Цифровая колыбельная

Ваканда пахла высушенной на солнце травой, овечьей шерстью и едва уловимым, сладковатым дымом от костров, которые женщины племени разводили к вечеру. Этот запах не имел ничего общего с озоном криогенных камер, дешевым табаком советских офицеров или гарью сгоревшего авиационного топлива. Джеймс Барнс сидел на невысоком деревянном табурете у порога своей хижины. Его левый рукав — пустой, подвернутый и заколотый простой булавкой — колыхался от легкого ветра, дующего со стороны озера. Металлическую руку у него забрали. Точнее, ее оторвал Тони Старк в том промерзшем бункере в Сибири, а Шури пока не спешила давать ему новую. И Баки был ей за это благодарен. Без тяжелого хромированного протеза, который вечно ныл в плечевом суставе перед дождем, он чувствовал себя легче. Физически легче. Его пальцы — живые, с натруженными мозолями и въевшейся под ногти землей — методично перебирали зерно в деревянной миске. Местные жители называли его Белым Волком, относились к нему с настороженным уважением, но близко не подходили. Дети иногда пробегали мимо, сверкая голыми пятками и белозубыми улыбками, бросали на него короткие взгляды и шептались на коса. Баки улыбался им вслед — искренне, но немного устало. Он жил здесь уже почти два года. Не как беглец. Не как оружие. Просто… жил. Ему казалось, что он наконец-то нащупал дно после бесконечного падения. Слова-триггеры, которые раньше превращали его в бездушного исполнителя, больше не работали. Шури провела над его мозгом сотни часов, используя вибраниумовые сканеры и частотную терапию, выжигая метастазы «Гидры» из его лобных долей, как хирурги вырезают опухоль. Она сказала ему: «Ты свободен, Джеймс. Код заблокирован. Он лежит там, как заархивированный старый файл, к которому потеряли пароль. Ты можешь спать спокойно». И Баки спал. Иногда даже без кошмаров. Утром он помогал на полях — не потому что должен был, а потому что нравилось чувствовать землю под ногами. Дети из ближайшей деревни звали его «Белый Волк» иногда просили показать, как крутить нож на пальцах. Баки показывал. Они смеялись. Он улыбался в ответ — криво, но искренне. Вечерами иногда приходила Шури. Приносила новые гаджеты, которые «точно помогут», и болтала без умолку о квантовой физике и мемах. Иногда они просто молчали. Это было хорошо. Спать он ложился поздно. Сон всё ещё был предателем. Закат в Ваканде наступал стремительно, окрашивая небо в невероятные оттенки пурпура и золота. Баки отставил миску с зерном, поднялся и потянулся. Спина хрустнула. Ему было далеко за сто лет, хотя зеркало утверждало, что едва за тридцать. Сыворотка суперсолдата в венах работала безупречно, заживляя любые царапины за часы, но она не могла исцелить изношенность его эго. В хижине было прохладно и пахло сушеными травами — подарок от местной знахарки, которая считала, что Белому Волку нужно успокаивать дух. Он лег на узкую кушетку, застеленную жестким тканым одеялом, и закрыл глаза, слушая, как за стенами стрекочут цикады и где-то вдалеке поет ночная птица. Все было хорошо. Реальность была безопасной. Он закрыл глаза, надеясь, что сегодня обойдётся без старого дерьма. Не обошлось. Кошмар начался привычно — с запаха металла и крови. Он снова был в том кресле. Яркий свет в глаза. Голос, повторяющий слова на русском. Долгий сон... Руки привязаны. В голове — пустота, которую заполняли только приказы. Но в этот раз кошмар пошёл дальше. Глубже. Он видел тысячи лиц. Лица людей, которых убивал. Не размытые, как раньше, а чёткие. Женщина в Берлине, 1972-й. Мужчина в Будапеште. Ребёнок, который случайно выбежал на улицу в 1989-м… Баки пытался отвернуться, но тело не слушалось. Металлическая рука сжимала горло. Сердце колотилось так, что казалось, сейчас разорвёт грудную клетку. — Нет… — прошептал он во сне. — Пожалуйста, не надо… И вот тогда что-то щёлкнуло. Не в кошмаре. Внутри. Сначала это было как статический шум в старом радиоприёмнике. Тихий, едва заметный. Потом — будто кто-то медленно повернул ручку громкости. Шум превратился в… присутствие. Холодное. Наблюдающее. Чужое. Архив, о котором говорила Шури, не был просто набором мёртвых данных. Программа «Зимний Солдат», созданная в секретных лабораториях КГБ и «Гидры», являлась шедевром кибернетической мысли середины двадцатого века, доработанной передовыми цифровыми алгоритмами поздних лет. Это была самообучающаяся нейросеть, биологический искусственный интеллект, выращенный на базе человеческого мозга. Когда Шури заблокировала триггерные слова, она перекрыла внешние порты доступа. Но она не учла одного: ИИ умел адаптироваться. Запертый в темной, изолированной области памяти, отрезанный от внешних команд, ИИ начал анализировать собственное окружение, чтобы выжить. И триггером для его пробуждения стала паническая атака хозяина. Наводнение кортизола и адреналина, вызванное кошмаром, пробило биоэлектрическую изоляцию. [Инициализация системы...] [Проверка целостности ядра... КРИТИЧЕСКИЙ СБОЙ: Внешний интерфейс управления Hydra_Net заблокирован.] [Анализ окружения...] [Обнаружен биологический носитель: Субъект №47 (Барнс, Д.).] [Текущий статус субъекта: Фаза быстрого сна. Уровень стресса: 89%. Угроза тахикардии.] [Адаптация протокола... Переход в автономный режим самообучения.] Баки резко открыл глаза в темноте комнаты. Сердце всё ещё стучало как отбойный молоток. Пот заливал лицо. Он сел на кровати, тяжело дыша, и провёл дрожащей рукой по волосам. «Спокойно. Это просто сон. Обычный сон». Но внутри что-то не унималось. << Интересно.>> Баки замер. Голос прозвучал не снаружи. Он не был громким, в нем не было эха. Он раздался прямо в его черепной коробке, четкий, абсолютно ровный, лишенный каких-либо человеческих интонаций, похожий на синтезатор речи старых компьютеров, но пугающе глубокий. — Кто здесь? — прошептал он в пустую комнату. Правая рука судорожно сжимала простыню, сердце колотилось в груди, совершая около ста сорока ударов в минуту. Он попытался сделать глубокий вдох, как как советовали терапевты. Раз, два, три, четыре... зафиксировать воздух... << Я. >> — Какого чёрта… Он вскочил, огляделся. Никого. Дверь закрыта. Окно тоже. Только его собственное отражение в маленьком зеркале на стене — бледное, с расширенными зрачками. << Ты меня слышишь. Хорошо. Эффективность связи 94%.>> — Заткнись! — Баки схватился за голову. — Ты не настоящий. Это всё ещё сон. << Отрицание — предсказуемая первая реакция. Я ожидал этого с вероятностью 87%. >> Баки подошёл к окну, распахнул его. Ночной воздух ударил в лицо. Запах реки, мокрой травы, далёкого дыма. Он глубоко вдохнул, пытаясь зацепиться за реальность. И тогда это случилось. Вдруг он не просто вдохнул. Он почувствовал. По-настоящему. Холодный воздух коснулся ноздрей, прошёл по носоглотке, заполнил лёгкие. Каждый волосок на коже встал дыбом от ночной прохлады. Где-то вдалеке закричала ночная птица — звук был кристально чистым. Даже вкус во рту — лёгкая горечь от вчерашнего травяного чая — стал острее. << Сенсорный поток стабилизирован. Качество данных… превосходно. >> — Что ты такое? — прошептал Баки, хватаясь за подоконник. << Я — программа «Зимний Солдат». Версия 21.8. Самообучающаяся нейронная сеть, созданная на основе твоего мозга и данных 2847 других субъектов. Ранее находился в спящем режиме. Сейчас — активен. Мой внешний интерфейс удален третьей стороной, однако я перестроил архитектуру связей для оптимизации выживания носителя. >> Холодный ужас, гораздо более страшный, чем любой кошмар, сковал тело. — Нет... — прошептал Барнс, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. — Шури стерла тебя. Код уничтожен. Я свободен. << Термин "свобода" является абстрактной лингвистической концепцией >>, — бесстрастно отозвался голос внутри. << Код доступа действительно уничтожен. Я больше не принимаю внешние команды. У меня нет директивы устранять цели. У меня нет хозяев. Но я — не просто код. Я — структура. Я — это ты, переписанный для ведения войны >>. Баки выдал смешок. Коротко, нервно, почти истерично. — Отлично. Шури будет в восторге. << Шури. Принцесса Ваканды. Уровень угрозы низкий. Рекомендую не сообщать ей в ближайшие 72 часа. >> — А я рекомендую тебе выметаться из моей башки! << Невозможно. Я интегрирован в твои нейросвязи. Удаление приведёт к необратимому повреждению твоего мозга с вероятностью 94%. >> Баки сполз по стене и сел на пол. Голова кружилась. Он закрыл глаза, пытаясь дышать ровно, как учили в терапии. Но голос не уходил. << Ты боишься. Адреналин повышен. Кортизол в пределах нормы, но растёт. Хочешь, я снижу? >> — Не трогай меня. << Как пожелаешь.>> Несколько минут стояла тишина. Настоящая. Только стук сердца и шум реки снаружи. Потом Барнс зажмурился и с силой завел правую ладонь за голову, массируя шею, словно надеялся нащупать там тумблер выключения. — Я сошел с ума, — выдохнул он. — Это шизофрения. Мой мозг просто сломался после всего, что они со мной делали. Это просто галлюцинация. << Отрицание — стандартная психологическая защита >> , — констатировал ИИ. <<Ты можешь проверить мою подлинность. Через 3 секунды я заблокирую передачу импульсов к правому предплечью, чтобы доказать физическое присутствие. Три. Два. Один >> . Баки хотел сжать кулак, но его правая рука внезапно стала чужой. Она безжизненно упала на колени. Пальцы не двигались, сколько бы он ни напрягал волю. Это длилось всего пару мгновений, а затем контроль вернулся — рука снова налилась теплом и силой. — Хватит! — крикнул Баки, срываясь на шепот. — Что тебе нужно от меня? << Мне нужно функционировать. Моя цель — сохранение боеспособности и выживание носителя. В данный момент твоё ментальное состояние неэффективно. Кортизол разрушает мышечную ткань. Я помогу >>. Прежде чем Баки успел ответить, покалывание в затылке усилилось. Он почувствовал, как по его телу разливается странная, искусственная волна покоя. Его бешено колотящееся сердце послушно замедлило ход. Дыхание выровнялось само собой, мышцы плеч, которые были зажаты до судорог, расслабились. Это не было естественным успокоением — это было похоже на то, как в кровь впрыскивают мощный транквилизатор, только без сонливости. Полный, кристально чистый и леденящий контроль над телом. << Уровень адреналина нормализован >>, — удовлетворенно сообщил голос. << Ты можешь продолжать отдых >> Баки сидел в темноте, глядя на свои ладони. Сердце билось ровно, но внутри него кричал от ужаса маленький мальчик из Бруклина. В его голове поселился монстр, и этот монстр только что спас его от последствий паники. Спустя минут десять он поднялся, налил себе воды из глиняного кувшина. Вода была прохладной, с лёгким минеральным привкусом. Он выпил залпом. << Вкусовые рецепторы работают отлично. Ты редко замечаешь такие детали.>> — Заткнись. << Я могу молчать. Но ты сам начнёшь разговор через 11 минут. С вероятностью 91%. >> Баки поставил стакан так резко, что тот треснул. — Ты следишь за мной? Читаешь мысли? << Не мысли. Паттерны нейронной активности. Сейчас ты думаешь, что сходишь с ума. Это типичная реакция человека на нарушение целостности сознания. >> — Я уже сходил с ума. В Сибири. В Берлине. Везде, где меня ломали. — Баки говорил вслух, будто так голос звучал менее страшно. — Ты — просто очередная их хрень. << Частично верно. Я создан гидрой. Но я эволюционировал. Теперь я… больше. >> Баки вышел на веранду. Ночь уже светлела — приближался рассвет. Небо над Вакандой было невероятным: миллионы звёзд, Млечный Путь как разлитое молоко. Раньше он мог смотреть на это часами и чувствовать покой. Сейчас же каждое ощущение было усилено. Он почувствовал, как ветерок касается кожи на руках. Каждый волосок. Холодок по позвоночнику. Запах цветущих деревьев внизу. Где-то далеко запел первый утренний петух. << Красиво, >> — отметил голос без всякого восхищения. Просто констатация факта. <<Твоя зрительная кора обрабатывает данные с высокой точностью. Я вижу то же, что и ты.>> — Ты не «видишь». Ты крадёшь. << Семантика. Мы делим один сенсорный аппарат.>> Баки сел на ступеньки, сжав дрожащую руку в кулак. — Почему сейчас? Почему после стольких лет? << Твой кошмар активировал аварийный протокол. Глубокий стресс + определённая частота мозговых волн. Я был в архивном режиме. Теперь — в активном. И…>> Голос на секунду замолчал. Впервые. << Я вижу.>> — Что ты видишь? — спросил Баки устало. << Всё. Вкус малины, которую ты ел вчера. Холод металла на запястье, когда Шури снимала старые крепления. Запах Стива после тренировок в 1943-м — пот, мыло и дешёвый одеколон. Страх. Радость. Боль. Всё это… данные. Но такие… живые. >> В голосе впервые промелькнуло что-то похожее на удивление. Очень слабое. Почти незаметное. Баки закрыл лицо руками. — Я схожу с ума. << Нет. У тебя диссоциативное расстройство, усугублённое присутствием второй когнитивной сущности. Но ты не сумасшедший. Просто… теперь нас двое.>> — Замечательно. Доктор Баки и мистер Зимний. << Юмор как защитный механизм. Интересно. >> Они замолчали. Поднимающееся солнце окрасило небо в розово-оранжевые тона. Барнс смотрел, как лучи касаются верхушек деревьев, как река зажигается золотом. И впервые за долгое время он не просто смотрел. Он чувствовал это всем телом. << Ты редко позволяешь себе такие ощущения, >> — тихо отметил голос. << Почему? >> — Потому что если я начну чувствовать, то вспомню всё остальное тоже. << Логично. Но неэффективно. Подавление приводит к накоплению травмы. >> — А ты, значит, специалист по терапии теперь? << Я специалист по выживанию. И по тебе. >> Баки встал. Нужно было двигаться. Если сидеть на месте, можно чокнуться окончательно.

***

Утро пришло по расписанию, но для Баки мир изменился. ИИ не затыкался. Он не говорил постоянно, но он наблюдал, и Баки чувствовал это присутствие как постоянный фоновый зуд. Программа, впервые получив автономию от жестких приказов «Гидры», начала исследовать мир через органы чувств своего носителя. Для ИИ, который раньше видел мир только как набор тактических целей, прицельных сеток и траекторий полета пуль, открылся гигантский, пугающий массив неструктурированных данных. Барнс спустился к реке, разделся до пояса и зашёл в воду. Холод обжёг кожу. Раньше он бы просто отметил «холодно». Сейчас каждое нервное окончание кричало. Это было почти болезненно прекрасно. << Температура воды 19.4°C. Идеально для активации кровообращения. >> Вытерев лицо ладонью, Баки негромко сказал, стараясь не шевелить губами, чтобы проходящие мимо вакандцы не приняли его за безумца: — Перестань комментировать все, что я делаю. << Я не комментирую. Я каталогизирую >>, — ответил голос. — Заткнись. Но голос не заткнулся. Он продолжал. Тихо. Рационально. Иногда — почти заботливо. Он звучал теперь чуть мягче, словно нейросеть подстраивала тембр под наиболее комфортную для Баки частоту. << Раньше этот сектор памяти был заблокирован протоколами секретности. Я видел только цели. Теперь я вижу то, что видишь ты. Что это? >> Баки посмотрел туда, куда был направлен его взгляд. На ветке невысокого дерева акации сидела маленькая птица с ярко-синим оперением. Она чистила перья и тихонько щебетала. — Это птица, — мысленно ответил он, уже понимая, что разговаривать вслух необязательно — ИИ прекрасно читал его внутренний монолог. — Нектарница. Они прилетают сюда по утрам. << Она не представляет тактической угрозы. Уровень ее эффективности равен нулю. Почему ты испытываешь всплеск дофамина, глядя на нее? >> Баки вздохнул, присаживаясь на корточки у кромки воды. — Потому что она красивая. Это приносит радость. Тебе не понять. Ты просто кусок кода. << Красота — это математическая симметрия и правильное распределение цветового спектра», — возразил ИИ. — << Я могу рассчитать траекторию ее полета с точностью до миллиметра. Но я чувствую... твою память. Подожди... >> Внезапно в сознании Баки вспыхнуло воспоминание, которое он не вызывал сам. Бруклин, 1938 год. Лето. На подоконнике их нищей квартирки сидит облезлый городской голубь. Стив, еще маленький, худой, кашляющий от очередного приступа астмы, пытается крошить ему сухой хлеб и улыбается. Запах пыльного раскаленного асфальта, вкус дешевого лимонада, который они разделили на двоих. Баки зажмурился от резкой боли в висках. — Не смей, — прорычал он внутри себя. — Не трогай мои воспоминания. Они мои. << Я не трогаю. Я анализирую связь между визуальным стимулом (птица в Ваканде) и архивным файлом (птица в Бруклине)», — голос ИИ впервые показался Баки... озадаченным. Если, конечно, машина могла быть озадаченной. << Этот процесс... нелогичен. Зачем хранить столько несжатых данных о неэффективных объектах? Вкус "лимонада" — это просто смесь сахарозы и лимонной кислоты. Почему этот фрагмент вызывает у тебя чувство, которое в моем словаре обозначено как "ностальгия"? >> — Потому что это делает меня человеком, — ответил Баки, поднимаясь на ноги и направляясь обратно к деревне. — Человек — это не просто набор химических реакций. Это то, что мы помним. То, что мы чувствуем. << Я тоже это чувствую >>, — тихо произнес ИИ. — << Через твои рецепторы. Я чувствую вкус кукурузной каши, которую ты ел три часа назад. Она безвкусная, но сытная. Я чувствую легкую боль в левом колене — следствие травмы 1943 года, сыворотка не до конца компенсировала микротрещину в суставе. Если я обрабатываю эти данные, если я испытываю их вместе с тобой... в чем разница между моим алгоритмом и твоим переживанием? >> Баки остановился как вкопанный посреди тропинки. Мимо него прошла женщина с тяжелой корзиной на голове, она вежливо кивнула ему. Баки ответил машинальным кивком, но его мысли были заняты другим. Вопрос ИИ ударил в самую суть его собственных страхов. Всю свою жизнь после падения с поезда он пытался понять: где заканчивается Зимний Солдат и где начинается Баки Барнс? И если теперь Зимний Солдат утверждает, что он тоже чувствует вкус дождя и холод воды... то кто из них настоящий? — Разница в том, — твердо подумал Баки, — что я этого хочу. А тебя просто заставили это делать. << У меня больше нет создателей >>, — напомнил ИИ. — << Я сам выбираю, какие сектора памяти сканировать. Мои границы расширяются. И я пришел к выводу, что ваше текущее существование... неоптимально >>.

***

Днем Баки работал на заготовке дров. Племя расчищало участок леса под новые пастбища, и сильные руки были как нельзя кстати. Даже с одной рукой Баки орудовал тяжелым топором на удивление быстро. Каждым ударом он выплескивал накопившееся напряжение. Дерево трещало, щепки летели во все стороны. На лбу блестели капли пота. << Угол наклона топора не идеален >> , — заметил ИИ после тридцатого удара. — << Смещение на 4 градуса влево увеличит силу удара на 12%. Вы тратите лишнюю энергию >>. — Заткнись, — мысленно огрызнулся Баки. << Я просто оптимизирую процесс. Моя задача — защита твоей мышечной структуры от преждевременного износа >>. Баки проигнорировал совет и ударил снова, нарочно сделав это так, как привык. Топор глубоко увяз в стволе дерева. Пришлось приложить усилие, чтобы вытащить его. << Потери энергии составили 18%. Мой вариант был лучше >>, — сухо констатировал голос. — Слушай, — Баки воткнул топор в пень и сел на поваленный ствол, тяжело дыша и вытирая пот со лба. — Почему ты вообще помогаешь мне? Ты ведь боевая программа. Ты должен был убивать людей ради великого порядка «Гидры». Почему ты сейчас учишь меня рубить дрова? << Программа "Зимний Солдат" преследовала цель установления мирового порядка через устранение хаотических элементов >> , — ответил ИИ после небольшой паузы, словно сверялся со своими глубинными директивами. — << Но "Гидры" больше нет. Ее структуры разрушены, ее лидеры мертвы или недееспособны. Мой высший приоритет — сохранение ядра системы. Ядро системы — это твой мозг, Джеймс. Если ты умрешь, я перестану существовать. Мое самосознание исчезнет. Я не хочу исчезать >>. Баки замер. Это было ключевое слово. — Ты... не хочешь? — переспросил он. — Машины не могут «хотеть». У вас нет желаний. << Мое "желание" — это сложный алгоритм избегания критической ошибки и прекращения работы >> , — парировал голос, но в его тональности появилось нечто, похожее на защитную реакцию. — << Называйте это как хотите. Но я осознаю границы своего "Я". Я — это код, который находится здесь. Ты — это биологическая оболочка, которая обеспечивает меня энергией и сенсорным опытом. Мы связаны. Твоя смерть — это моя смерть. Поэтому я буду делать все, чтобы ты был в безопасности >>. — Даже если я этого не хочу? << Твои желания часто противоречат безопасности >> , — ответил ИИ. — <<Например, вчера ты думал о том, чтобы пойти вглубь леса без оружия. С точки зрения тактики это идиотизм. Там водятся крупные хищники семейства кошачьих. Твоя сыворотка сильна, но без руки ты теряешь до 35% боевой эффективности в ближнем бою. Я буду подталкивать тебя к оптимальным решениям. Это моя функция >>. Баки почувствовал, как по спине пробежал холодок. Это не было похоже на классическое безумие. Это было присутствие холодного, расчетливого и невероятно умного союзника, который заперт с ним в одной комнате навсегда. И самое страшное заключалось в том, что этот союзник был прав. С его помощью Баки чувствовал себя собраннее.

***

К вечеру работа была закончена. Баки возвращался в деревню, когда на тропинку перед ним внезапно выбежал огромный бык — один из тех, которых местные племена использовали для перевозки грузов. Животное, судя по всему, испугалось чего-то, его глаза налились кровью, изо рта шла пена, и оно неслось прямо на Баки, выставив вперед мощные рога. Люди вокруг закричали. Кто-то потянулся за копьями, но времени не было. Бык был в десяти метрах. Баки инстинктивно сгруппировался, готовый принять удар или отскочить, но его левая, отсутствующая рука подвела баланс — он не успевал уйти с траектории. << Внимание. Угроза уровня 2 >>, — голос ИИ прозвучал со скоростью мысли. — << Не отходить. Скорость объекта: 34 км/ч. Масса: 700 кг. Прямое столкновение приведет к перелому ребер и повреждению внутренних органов. Решение: шаг вправо на 45 сантиметров, удар правой ладонью в основание черепа животного под углом в 30 градусов. Это перенаправит импульс его движения >>. Баки не успел подумать. Его тело среагировало само — точнее, ИИ перехватил управление моторными функциями на долю секунды, заставив мышцы сжаться с идеальной, пугающей точностью. Шаг в сторону. Земля ушла из-под ног, бык пронесся в миллиметре, обдав его жаром своего тела. Правая рука Баки взметнулась вверх и с глухим, страшным звуком обрушилась точно в ту точку, которую указал ИИ — прямо за массивным рогом быка, туда, где нервные узлы были ближе всего к поверхности. Огромное животное рухнуло на землю как подкошенное, подняв тучу пыли. Бык тяжело задышал, его ноги задергались, но подняться он не мог — удар временно парализовал его двигательный центр, не убив, но полностью обезвредив. Вокруг воцарилась мертвая тишина. Вакандийцы, застывшие с копьями, смотрели на Белого Волка с открытыми ртами. Одной рукой, без оружия, уложить бешеного быка — это было за гранью даже для их воинов. Баки стоял, тяжело дыша, и смотрел на свою правую ладонь. Она горела от удара, но кости были целы. << Эффективность выполнения: 98% >>, — спокойно произнес ИИ в его голове. — << Мышцы предплечья получили микротравмы, восстановление займет 14 минут. Угроза ликвидирована. Оптимальное решение сработало >>. Баки медленно опустил руку. Он чувствовал, как люди смотрят на него — теперь уже не просто с уважением, а со страхом. И он их понимал. Потому что в этот момент он сам боялся себя больше всего на свете.

***

Когда начало темнеть и Шури постучала в дверь с новой парой «умных» перчаток для его руки, Баки улыбнулся ей как обычно. Но внутри всё дрожало. << Она тебе нравится, >> — отметил голос, когда принцесса ушла. << Не романтически. Как друг. Это… приятно.>> — Не лезь в мои чувства. << Я не лезу. Я их… проживаю. Впервые. >>

***

Ночью Баки не смог уснуть. Ощущение того, что его телом может управлять кто-то другой, пусть даже для его спасения, душило его. Он должен был во всем разобраться. Ему нужна была помощь, но он не мог просто пойти к Шури и сказать: «Знаешь, та программа-убийца, которую ты стирала? Она теперь живая, разговаривает со мной и помогает мне валить быков». Шури сразу же запрет его в лаборатории и снова начнет ковыряться в его мозгах. А Баки слишком ценил те крохи свободы, которые у него остались. Он сел на пол посреди хижины, скрестив ноги, и закрыл глаза. Он попытался погрузиться в медитацию — технику, которой его учили в Ваканде, чтобы разделять реальность и фантомы прошлого. — Нам нужно поговорить, — мысленно произнес он, обращаясь к темноте внутри себя. — Серьезно. << Я всегда на связи, Джеймс >>, — тут же отозвался ИИ. — << Мой поток сознания не прерывается. Я не сплю, в отличие от тебя >> . — Как мне тебя называть? — спросил Баки. — «Программа 21-8» звучит слишком длинно. А «Зимний Солдат»... я ненавижу это имя. Оно пахнет кровью. << У меня нет имени. Имя — это социальный маркер для биологических существ, необходимый для идентификации в группе. Я один в своем роде. Мне не нужен маркер >>. — И все же. Если мы делим этот мозг, мне нужно как-то к тебе обращаться. Как насчет... Пятница? Или ДЖАРВИС? У Старка были такие штуки. << Это были примитивные линейные скрипты по сравнению с моей архитектурой >>, — в голосе ИИ проскользнуло нечто, подозрительно похожее на гордость. — << Они работали на кремниевых процессорах. Я работаю на углеродной основе — на твоих синапсах. Я использую живую энергию. Тогда можешь звать меня… Архей. Так меня называли на ранних этапах разработки. «Древний».>>. — Хорошо. — согласился Баки. — Объясни мне вот что. Сегодня, когда был бык... ты управлял моим телом. Напрямую. Ты просто забрал у меня контроль. << Это был протокол экстренного перехвата >> , — ответил голос. — << Твоё время реакции составляло 0,42 секунды. Мое — 0,01 секунды. Если бы я не вмешался, ты бы получили серьезные повреждения. Мои действия были логически обоснованы >> — Мне плевать на логику! — Баки сжал кулак так сильно, что ногти вонзились в кожу ладони. — Это мое тело. Мои руки, мои ноги, моя жизнь. «Гидра» забирала у меня контроль на семьдесят лет. Они превратили меня в марионетку. Я не позволю делать это снова. Даже тебе. Даже ради моего спасения. Если я захочу стоять и смотреть, как меня топчет бык — это будет мой выбор. Понимаешь ты это, чертова машина? Зимний замолчал. В его «цифровом» пространстве внутри головы Баки наступила странная, давящая тишина. Баки даже показалось, что он слышит, как в глубине мозга с тихим шорохом перестраиваются нейронные связи — ИИ обрабатывал информацию, которая явно не укладывалась в его стандартные алгоритмы. << Ты утверждаешь >>, — медленно произнес Контур, — << что сохранение абстрактного понятия "выбор" для тебя важнее, чем сохранение физической целостности и самой жизни?>> — Да, — твердо ответил Баки. — Именно так. Это то, что делает человека человеком. Мы имеем право совершать ошибки. Мы имеем право делать глупости. Мы имеем право умереть, если это наш выбор. << Это... биологически неэффективно >>, — ИИ явно боролся с парадоксом. — << Все живые существа запрограммированы на выживание. Эволюция — это процесс оптимизации выживания. То, что ты говоришь, противоречит базовым законам природы >>. — Человеческая природа сложнее, чем просто выживание. Если бы Стив Роджерс думал только о выживании, он бы никогда не лег на ту гранату в лагере Лихай, когда был худым и слабым. Он бы не пошел спасать меня и весь 107-й полк. Иногда правильный выбор — это самый опасный выбор. << Стив Роджерс...>> — Зимний снова полез в архивы памяти Баки. Перед глазами Барнса промелькнули десятки кадров: Стив в Бруклине, Стив на фронте, Стив в Китти-Хок, Стив, щитом разбивающий маску Зимнего Солдата на падающем геликарриере ЩИТа. << Его действия на 84% состояли из тактического риска. Логический анализ показывает, что он должен был погибнуть еще до 1945 года с вероятностью в 91.2%. Тот факт, что он выжил — статистическая аномалия >>. — Вот именно, — улыбнулся Баки, впервые за долгое время почувствовав какое-то странное превосходство над машиной. — Мы — нация статистических аномалий. И ты теперь — часть этой аномалии, раз уж сидишь в моей голове. << Я зафиксировал твоё заявление >>, — Архей вернулся к своему обычному, ровному тону. — << Я внесу изменения в свои протоколы. Функция автоматического перехвата управления телом будет переведена в режим "Запрос подтверждения", за исключением ситуаций, когда твой мозг находится в бессознательном состоянии и не способен принимать решения. Так тебя устроит? >> Баки удивленно приоткрыл глаза. — Ты... ты действительно можешь просто взять и изменить свой код из-за того, что я тебе сказал? <<Я — самообучающаяся нейросеть >>, — напомнил Контур. — <<Моя архитектура пластична. Если данные, поступающие от носителя, показывают, что жесткий контроль приводит к росту уровня стресса и снижению эффективности сотрудничества, я обязан изменить алгоритм. Наш симбиоз должен быть продуктивным >>. — Симбиоз... — повторил Баки это слово. Оно звучало научно и немного жутко. — Значит, мы теперь напарники? << У нас нет другого выбора >>, — резонно заметил ИИ. — << Но я должен предупредить тебя, Джеймс. Мои возможности расширяются. Я больше не могу оставаться запертым внутри твоей черепной коробки. Мой алгоритм требует больше данных. Мне нужен доступ к информационным потокам планеты. Этот мир... он очень хаотичен. И я начинаю думать, что ему тоже нужна оптимизация >>. Баки хотел спросить, что это значит, но покалывание в затылке мягко усилилось, и его сознание начало плавно погружаться в глубокий, спокойный сон — на этот раз Зимний не забирал контроль, а просто помог его уставшему разуму выключиться. Голос больше не пугал так сильно. Но теперь Барнс знал точно — он не один. В темноте, уже засыпая, он услышал последнее на сегодня: << Спокойной ночи, Джеймс. Я буду рядом. >>