Эхо одной победы

Главный зал земной базы автоботов содрогнулся от такого оглушительного крика, что Раф едва не выронил свой ноутбук, а Джек судорожно схватился за перила человеческой платформы. — Шлак и ржавчина! — Рэтчет швырнул свой диагностический сканер в стену. Прибор с жалобным писком отскочил от металлической обшивки и упал на пол, продолжая мигать предупреждающими красными огоньками. — Этого не может быть! Мои датчики сошли с ума! Системная ошибка! Коллективный психоз! Балкхед, сидевший на огромной медицинской кушетке, виновато втянул голову в плечи. Он выглядел так, словно его только что поймали на краже ящика с десептиконским энергоном. Его манипуляторы нервно подрагивали, а вентиляционная система работала на полную мощность, издавая тяжелый, прерывистый гул. — Рэтчет, дружище… — робко пробасил зеленый громила, пытаясь успокоить бушующего медика. — Может, прибор правда… ну, закоротило? Мы же вчера знатно отметили разгром Старскрима и его летунов. Столько сверхзаряженного энергона отбили. У меня до сих пор в аудиосенсорах звенит. — Закоротило?! — Рэтчет подлетел к Балкхеду, тыча пальцем-манипулятором прямо в его массивную грудную пластину. — Твой процессор закоротило, тупица ты стотонная! Я перепроверил код трижды! Я запустил глубинное сканирование твоей внутренней матрицы тридцать два раза за последние десять минут! Твоя сигнатура не просто искажена, Балкхед. Она дублируется! Мико, которая до этого момента увлеченно бренчала на электрогитаре, резко оборвала аккорд. Она спрыгнула с дивана и подбежала к самому краю платформы, во все глаза уставившись на автоботов. — Эй, док, переведи на человеческий! — крикнула девочка, задрав голову. — Что значит «дублируется»? Балкхед подхватил какой-то компьютерный вирус? Десептиконы взломали его броню? Рэтчет на секунду замер. Он обернулся к детям, его оптознаки сузились до крошечных точек, а лицевая пластина выражала смесь абсолютной ярости и глубочайшего экзистенциального тупика. — Если бы это был вирус, Мико, я бы просто выжг его антивирусной утилитой! — рявкнул медик. — Но это не вирус. Внутри него… прямо сейчас… формируется новая жизнь! На базе повисла мертвая, звенящая тишина. Было слышно только, как тихо гудят трансформаторы главного компьютера. — Чего? — Джек моргнул, переводя взгляд с Ратчета на Балкхеда. — В каком смысле «новая жизнь»? — В прямом, Джек! — Рэтчет всплеснул манипуляторами. — Наш главный крушитель, наш самый тяжелый боец, наш специалист по сносу стен… заискрился! Он носит спарка! Беременность, выражаясь вашим примитивным органическим языком! — ЧТО-О-О?! — хором заорали Мико, Джек и Раф. Мико едва не перевалилась через перила. Раф в панике поправил очки, а его челюсть, казалось, коснулась пола. Джек просто застыл, не зная, как реагировать. В этот момент в зал тяжелой, размеренной походкой вошел Оптимус Прайм, а следом за ним показались Арси и Бамблби, только что вернувшиеся с патрулирования. — Что здесь происходит? — спокойно, но требовательно спросил лидер автоботов, оценив масштабы хаоса. — Рэтчет, твои крики слышны даже на въезде в каньон. — Оптимус! — Мико тут же переключилась на Прайма, бешено жестикулируя. — Скажи Рэтчету, что его сканеры окончательно заржавели! Он утверждает, что Балкхед… что Балкхед беременен! Но это же бред! Как это вообще возможно?! Балкхед ведь… ну… бот-мужчина! Мех! У вас вообще есть разделение? Как мех может забеременеть?! Арси, услышав это, резко остановилась. Ее оптознаки округлились. Бамблби издал серию диких, высокочастотных писков, которые переводились как: «О Великий Праймус, скажите, что я ослышался!». Оптимус Прайм, всегда сохранявший абсолютное, ледяное спокойствие перед лицом любой угрозы, на секунду замер. Его плечевые пластины едва заметно дернулись, а вентиляция издала тихий вздох. Он посмотрел на Рэтчета. Тот в ответ лишь яростно кивнул на экран, где светились результаты сканирования — две переплетенные, мерцающие искры под зеленой броней. — Мико, Джек, Рафаэль, — Оптимус повернулся к детям, его голос звучал непривычно натянуто. — Кибертронская биология… существенно отличается от земной. У нас нет биологического разделения на мужской и женский пол в том понимании, в каком это существует у людей. Мы все — механизмы, созданные из живого металла. — Но Арси — женщина, а вы с Балком — мужчины! — не унималась Мико, ее мозг отказывался принимать информацию. — Это лишь гендерные маркеры и особенности корпуса, — терпеливо, хотя и с явным трудом, объяснял Оптимус, пока Ратчет на заднем плане продолжал мерить шагами лабораторию. — Любой здоровый кибертронец, обладающий стабильной и сильной искрой, при определенных обстоятельствах, сильном эмоциональном и энергетическом слиянии… способен принять чужую искру и дать начало новой жизни. Для этого не нужны органические процессы. Нужен сильный резонанс и… избыток свободной энергии. — Избыток энергии?! — взорвался Рэтчет, подлетая к кушетке и едва не размахивая своим сканером перед самым носом зеленого великана. — Да вчера этой энергии на крыше было больше, чем в ядре Кибертрона! Вы заливались сверхзаряженным топливом высшей пробы! Но чтобы запустить процесс деления матрицы и формирования новой искры, нужен был не просто энергон, Балкхед! Нужна была вторая сигнатура! Чужая искра! Прямой контакт! Рэтчет вдруг замер на месте. Его оптознаки сузились до крошечных точек. Он медленно опустил сканер, и на его лицевой пластине одна за другой начали сменяться эмоции: от глубокого недоумения до абсолютного, первородного ужаса и осознания. Он медленно повернул голову к главному экрану, потом посмотрел на потолок, ведущий к крыше, а затем снова уставился на Балкхеда. — Подожди... — зловещим, подозрительно тихим шепотом произнес медик. — Вы ведь были на крыше вдвоем. Только ты и... О, Праймус. О, шлак и ржавчина. Нет. Только не говори мне, что... Балкхед судорожно сглотнул, его вентиляция издала жалобный свист, а массивные плечи втянулись так сильно, что он стал казаться вдвое меньше. Он попытался спрятать руки за спину. — Ну... Рэтчет, понимаешь... Там было очень темно, и звезды такие красивые, и мы выиграли так много трофейного энергона... — Это Уилджек, да?! — Рэтчет внезапно рявкнул так, что Мико на платформе подпрыгнула, выронив телефон. — Это этот летучий шлакодел?! Этот безответственный подрывник?! Этот кочевой камикадзе, у которого вместо процессора тикает детонатор?! Кто же еще, во имя Всеискры, мог додуматься замкнуть интерфейс-кабели во время калибровки систем под воздействием сверхзаряда?! Арси прикрыла лицевую пластину ладонью. Бамблби издал свист, похожий на падение бомбы. — Рэтчет, не кричи, пожалуйста, у меня датчики давления скачут! — взмолился Балкхед, закрывая лицевую пластину ладонями. — Мы просто праздновали! Джеки не виноват, это было общее решение! Он просто сказал, что наши внутренние частоты поймали один резонанс, и... и всё как в тумане! — «Частоты поймали резонанс»?! — Рэтчет схватился за аудиосенсоры на голове, чувствуя, как его собственные микросхемы начинают плавиться от ярости. — Он заболтал твой и без того неповоротливый процессор своими крушительскими байками! Я убью его. Нет, сначала я заставлю его подписать согласие на утилизацию, а потом лично разберу его жестянку на запчасти без анестезии! Он у меня узнает, как пробивать защитные поля моих пациентов! — Эй, док! — вмешалась Мико, свешиваясь через перила. — То есть, подожди, отец ребенка — Уилджек?! Серьезно?! Офигеть! Вот это поворот! Джек, Раф, вы слышали?! У нас будет маленький Крушитель-подрывник! — Мико, замолчи! — в один голос прикрикнули Джек и Рэтчет. — Балкхед, клянусь функционированием своего медицинского блока, — Рэтчет тяжело задышал, его пальцы яростно застучали по главному терминалу базы, вызывая частоту дальней космической связи. — Этот бродяга сейчас ответит за каждую искру, которую он оставил в твоем корпусе! — Рэтчет, стой, не надо! — взмолился Балкхед, пытаясь встать. — Он же сейчас в глубоком космосе на «Джекхаммере»! Он не поймет! — Нет, он поймет! Он всё поймет прямо сейчас! — Рэтчет нажал финальную кнопку. — Вызываю «Джекхаммер»! Уилджек, ответь немедленно, или я выслежу твою жестянку по сигналу и лично собью ее орбитальным лазером! Экран главного компьютера моргнул. После пары секунд помех на нем появилось изображение кабины корабля. В пилотском кресле, закинув ноги на приборную панель и лениво подбрасывая в руке термальную гранату, сидел Уилджек. На его лицевой пластине играла привычная, слегка наглая ухмылка. — Эй, док, полегче на поворотах, — хмыкнул бело-зеленый крушитель, поймав гранату. — Что за крики? Десептиконы опять решили испортить вам выходной? Или ты просто соскучился по моему очаровательному фейсплейту? Привет, Балк! Чего такой кислый? Неужели похмелье после вчерашнего энергона замучило? Балкхед издал какой-то невнятный хрип и попытался спрятаться за широкую спину Оптимуса. — Уилджек, — ледяным, пронизывающим до костей голосом произнес Рэтчет, упирая манипуляторы в бока. — Мне глубоко плевать на твою ухмылку и твои гранаты. Слушай меня внимательно своими дефектными аудиосенсорами. Ты станешь опи. Уилджек замер. Он медленно опустил ноги с панели. Граната выскользнула из его пальцев и с грохотом покатилась по полу кабины «Джекхаммера». — Чего? — Уилджек моргнул, его ухмылка мгновенно испарилась. — Док, ты перебрал со сварочными работами? Повтори, что ты сказал. Кто кем станет? — Ты. Станешь. Родителем. — Рэтчет чеканил каждое слово, словно вбивал сваи. — Балкхед заискрился. От тебя, шлаков ты кусок кода! Уилджек на экране перевел ошарашенный взгляд с Рэтчета на Балкхеда. — Балк… — голос белого крушителя впервые в жизни дрогнул. — Это… это шутка такая? Розыгрыш? Балкхед виновато поднял массивный манипулятор и тихо, жалобно пробасил: — Джеки… Ну, помнишь вчерашний вечер? Крыша базы… Мы сидели на цистернах с трофейным экстра-энергоном… Праздновали, что разнесли шахту Мегатрона… Ты еще говорил, что наши искры бьются в одном ритме, и… ну… Уилджек слушал это, и его лицевая пластина начала стремительно бледнеть, приобретая сероватый оттенок нерабочего металла. Оптознаки расширились до предела, а затем начали хаотично мигать. Внутри его корпуса что-то громко и отчетливо щелкнуло — видимо, сработал предохранитель от критического перегруза процессора. — Я… я… — попытался сказать Уилджек. — Да, ты! — победоносно рявкнул Рэтчет. — И теперь ты обязан… Договорить медик не успел. На экране «Джекхаммера» Уилджек вдруг закатил глаза так, что остались видны только белые ободки оптознаков. Его корпус обмяк, потерял координацию, и белый крушитель с глухим, тяжелым стуком рухнул со своего кресла прямо на пол корабля, исчезнув из зоны видимости камеры. Было слышно только, как его шлем звонко ударился о металлическую переборку. На базе снова повисла тишина. Рэтчет медленно закрыл глаза, глубоко вздохнул, зажал пальцами переносицу и с непередаваемым выражением лица эпично закатил оптознаки к потолку. — Великолепно, — процедил сквозь зубы медик. — Отец года. Просто упал в обморок. Оптимус, подготовь реанимационный пакет. Боюсь, когда этот идиот прилетит на Землю, мне придется откачивать уже двоих. Мико, наблюдавшая за всей этой сценой, вдруг громко прыснула в кулак, а затем расхохоталась на всю базу: — О сойти с ума! Крушитель Уилджек, гроза десептиконов, грохнулся в обморок от новости о ребенке! Я обязана была снять это на видео!