Критический провал!

Когда Минги всего лишь единожды лайкнул видео с довольно интересной фентези настолкой, он почувствовал, как слово «нëрд» всё больше закрепляется за ним, что не могло не вызывать небольшое внутреннее «фи». Ну и ладно — любой, кто слышал о ДнД, если и не задумывался о том, что игрушка занимательная, то хотя бы раз пытался вообразить, как там всё устроено. Неужели 4-5 человек действительно находят себе мастера-рассказчика, который выдумывает для них целый мир, где можно творить что угодно и на секунду почувствовать себя героем приключенческого романа? Уму непостижимо. Когда коварные алгоритмы всё чаще начали подкидывать ему рекомендации с забавными моментами игр, объяснениями мудрëных правил и читерскими сборками на персонажей, Минги уже начал ловить себя на мысли, что с неподдельным интересом дослушивает эти видео до конца, и даже не на скорости ×2. Для его тревожной головушки, зависимой от быстрого дофамина, такая усидчивость была в новинку. Но чем глубже он об этом задумывается, тем страшнее становится осознавать, что он действительно не против был бы попробовать эту настолку с кем-то. Как жаль, что он, похоже, действительно нëрд, и его друзья не выглядят как люди, согласные на такую авантюру. Серьезно. Где ему найти ещё как минимум трëх людей и ведущего, которые будут согласны несколько часов просидеть в одной комнате, доставая приключенческие сценки из театра разума? Фентези книги и видеоигры, Гарри Поттер там, Геншин — вот это по-нашему. А витать в облаках как будто бы даже по-девчачьи. Хотя контент создают, вроде, чуть ли не только парни. Странно. Когда Минги обнаруживает себя раздумывающим над потенциальным персонажем для сессии ДнД, он уже начинает побаиваться. Какой ещё паладин-клятвопреступник с трагичной предысторией? Какой к чëрту бард-оммаж на Кота в сапогах? Так, всё, надо развеяться. Написать любимому хëну и потрогать траву. И не важно, что Хонджуна самого фиг вытащишь из дома — важно, что он в нормальные игры играет, а не проходит тестики «Каким бы классом в Dungeons&Dragons ты был?». fixonn: йо, хëн как жизнь мб сходим куда а то я дома совсем башкой тронусь от безделья no1likeme: Привет, не, сорри, Минги, у меня игра, сегодня вообще никак fixonn: да блин во чë гоняешь то хоть? может я с тобой хочу no1likeme: Да ты не поймешь И усидчивости не хватит. Айпадкид :) fixonn: слыш, ты че там, братву на шахматы променял? no1likeme: Ну, почти ДнД знаешь? Наверное только по мемам про Данжен Мастер, да? Минги в неверии. То есть, каждый раз, когда Хонджун отказывал ему в совместном времяпрепровождении, ссылаясь на какую-то игру, он был не задротом с тысячей часов в CS, а тем самым нëрдом, которым Минги боялся стать? Потом в отрицании. Нет, не может быть. Да, его хëн похож на человека со специфичными хобби, да и было у него их немало, но как раз-таки по этой причине у Хонджуна не могло быть больше одного друга (Минги) в принципе — всё время за компьютером и какими-то нишевыми проектами, которые он обсуждает лишь в голосами в голове. Откуда ещё люди, согласные проводить с этим занудой время? Принятие подкралось быстро и резко — долгое печатание хëна предвещало трактат из колкостей и вычислений того, сколько клеток мозга не хватает Минги, чтобы суметь постичь хотя бы часть правил игры. Едва попадая по кнопкам, он отправил ответ: fixonn: вообще-то знаю и давно попробовать хотел no1likeme: Окак Не ожидал Это не отменяет того, что ближайшие часа четыре я буду недоступен, как и знакомый мне мастер... Но! После сессии я спрошу у него, готов ли он обучить новичка Идëт? fixonn: да, окей

***

Эти четыре часа длятся вечность. Минги и сам не знает, что на него нашло. К импульсивным решениям он не склонен, а тут, видимо, накопилось. Да и потенциальное общение с новыми людьми, особенно в теме, в которой он не силён, закономерно вызывало малоприятный трепет в животе. Уж лучше пусть «знакомый мастер» Хонджуна окажется таким же колючим, как его друг, и сразу его отошьет, чтобы неловких ситуаций не испытывать. Но даже когда четвертый час превратился в пятый, пятый — в шестой, а за окном уже стемнело, лучше не стало. Минги даже в очередной раз пробежался глазами по правилам в двухсотстраничной спираченной PDF-ке «Книге Игрока», чтобы совсем не упасть лицом в случае чудо-ответа. Вроде бы всё не так уж и сложно: твой персонаж кидает кубик с двадцатью гранями, чтобы понять, насколько он успешен в разных игровых механиках, например в распознавании лжи, взломе замков, попадании мечом по врагу и многое другое. Чем больше число на кубике, тем вероятнее успех, и если 20 — это гарантированная удача, то 1... Экран ноутбука, мирно сопящего забитой пылью вентиляцией на одеяле в изножье кровати, загорелся уведомлением из Дискорда. «Запрос в друзья от пользователя: Критический провал!» —Что за ник... Заранее настроение упадническое создает. «Запрос одобрен». «Пользователь no1likeme начинает групповой голосовой звонок. Присоединиться?» Минги делает несколько глубоких вдохов, цепляет наушники и принимает вызов. Уже знакомая аватарка Хонджуна со стилизованной до неузнаваемости белкой контрастирует с милым юношей в профиле второго пользователя. Картинка явно взята из пинтереста — уж больно красивый парень в замороченном косплее на волшебника с воздушной голубой шляпой с широкими полями. Он по-щенячьи улыбается, прикрывая глаз дайсом в цвет шляпы, показывая в камеру циферку «1». Руки у него изящные, модельные, с длинными пальцами, и, замечая это, Минги окончательно убеждается в том, что это всего лишь украденный откуда-то фотосет для рекламы магазина всяких штук для настолок. —Меня слышно? — зеленый кружочек вокруг аватарки загорается, и Минги кивает. Как идиот кивает, потому что камеры у всех выключены. —Да, Юн, слышно. Минги, приём? —А, да, я тут. Привет. —Привет, Минги! — здоровается парень мягким, низким голосом. — Меня зовут Юнхо, рад знакомству. Хонджун сказал, что ты хотел попробовать себя в ДнД, так? —Да. —Отлично! Я как раз искал новых игроков для одной идеи, и вы с Джуном отлично подходите. Ты уже пробовал с чего-то начать? Создать персонажа или... —Ма-астер, ваши методы снова начинают походить на допрос, я уже это предвижу, — встревает хëн. — Может вы познакомитесь хотя бы для начала? А то у одного энтузиазм, у другого ступор. —Ой, прости! — Юнхо, судя по звуку, то ли прикрывает рот рукой, то ли отодвигается от микрофона. Минги хмыкает с некоторым облегчением, изначально скептически относившийся к Хонджуну здесь, теперь рад, что тот работает в качестве катализатора. — Расскажешь о себе? Почему вообще ДнД заинтересовался? —Ну, у меня нет какой-то крутой истории. Просто попалась пара видео в интернете, вот воображение и разыгралось. —А крутой истории и не требуется! У тебя уже есть всё, что нужно, — мастер снова звучит довольно заведëнно и близко к уху, так, что можно практически ощутить его дыхание. Минги от этого немного не по себе, но не в плохом смысле этого слова — он просто не привык к плохим микрофонам и настолько взбудораженным людям. — Ведь хорошая фантазия — это главное. Ты уже пробовал создать персонажа? Заходил на Ролл20? —Пробовал, но, если честно, испугался. Кнопок там немеренно. —Включай демку, сейчас тебя будут препарировать, — Хонджуна не видно, но он явно закатил глаза. Сразу понятно — не впервый раз через такое проходит, и уже знает, что будет происходить что-то страшное. А может быть и не очень страшное. Но Минги пугается заранее. И путает кнопки «Транслировать экран» и «Включить веб-камеру». Поначалу, даже не заметил этого. Тыкнул что-то и пошел включать браузер, искать нужный сайт, входить в свой аккаунт. И эти двое молчали. Наверное, любовались заспанным за неделю затворничества лицом с нелепо выпяченными от неудобной позы губами, подсмывшимся голубым цветом волос, больше теперь походившим на серебристый, и тем, как беззаботно он ножками болтает, лëжа на животе. Когда тормознутый Ролл20 наконец загрузился, Минги промямлил: —Вот, зашел. —Молодец! А теперь включай демку, — повторяет Хонджун. —Да я же уже... — он обрывается на полуострове когда, возвращаясь в окно Дискорда, видит самого себя. Сворачивает камеру со скоростью света. И медленно, трижды перепроверяет, прежде чем запустить стрим. Делает только хуже — неловкая пауза затягивается до тех пор, пока на трансляции, наконец, не прогружается лист персонажа. —М-м, а я вижу ты уже неплохо поработал! — Юнхо моментально оживляется, продолжая сопеть всем прямо в уши. Его спасает только красивый голос и стереотипная ассоциация с милым парнем на аватарке, ей-богу. — Так, что тут у нас? Человек, паладин клятвопреступник, имя... Дип Дэйв? Хонджун совершенно беспардонно взрывается смехом: —Ха-ха-ха, вот это была бы команда, представь: Госпожа Синдерелла, Непокорный Хоранги, Великий Хванун и Дэйв. Сразу видно, кто здесь главный герой. —Эй, Хонджун, не паясничай. Тебе твоего первого персонажа напомнить? —А напомни, — Минги, уже залитый краской по самые уши, не упускает потенциального шанса отомстить. По ту сторону слышно приятный стук механической клавиатуры. Это тоже были проделки гарнитуры мастера — похоже, шумоподавления у него и вовсе не было. Минги отчего-то представил, как длинные узловатые пальцы парня с аватарки плавно нажимают на клавиши, и на всякий случай ещё раз проверил выключенную вебку, потому что покраснеть ещё сильнее было бы совсем неприлично. —В свой первый раз этот гений создал персонажа с такой мудрëной предысторией и сложным характером, что при отыгрыше был больше похож на восьмиклассницу с синдромом бога, чем на загадочного плута. Так ещё и с деменцией, потому что на ходу всё факты своей навороченной биографии позабыл. Мозг сам дорисовал потешную картинку: Хонджун в костюме нуарного воришки смеется, как отпетый психопат и манипулятор, а потом сдувается, когда понимает, что забыл, над чем смеялся. —Эй, ты же сам говорил, что для новичков важнее опыт, чем хороший персонаж! —Это правда. Поэтому, Минги, я тебя ни в чем не ограничиваю. Дейв так Дейв. Но гарантии, что ты не станешь частью моей Летописи Смешных Историй, тоже не даю. —Да это рабочее имя было, просто чтобы пустой бланк не раздражал, — оправдывается он, как в личные сообщения от Юнхо приходят какие-то цифры: —Ты чуть напутал с характеристиками, но это не страшно, я поправил. Вставь новые вот в эти окошки слева. А ещё для моей задумки нужно будет повысить персонажа до пятого уровня и подобрать заклинания — класс у тебя магический. Уже приглядывался к чему-нибудь? —Нет. —О, я знаю, что лучше будет, — заговорил Хонджун и начал произносить какие-то малознакомые Минги слова. Он честно пытался вникнуть, залазил на архив сайта, где, к сожалению, всё было на английском, и исполнять сбивчатые инструкции хëна, но уже через пару минут начал чувствовать, как мозг закипает. С десяток типов урона, время наложения, компоненты, радиус действия, совместимость с оружием, ещё штук десять видов кубов — голова идёт кругом, и вера в то, что это всё реально и посильно, начинает гаснуть всё сильнее с каждой секундой. —Знаешь что, минмаксер ты мой, а ну-ка кыш из чата. Я сам, пожалуй. Хëн ещё немного повозмущался, но от звонка и вправду отключился. —Итак, Минги, — вкрадчивый бархатистый тон наедине казался ещё более манящим, и теперь это даже имело терапевтический эффект. Если не брать во внимание то, что после монолога Джуна даже дрель покажется великой симфонией. — Я протупил и зачем-то снова подпустил эту бешеную белку к новичку. Ты уж прости. Хонджун — хороший игрок, но на цифрах помешан, а я погляжу, тебе это неблизко. —Довольно быстро ты это понял, интересно, как, — шутливо хмурится Минги, сам не до конца понимая, сколько сарказма хотел вложить в эту фразу. —У каждого мастера должно быть немного магии. Будем считать, что Джун был жертвой на пути к ритуалу. Зайди на мой стрим. Пара кликов мышки, и перед глазами экран Юнхо. На нём проигрывается ролик с умиротворяющим пейзажем и саундтреком из какой-то видеоигры. Ненавязчивая мелодия, совсем тихая, резонирует с голосом мастера, и Минги чувствует, что погружается куда-то, но пока что еще не знает, куда. —Итак. Давай на секунду отвлечемся. Я вижу, что тебе искренне интересно, но никто из нас не чистый лист. Скажи, у тебя есть какие-то ожидания? Как ты вообще представляешь себе игру? —Воу. Мы перешли от частного к общему? —Это иногда бывает полезно. Просто расслабиться и помечтать. Одеяло под тобой наверняка очень мягкое, Минги, почему бы ему не побыть облаком? Кровать вдруг действительно стала ощущаться удобнее, и затëкшие плечи расправились — локти перестали упираться в матрас, а щека легла на сцепленные ладони. Всё ещё неловко от того, что Юнхо видел от предательски включившейся камеры Минги, но то, как он этим пользовался, не могло не впечатлить. —Как я представляю себе игру... Наверное, как какой-то особый способ провести время? Это же наверняка не то же самое, что сидеть часами за ноутбуком в видеоиграх. Медленные эндорфины, все дела. И ты людьми окружён интересными. Даже если вымышленными, нельзя же изобразить то, чем совсем не являешься? Хонджун, например, та ещё восьмиклассница в душе. Смешок мастера тревожит микрофон мягким потоком ветерка, и Минги думает, что не простит судьбе, если по ту сторону экрана на самом деле сидит какой-нибудь сомнительной внешности старик. —Занятные мысли. Ты явно думал об этом уже какое-то время. Мне нравится, когда в людях так легко и внезапно проскальзывает глубина. —Глубина? Ну ты перегнул, Юно, — поза удобная, но воздуха не хватает, и имя парня вышло уж больно ласковым. Но по голосу мастера слышно, что он улыбается, и Минги ни о чем не жалеет. —Да нет. Ты бы знал, сколько людей приходят сюда за какой-нибудь эпичной поножовщиной и самовольничеством вне сюжета. Не осуждаю, конечно, у всех разные цели от настолок, но мне такое не близко. —Любишь истории, Юно? —Очень. И слушать, и создавать, и рассказывать. И просто людей встречать разных. А, ну и эстетическая часть, конечно же. Когда человек не просто приходит на игру, а приходит с образом, с настроением. Сразу вдохновение в голову ударяет. —Звучит так, будто тебе просто нравится всë в ДнД. —Хахах, поэтому я и мастер, верно? Слово за слово, и разговор поплыл совершенно непринужденно. Минги и вправду чувствовал себя так, будто окутан сладкой ватой — давно ему в собственной кровати не было так уютно, а времени он тут проводит немало. Оказалось, что Юнхо, на самом деле, игры ведёт не больше года, а вот Минги ещё со старших классов интересуется дизайном. Делится с мастером своими недавними эскизами, а те напоминают ему о забавном случае, когда персонаж-некромант в похожем костюме пытался воскресить муляж скелета. Минги тут же рассказывает историю о том, как в школе с друзьями выкрал макет скелета по имени Тейно и как было потешно с ним фоткаться уже на выпускном, когда им за шалость никто предъявить не мог. Слова цеплялись друг за друга, как ниточки сахара, и плавились на языке, но не бесследно, а тягучее послевкусие накапливая, оставаясь пятнышками в заломах улыбки. А тем временем, наступает уже полночь, и замечают они это как-то синхронно, осознав, что часа три проболтали без умолку, а заканчивать желания всë нет и нет. —Так что на счёт той идеи? Ну, с игрой, для которой мы с Хонджуном идеально подходим? —А, это, — судя по скрипу, Юнхо задумчиво откидывается на спинку кресла. — На самом деле, теперь я думаю, что хватит и тебя одного. Я давно хотел попробовать распылять своë внимание не на четырёх людях в команде, а на всего парочке, а то и один на один с игроком. Выглядит это, конечно, как шизофрения иногда, но если втянуться, то погружение раза в три сильнее. Хочешь попробовать? —Один на один? Для первого раза довольно... аутентично. —Зато комфортнее, и точно не нужно будет сидеть три часа игры молча, потому что новичку не повезёт с критической единицей в первом же бою и он проваляется без сознания всю партию. —Что ж, ладно. Убедил. Когда, где и... как вообще? —Сейчас гляну... Свободен завтра вечером? Вот так просто и договорились.

***

Юнхо пригласил его к себе домой. На первую в жизни ДнД-партию. И Минги не знает, что волнительнее — игра или встреча с мастером. Он уже давно забил на все загоны про то, что это «нëрдовская фигня» и, вообще-то, «фи». Потому что его лицезрели в максимально потрëпанном виде, и мало того, что не отвергли, так ещё и в гости пригласили. А ещё Юнхо вчера в порыве глупостей даже спросил, не натуральный ли у него цвет волос сейчас, серебристый, а Минги ответил, что нет, потому что натуральный был голубым. А ещё Минги чертовски надеялся, что он не окажется стрëмным дедом. И, веруя в лучшее, с самого утра прихорашивался, чтобы быть похожим на тëмного рыцаря, которым ему предстояло стать сегодня. Под его дизайнерской рукой без проблем нашелся баллончик серебряной краски, а наколенники и налокотники с помощью него быстро превратились в элементы брони. Перчатки для зала тоже отправились под раздачу, хоть и были обычно жарковаты, в тон грубоватому образу воина подходили идеально. Тяжелые берцы с короткими шипами по подошве, вытащенная откуда-то из кошмарных уголков стилизованного гардероба обтягивающая майка с принтом кольчуги, черная джинсовка, мешковатые карго, и в зеркале уже не просто Сон Минги, а мрачный клятвопреступник, которому лучше бы не иметь синдрома восьмиклассницы, чтобы впечатлить волшебного мастера. Вечер ранний, закат ещё только начинает рдеть, но время верное. Минги мнется перед входной дверью, за тонкой прослойкой которой слышен какой-то шорох, и, поправив неидеальный беспорядок чëлки, стучится. Минги думал, что самое ужасное, что может произойти — мастер все-таки окажется не тем, за кого его выдали фантазии парня. Но нет. Самое ужасное, что картинка милейшего парня с аватарки мастера в Дискорде все-таки оказалась не стоковой. Большие, тëмные глаза подведены, из-за чего улыбаются вместе с остальным лицом ещё ярче. Голубая шляпка с широкими полями — это меньшее из зол костюма, потому что остальное тело прикрывает переделанный под образ волшебника ханбок, в котором катастрофически не хватает слоёв — Минги может видеть кусочек ножки повыше коленки, когда мастер отходит в сторону, чтобы с вальяжным поклоном пустить его в квартиру. —Какой... волшебный прием, — Минги должен быть тëмным рыцарем, но получается из рук вон плохо. —Прости, я не всех так встречаю. Просто не успел подготовиться, засиделся слишком, обустраивая стол, — мастер выглядит искренне смущенным. А по крохотной, но уютной студии, видно, что он не врал: по периметру комнаты блестит светло-голубая подсветка, слабо видная из-за закатного солнца, играет загадочная музыка, на полочке тлеют благовония, накиданные на пол подушки напоминают облака, а на низком столике так и вовсе целая конструкция из кропотливо кастомизированной ширмы мастера, скрывающей все тайны ведущего, и половинки игрока, на которой драгоценно блестят небрежно раскиданные дайсы. Юнхо и вправду волшебник, а обстановка вокруг сулит, несомненно, приключения. Поэтому, Минги решает не стоять столбом и пригласительно подставить локоть: —Ну, мне ничего не страшно, если в приключениях меня будет сопровождать кто-то вроде тебя. Я же не погибну сегодня? —Надеюсь, — хихикает Юнхо, сам в свой образ возвращаясь чуть медленнее. Но руку в сгиб локтя рыцаря вкладывает уверенно, ведет за собой к столу. — Постараюсь поддаваться начинающему искателю приключений, но кубы... Никогда не знаешь, где тебя подстерегает критический провал. —После него последуют три часа молчания на сессии? —После него должна последовать сессия порки непутëвого мастера, который не дал рыцарю раскрыть свой потенциал. Юнхо выдыхает трагично, и похоже, шутливо, но Минги губу закусывает, отпуская его руку только у самых подушек. Для мастера, может, это и юмор, но он не видел своë бледное бедро под ханбоком так, как его видел Минги. За невысокой ширмой Юнхо становится ещё загадочнее и привлекательнее, но когда мозг колет мысль, что прекраснейшие руки парня будут за ней спрятаны, разочарование подкатить должно вот-вот. Этого не случается, потому что жесты у мастера тоже волшебные, изящные, и в поле зрения вечно появляются эти чудесные пальцы, как у фокусника, ловкие и внимание перетягивающие мгновенно. Мастер рассказывает какие-то незначительные организационные моменты, но возможность встать и выйти из комнаты, чтобы попить, кажется бредом, если для этого придется этот вид покинуть хоть на минуту. Юнхо в очередной раз доказывает, что он волшебник, когда Минги щекотливым прикосновением до щеки с небес на землю возвращает и начинает игру. История незамысловата, но в Минги достаточно мудрости, чтобы заезженное клише с классикой не путать. Спасти из замка принцессу — дело всегда благородное, особенно когда принцессу филигранно изображает Юнхо, голосом играя, будто ничего ему не стоит свой ровный и глубокий тон так высоко задрать, что от девицы не отличишь. Минги вдруг понимает, что даже без плохого микрофона мастеру нравится быть рядом, повсюду. Он и дует, изображая ветер и разгоняя призрачный дымок сладких благовоний по комнате, и смеётся так же легко и приятно, когда тëмный паладин безбожно тормозит или все-таки становится порой похож на незрелую девчушку, и губы задумчиво кусает, прям как в фантазиях Минги, когда в листы свои вглядывается, в ворохе ролей теряясь. И фантазия у рыцаря, видимо, слишком разыгралась, потому что слишком ярко он представлял эти губы где-нибудь на себе, и совсем не обратил внимания на то, что из всех двадцати возможных граней смотрит на него с кубика единица. —М-да, — тянет мастер, волосы под шляпой поправляя, — знаешь, это единственное место во всем квесте, где ты можешь умереть, и ты в него попал. Мне описывать то, как погибает доблестный рыцарь, или ты из тех, кто слишком болезненно неудачу переносит? Минги на секунду задумывается, о чем ему вообще толкует, а потом, стягивая жарковатые перчатки с рук, говорит: —Мне, пожалуй, сразу утешительный приз. —Какой? —Мастера. От такой непринужденности Юнхо ресницами хлопает, но не возмущается. Как минимум — сам нарвался. Как максимум — сам хотел, весь вечер разглядывая огромные ладони Минги и его губы представляя где-нибудь на своём теле.

***

Кровать здесь мягкая, шляпа валяется на полу, но это Минги особо не интересует, когда по обе стороны от него красуются угловатые коленки Юнхо. Тот сидит, смущенный, но взбудораженный не меньше, и голубой свет, теперь заливавший комнату целиком, удачно скрывал его румянец. Чего он скрыть не мог, так это того, как дрожали под дразнящимися поглаживаниями Минги собственные бëдра. Легкая ткань холодила, а руки чужие наоборот, грели, с каждым незамысловатым узорчиком пробираясь всё выше под вырезы ханбока. Юнхо совсем не ниже Минги, но о сопоставимости габаритов речи не идет, когда горячие ладони легли на ягодицы, чуть ли не полностью их покрывая. Ничего ещё не произошло, но так многого сейчас хочется, что поцелуй на виске кажется шуткой, но Минги отвечает, целуя щеку, шею, невесомо прикусывая ключицу. Он делает так ещё раз, и Юнхо под челюстью его придерживает, чтобы тот осмелел и сжал косточку посильнее, до лëгкого следа, а потом и ещё одного, там же, чтобы прошёл не так быстро. Правила игры становятся всё понятнее, и их Минги усваивает куда лучше, чем расчёты характеристик и заклинаний, поэтому белья на Юнхо уже нет, а пояс ханбока повыше задран, дыхание затрудняет. Поцелуй в губы сладкий от страсти и предвкушения, и совсем немного горьковатый от крови, но это не страшно, ведь плохого волнения уже нет, и губы терзать не придется. Терзать придется горло, стонами, потому что одну из ножек Юнхо Минги перекидывает ко второй и кладёт его низом живота себе на колени, так, чтобы лучший вид себе предоставить. Воздух холодит разгоряченное уже тело, пальцы тянутся к тумбочке за смазкой, а парень сзади со смешком подталкивает, то ли чтобы помочь, то ли чтобы чувствительная плоть теранулась об жёсткое карго, ещё сильнее распаляя. —Тебе нравится считать или просто скажешь, когда хватит? — уточняет Минги, пальцами прогуливаясь по открытым нижним позвонкам. —Просто не бей часто в одно и то же место и не больше четырёх раз без перерыва... Я люблю посильнее. —Уверен? С моими-то руками. —Именно поэтому и уверен, — Юнхо покрепче сжимает бутылек смазки, будто он его сейчас может от чего-то уберечь, и поворачивает, насколько может, голову, чтобы Минги блеск и голод в его глазах увидел. Первый шлепок не сильный — почти нежный, чтобы проверить, как легко алеет бледная кожа и какой звонкий звук отражается по комнате, смешиваясь со слабым стоном. Музыки уже давно нет, только нарастающая мелодия удовольствия. Второй приходится пониже, уже размашистее, и импульс от него задевает что-то внутри, заставляет вперёд качнуться. Юнхо бы сейчас лежать и думать о том, как от одного этого не кончить, когда дыхание Минги до розовеющей кожи долетает, а талия под давлением прогибается, ещё больше доступа к бëдрам давая. Три-четыре! Идут резко и подряд, и Юнхо сдавленно мычит, когда его подтягивают вверх и мягкие губы прижимаются к пылающим ещё следам. Он сам к себе рукой тянется, жгучую негу ощущая подушечками пальцев, а Минги ловит его за запястье и выдавливает на них капли лубриканта, самый прозрачный из намëков давая. Пульсирующая боль рядом с давящими поглаживаниями по еë контурам, и растяжение внутри уже не ощущается как дискомфорт. Два пальца скользят беспрепятственно, когда одна большая ладонь движения запястья останавливает, а вторая предупредительно сжимает будущее место удара: —Этого для фокуса с исчезновением маловато, волшебник. Пять-шесть. Они сдержанее, чем предыдущие два, но напряжение заставляет сжаться и прочувствовать ещё раз всю свою тугость. Минги хочется ещё раз услышать, как чудесный, глубокий голос Юнхо под шлепками разбивается на тысячи оттенков, но сдерживается, снова целует, куда дотягивается, и любуется, как жмурятся глаза, когда к растяжению он добавляет и себя. Одеяло у лица уже влажное от испарины и парочки драгоценных слëзок. Штанина Минги, куда возбуждением своим Юнхо упирается, тоже чуть мокрая, но это не страшно, потому что, по ощущениям, всё уже готово, и в любой другой ситуации Минги предложил бы партнëру выбрать позу, чтобы дать к своим размерам привыкнуть, но с Юнхо это не сработает. Он сразу поднимает его с себя, чуть разводя тому колени, и шуршит сначала ширинкой, а потом и презервативом, прежде чем мягко прогнуть Юнхо талию и толкнуться, снова громкий стон в памяти отпечатывая, разглядывая в деталях, как отчаянно сгребают простыни его восхитительные руки. Легкий макияж поплыл, отпечатки шлепков, шести которых достаточно, чтобы все ягодицы покрыть, уже даже голубым свечением не спрятаны, и Минги любуется этим, и знает, что Юнхо тоже. Темп медленный, размеренный, тягучий в такт всем звукам, которые его сопровождают. Оставлять шлепки вот так ещё жарче и ярче. Юнхо прячет голос с подушку, но Минги наклоняется, входя до упора, и к себе его лицо возвращает, целует, и теперь чувствует только сладость, без всякой горечи. —Минги, — сознания в Юнхо уже практически нет, но оно есть у Минги, хоть тоже удовольствием затуманенное, но правила игры выучившее, поэтому ладонь плотно сжимается вокруг члена Юнхо. Движения, сначала ещё более нерасторопные, чем покачивания бедрами, срываются на более быстрые, когда терпение, лопается у обоих, и бедра находят общий такт, четкий, размашистый. —Волшебный, — мурлычет Минги Юнхо на ухо, когда ноги самого уже не держат от удовольствия, но именно этого маленького заклинания хватило, чтобы особенно протяжный стон обоих нагнал, развязав в животах узлы. Долгих несколько секунд перед глазами сменяются галактики, прежде чем руки Минги ослабили хватку на талии и они оба обмякли, друг от друга толком не отцепившись. —Отличная первая сессия. Аутентично. Ты точно в этом мастер. —Ещё одно слово, и я сбагрю твое обучение на Хонджуна. —Ни в коем случае. Теперь я буду играть только один на один с тобой. Минги получает болезненный тычок в бок. Но это тычок удивительными, красивыми, модельными руками Юнхо, под взглядом его прекрасных глаз и между его бледных ножек, так что Минги не против.