужно узнать лично. Расспросить. Допросить. Принц сорвался с места, направляясь в комнату Сузаку. Тот сидел на стуле неподвижно — до сих пор пытался принять реальность. В зелёных глазах пылала горькая обида на предательство, которая не утихнет ещё долго. Лелуш бросил властное, резкое «За мной» и быстрыми широкими шагами удалился. Сузаку едва догнал его, и они вошли в просторное помещение, окутанное полумраком. Он быстро понял, что это личная комната Лелуша, оборудованная под кабинет: карты, отдельный шкаф с документами, чернильница на большом столе и кипа бумаг. Они сели напротив друг друга. Лицо принца было мрачным, но уверенным — таким же, как всегда. Как и со всеми. — Расскажи про скрытые штабы разведки, которые могут находиться на территории Британии, — Лелуш начал издалека. Зачем он спрашивает, если и так прекрасно знает ответы? Играет на публику? Определённо нет. Он не просто надел маску — он относился к нему не как к человеку, которому открыл душу, а как к пленному. — Северо-восток Пендрагона, восток и запад Лондона, — сухо и по делу ответил Сузаку. Лелуш изящно записал услышанное. Сузаку напрягся. — Где сосредоточены японские силы? — В Йокогаме. Там же, где недавно были уничтожены снабженческие базы. По твоему, между прочим, приказу. — Каково положение Японии? Откуда Сузаку, собственно, знать? Он даже новости не видел. — Предполагаю, на грани капитуляции. Между делом Куруруги заметил детали, которые прежде ускользали: смятая рубашка, прерывистое дыхание, пятно от чернил на рукаве. Что-то происходило. Лелуш тревожился и паниковал, хоть внешне и оставался спокойным и непоколебимым. Иногда Сузаку ловил на себе долгий, оценивающий взгляд принца. То, что одиннадцатый выдавал всё с потрохами, убивало его, но быстро приводило в чувство осознание, что для родной страны он мёртв. Тем более, вся информация уже известна Британии от разведки — так чего же на самом деле хотел Лелуш? Внезапно их прервал стук в дверь. Сузаку коротко вздохнул, ловя каждый миг отсутствующей паники. Внутрь никто не зашёл, голос донёсся из-за металлической двери — стойкий, отточенный годами службы. Солдат, скорее всего. — Ваше Величество, — начал он. — Срочный вызов. С вами хочет связаться император. Лицо Лелуша мгновенно изменилось. Исчезла прежняя холодность, исчезла маска. Остался только страх — необъятный, липкий, настоящий страх перед отцом. Длинные пальцы отчаянно вцепились в край стола, будто он мог спасти. — Жди здесь, — тихо, почти шипя, сказал он Сузаку. — Я иду. Время тянулось до одури медленно: полчаса, час, второй. Лелуш всё отсутствовал. Куруруги уже бегло изучил комнату, но в личные вещи не лез. Помимо книг по стратегии, о Британии и Японии, здесь была и обычная классика в большом объёме: Джейн Остен, Оскар Уайльд, Чарльз Диккенс — принц определённо любил читать. Это по нему и было видно. Больше ничего не смогло зацепить Сузаку. Обычная комната необычного человека. Но его не покидала мысль: к чему вообще этот допрос? После встречи с Лелушем постоянно преследовало одно короткое слово: «Зачем?» — но оно оставалось без ответа. Внезапно в дальнем углу комнаты Сузаку заметил стопку документов, лежавшую отдельно от всех. На верхней папке крупными буквами значилось: «Операция «Падающая звезда»». Пробежав глазами по строкам, он увидел своё имя с припиской в конце — короткой, бьющей точно под дых: «В случае захвата машины пилот подлежит ликвидации». Ланселот был важнее? Японцы собирались избавиться от него, даже не задумываясь? Что важнее, Лелуш ослушался. Нарушил указ, предписывающий убить Сузаку. Дверь с грохотом распахнулась. Куруруги стоял с бумагами в руках, переведя взгляд на вошедшего принца. Тот был бледен как никогда — руки плотно сжаты в кулаки, губы едва заметно дрожали. Но, на удивление, Лелуш продолжил незаконченное дело — допрос. Упрямый козёл. — Насколько далеко находится поместье Куруруги от зоны боевых действий? Разговор резко перешёл в другое русло. — Достаточно, — кивнул Сузаку. — Оно в горах, угроз не обнаружено. Лелуш до скрипа сжал челюсть. — Что за девочка проживает там? — резко, почти плюясь словами, спросил он. И тут одиннадцатый точно понял: Лелуш догадался. — Отвечай, — принц старался говорить грубо, с напором, но голос его дрожал. Сузаку молчал. Не сейчас. Принц резко встал, начав расхаживать по комнате. — Ты хоть понимаешь, как я обивал пороги, сколько людей к этому подключил? — он сорвался. Маска хладнокровия слетела окончательно. — Я старался найти хоть малейшую зацепку о ней, а ты знал! Ты понял, что девочка, проживающая в храме, — моя сестра, и скрыл это. Скажи мне правду: это Нанналли? — Я не скажу, — резко ответил Куруруги. — Сейчас мы — надзиратель и заключённый. Когда ты спросишь меня нормально, спокойно, я отвечу. Лелуш взорвался: схватился за волосы, тяжело задышал. Любое упоминание сестры убивало его. Если Сузаку так важно, в какой атмосфере проходит диалог, то принц её организует. Собрав последнее самообладание, Лелуш попытался успокоиться. Он снова опустился в кресло, глядя на Сузаку совершенно иным взглядом — не таким, как несколько минут назад. Фиолетовые глаза отражали лишь лёгкое беспокойство, но не гнев. — С детства меня учили получать информацию жёстко, через допросы и принуждение, — объяснил Лелуш. — Я разучился просить. Просто не умею по-другому. Сузаку понимающе кивнул. Иначе принц просто не выжил бы при дворе, будучи мягкотелым и манерным. — Скажи, — уже с другой интонацией повторил он вопрос. — Девочка, проживающая в поместье Куруруги, — моя сестра? Одиннадцатый чувствовал, как Лелуш запихнул подальше гордость и моральные принципы, как старался говорить без напора. Он только что вернулся с дистанционной встречи с отцом — тот мог угрожать, запугивать, унижать. Поведение Лелуша можно было понять: он ведь тоже не железный. — Когда спросишь меня как человека человека — отвечу, — упёрся Сузаку. Принц больше не давил. Лишь повернулся к окну, глядя на непрекращающийся дождь. За эту правду он готов был убить любого, но только не Сузаку. Лелуш остался в комнате один. Ему впервые отказали. Но это не ударило по его гордости — наоборот, уберегло от импульсивных поступков. Куруруги вернулся к себе и обессиленно рухнул на постель. Навязчивые мысли вновь поглотили его: он мёртв для своей страны и семьи, командование не поставило его жизнь ни в грош. На фоне внутренней тревоги он понял: если сохранить тайну до другого времени, положение может улучшиться.