Покосившийся знак омеги

      Стадион для квиддича снова обдало пламенем. Студенты радостно улюлюкали и размахивали палочками, словно флажками. Десятки мантий с нашивками альф, бет и омег лежали в одной куче, подобно мусору. И причиной всему был Гарри Поттер. Так видел ситуацию Том Марволо Реддл, новый директор Хогвартса и самый завидный холостяк Англии. Мисс Грейнджер, профессор арифмантики, напротив, была уверена, что корнем всех бед является сам Реддл. Гарри Поттер, сжигавший очередную тварь адским пламенем, особо не задумывался. Но если бы его спросили, что привело их к точке невозврата, он ответил бы без раздумий: — Недотрах и ущемленное достоинство.       В Хогвартсе проблемы были всегда. Они как подземелья Слизерина, являются фундаментом школы уже многие годы. С одними могла справиться магия, другие же были ей порождены. Вторичный пол для волшебника, особенно чистокровного, является важнейшей частью его идентичности. Магическая Британия давно жила в согласии с незыблемыми истинами: партнёр-омега априори слаб и нуждается в защите, в то время как альфа обязан быть могущественным защитником и значимой фигурой общества. Только беты, по словам маглорожденных, могли жить как «нормальные люди». И хотя в истории не раз появлялись те, кто пытался сломать эти рамки, народ магической Британии оставался непоколебим. Все от того, что на ситуацию влияли два ключевых фактора: Первый — даже самые буйные омеги после становления вторичного пола приобретали мягкость характера и ряд особенностей, не способствующих бою. Второй — самый сильный и одарённый омега всё равно уступал в силе среднестатистическому альфе. Именно так жила Британия столетиями и, по мнению Тома Реддла, должна была продолжать жить. Пока не появился Гарри, мать его, Поттер, вертевший правила, нормы и догматы на одном месте. Обретя относительное бессмертие, больше похожее на отсроченное старение, Том взял под контроль Министерство магии и установил новые порядки. Многие юношеские планы теперь казались ему чрезмерно экстравагантными, но он продолжал возглавлять партию аристократии — уже без кровавых репрессий и истребления грязнокровок. Из-за этого Беллатрису даже пришлось отправить в Святой Мунго. Последним форпостом сопротивления долгое время оставался Хогвартс. Дамблдор с удивительной лёгкостью удерживал пост директора до последнего. Даже прямые приказы Министерства он умудрялся обращать в свою пользу. Так однажды ведомству пришлось выделить волшебника, который целый год зачаровывал лимонные конфеты, делая их чуть кислее обычного. Хотя Дамблдор их даже не ел. Но недавно всё изменилось. Случайно столкнувшись с Томом в лифте, Дамблдор похвастался, что полностью укомплектовал штат преподавателей, и шуьлтво попросил не ругаться на то, что он не отчитался перед Министерством. В итоге старик предложил сделку: он добровольно уходит в отставку при условии, что новых преподавателей не будут увольнять минимум пять лет. Собственно, так Том и занял должность директора. Несомненно, первым делом он решил проверить компетентность преподавательского состава. Часть из них даже не явилась представиться, что уже вызвало раздражение. А когда выяснилось, что некоторые из прибывших — полные бездарности, раздражение переросло в ярость. Молча проклиная старика, Реддл не заметил, как свернул с намеченного маршрута. Осознать происходящее помог внезапный ураган, пробивший ему в корпус головой. Директор среагировал быстро и тут же оттолкнул атакующего. Сам же атакующий, кажется, даже не понял, что напал. Перекатившись и вспрыгнув на ноги, он принялся собирать вылетевшие невесть откуда скомканные бумажки. Под вихрем нечесанных волос и потрепанной мантией Том увидел знак омеги и нечто напоминающее красный галстук. Только собравшись отчитать наглого студента он почувствовал запах. Лёгкий, едва уловимый из-за скрывающих чар, но невероятно манящий. Палочка оставалась наготове, директор пытался быстро разобраться в чувствах. Быстро не получалось, мысли то и дело шли куда-то не туда. Кажется есть ноты брусники и базилика? Совсем не туда. Когда гриффиндорец наконец собрал вещи и буркнул извинение, Том уже всё понял. Он вытянул руку, преграждая путь, и спросил с самой сладкой улыбкой. — На каком вы курсе, молодой человек? Неужели вас ещё не научили правилам поведения вне занятий? Директор знал, как он действует на омег. Совокупность внешности, голоса, магической силы и природного запаха обычно не оставляла им шансов. — Вы вообще кто такой и по какому праву находитесь на территории школы? Выражение лица неизвестного было таким, будто на него только что насрала целая стая гиппогрифов. Замешательство длилось ровно секунду, после накопленная злость взяла всё в свои руки, найдя идеальную цель для воспитания. — О, я имею право находиться где хочу на территории всей Англии, а вот вы определённо потеряли своё место. С каких пор ученики, тем более омеги, стали так дерзко себя вести? — С тех самых пор как перестали быть сраными учениками. Гарри Джеймс Поттер, преподаватель защиты от тёмных искусств. А теперь будьте любезны представьтесь, пока я не вынул из вас внутренности. — Гарри! – за спиной Поттера показалась мисс Грейнджер. – Директор, опустите палочку, пожалуйста, мистер Поттер ошибся. — Вот значит как… Неужели это извращённый способ отомстить мне, Дамблдор? – думал про себя директор. Том опустил палочку и принялся внимательнее рассматривать стоявшего перед ним волшебника. Увидеть тело под безразмерной одеждой не получалось, но и без того было ясно, что сложен Гарри неплохо. На открытых участках чуть загорелой кожи виднелись россыпи белых ниточек-шрамов, а знак омеги покосился и почти перевернулся вверх ногами. — Вы не можете преподавать защиту от тёмных искусств. — На каком основании? — Работа профессором столь серьёзного предмета тяжела. Таким, как вы, она противопоказана. — Да, работа тяжёлая, поэтому вас и не взяли на эту должность раньше. — Директор Реддл! – теперь уже из-за спины Тома послышался голос Минервы Макгонагал. – Наконец-то я вас нашла… О, вы уже познакомились с одним из лучших профессоров. В довольно узком коридоре становилось неожиданно людно. — Минерва, с каких пор омеги назначаются на должность преподавателя защиты? — Вы предвзяты! Вторичный пол не влияет на мои качества как преподавателя. И если вы… — Поттер, откроете рот когда будет велено. — Чтобы вы член туда всунули? Нет, спасибо, знаю я таких. Меня уже система образования ебёт во все щели. — Гарри, помолчи! — Мистер Поттер, что вы себе позволяете! Лицо Тома уже не могло оставаться холодным и беспристрастным. — Вы вообще осознаёте, где находитесь? Пишите заявление на увольнение. — Конечно, но только после занятия со старшим потоком. Я обещал им зажигательное выступление. Что ж, посмотреть, как омега будет пытаться его впечатлить, могло оказаться весьма забавно, — подумал Том. Уволить Поттера он не мог по условиям соглашения, но ничто не мешало устроить несчастный случай или просто довести его до увольнительной. — И когда же оно? — Через полчаса. Могу яподготовиться к занятию? — Боюсь, только в моём присутствии. Оценка вашего психологического состояния под вопросом, и я не могу пустить вас одного к толпе учеников. Улыбка Поттера напоминала оскал. — Да как скажете. Теперь дайте пройти, пожалуйста. Том отступил, и Гарри тут же сорвался с места. — Гермиона! – крикнул отдаляющийся профессор. – Оповести старост, что сегодня занятие будет на квиддичном поле. — О, Мерлин… — Я ожидаю увидеть вас там, – сказал директор и проследовал за Поттером.       Изначально план был прост: убрать Гарри с должности без вреда для его здоровья, а потом доступно объяснить, что лучшее утешение он найдёт в кровати бывшего начальника. Но это же Поттер. С ним никогда не было просто. Когда Том пришёл на поле, Гарри уже стоял в центре и ждал. Студенты суетливо занимали места на трибунах, Грейнджер, Макгонагал и ещё несколько преподавателей расположились рядом с директором на отдельной ложе. — Дорогие ученики, – чары соноруса сделали голос профессора громче, – сегодняшнее занятие будет демонстрационным. Ваша задача — проанализировать технику боя против множества противников. О домашнем задании потом. Сейчас же я прошу нашего уважаемого директора проверить защитные чары и позволить нам начать. Директор молча кивнул и провёл палочкой по периметру поля, усиливая защитные чары. Воздух вокруг слегка задрожал, принимая едва заметный серебристый оттенок. — Можете начинать, профессор Поттер, — произнёс Том ровным, почти любезным тоном, хотя в глазах явно читалось предвкушение. Гарри не стал тянуть. Он резко взмахнул палочкой, и над полем тут же материализовались два десятка иллюзорных фигур неведомых тварей. Они двигались быстро, агрессивно, окружая его со всех сторон. — Запоминайте не силу, а технику! Первая тварь бросилась на него. Гарри не стал использовать щит — лишь ловко уклонился, и ответил коротким, почти ленивым взмахом. — И главное — наставническим тоном сказал Поттер — никогда не думайте, что ваши способности ограничены вторичным полом. Это ложь, которую старые идиоты веками вбивали нам в головы! Следующие три напали одновременно. Атаки двух профессор отбил щитом, третью отклонил корпусом и контратаковал сразу тремя цепными молниями. Поле заполнилось вспышками и треском. Запах озона смешался с удивительно реалистичным запахом горелой плоти. А Поттер все продолжал. — Альфа, бета или омега — ваша магия принадлежит только вам. Не позволяйте никому ставить на вас ограничения! Том наблюдал молча, сцепив пальцы. Он ожидал увидеть показушную, неумелую самодеятельность. Но то, что происходило перед ним, было совсем иным. Гарри двигался с пугающей эффективностью — ни одного лишнего движения, ни одной бездумно потраченной секунды. Каждый удар был точен, каждый финт просчитан. Адское пламя, ярко-зелёное с золотыми прожилками, ударило точно в цель. Иллюзия с воплем рассыпалась на искры. Студенты восторженно загудели. Его слова явно попали в цель. На трибунах началось движение: сначала несколько человек, а потом все больше учеников стали срывать с себя мантии и с вызовом кидать их в общую кучу у края поля. Яркие нашивки альф, бет и омег смешались в одну пёструю груду. Гарри заметил это краем глаза и продолжил бой с едва заметной усмешкой. И при этом он выглядел… расслабленным. — Против толпы главное — не дать себя окружить, — продолжал объяснять Поттер на ходу, одновременно отбивая сразу пять летящих в него снарядов. — Но если всё-таки окружили — не паникуйте. Лучше всего… Очередной пас палочкой и по полю прошла мощная ударная волна, смешанная с пламенем. Оставшиеся иллюзии разлетелись в клочья. — …взорвать всё к чертям, — закончил он с лёгкой усмешкой. Трибуны взорвались аплодисментами и одобрительными криками. Даже некоторые слизеринцы не удержались от восторженного свиста. Том сидел неподвижно. В груди медленно разгоралось странное, тёмное и очень нехорошее чувство. Он хорош. Мерлин и Моргана, он действительно хорош. Гарри тем временем повернулся в сторону директорской ложи. Их взгляды встретились. В зелёных глазах Поттера не было ни капли страха или подобострастия — только дерзкий вызов и едва заметная насмешка. — Есть вопросы, директор Реддл? — громко спросил он, и в голосе явно сквозила провокация. Том медленно поднялся. Тишина на трибунах наступила почти мгновенно. — Впечатляюще, профессор Поттер, — ровно произнес он, хотя внутри всё было совсем не спокойно. — Однако яркое представление ещё не делает вас подходящим преподавателем для такого предмета. Гарри повернулся в его сторону. Несмотря на приличное расстояние, Том отчётливо почувствовал силу взгляда этих гипнотических глаз. Даже с блокирующими чарами, которые явно заглушали запах омеги, от Поттера исходило что-то притягательное — опасное и манящее одновременно. — А что делает, по-вашему? — спокойно спросил Гарри. Том невольно задержал взгляд на шрамах, видневшихся на загорелой коже, на покосившемся знаке омеги. Мерлин, он выглядел одновременно опасно и слишком притягательно. — Стойкость и понимание, где заканчивается поле боя, а где начинается школа, — ответил директор, но сам услышал, как его голос стал чуть ниже. — Странно слышать это от директора, который с первых минут знакомства пытается поставить на место мага, которого видит впервые в жизни, — парировал Поттер. По трибунам пробежал шёпот. Том же едва сдерживал желание подойти ближе. Этот профессор… Он будил в нём самые примитивные альфа-инстинкты: прижать, подчинить, оставить свой след. — Вы забываетесь, — тихо, но жёстко сказал Том. — А вы не знаете границ, — ответил Гарри, не отводя глаз. — Я преподаю здесь шесть лет. Ни один мой ученик не погиб и не получил необратимого ущерба. Можете проверить отчёты Министерства. Гарри сделал несколько шагов ближе к директорской ложе, и, хотя запах всё ещё был приглушён чарами, Реддл уловил его лёгкий, едва заметный след. — А теперь, с вашего позволения, я продолжу занятие, — добавил Поттер. — Если, конечно, директор не желает сам продемонстрировать боевое мастерство. Том смотрел на него, не мигая. Он хотел одновременно поставить этого дерзкого омегу на место и на колени. Узнать, как он будет звучать, когда перестанет так дерзить. Наконец директор коротко кивнул. — Продолжайте, профессор Поттер. Я посмотрю. Гарри улыбнулся краешком губ — коротко, вызывающе — и повернулся к студентам. Но Том уже не мог просто наблюдать. Его взгляд то и дело возвращался к Поттеру: его движениям, линии плеч под мантией, тому, как уверенно он держится на поле. Все его мысли были заняты необычным профессором защиты от темных искусств. — Ты будешь проблемой, Гарри Поттер. Причём весьма приятной проблемой.