Великолепные и замудренные легенды Острова Д.

Жан Поль швырнул письмо на пол — слишком сильно он не хотел выполнять свои обязательства. — Я могу поехать с тобой, если хочешь. — Ренард поднял бумажку с небольшого коврика. — Английская зона совсем рядом. — Не хочу. У тебя работа. Парень и сам это понимал, очередное «важное» собрание отнимало много сил, но разве от мог отказаться после двух лет карьерной гонки. Прошло несколько дней. Учитель ходил сам не свой. Правила Создателей всегда казались ему чем-то ненастоящим, шуткой. Он никогда не убивал, никогда. Он даже не думал об этом. — Может нанять специалиста? — предложил Ренни, поправляя черные волосы. — Дорого, я не потяну. Хоть его профессия уважалась в народе, но даже так зарплаты их оставались не самыми высокими либо услуги сильных людей казались слишком дорогими. — Я заплачу. — парень тут же потянулся к небольшому кошельку, пересчитывая блестящие монеты. Жан Поль его остановил. — Я не буду брать твои деньги. — Но это… — Не буду. На следующий день он выдвинулся в путь, взяв на время молоденькую лошадку у своего старого приятеля. Они учились в одном классе. Солнце сияло ярко, слепило глаза, но парень продолжал путь по дороге. Временами здоровался с прохожими, следующими из города в город. Он всегда был вежлив, потому улыбался, хотя сам пытался смириться с неизбежным. К вечеру, сверившись с картой, Жан Поль добрался до границы Зон.На стене прибиты большие буквы: «Вы покидаете Французскую Зону», а рядом «Добро пожаловать в Английскую Зону». Конечно он учил английский язык, но он никогда ему не нравился. А Гринхилл там временем был всего в десятке километров. Вечереть стало рано, так что он остановился в небольшом трактире, каких на дорогах было предостаточно. Хозяйка — милая девушка с очень печальным лицом. С такими ходят только те, кому вот-вот должно стукнуть двадцать лет, кому осталось меньше года. Но она с натянутой улыбкой приняла плату, заверила, что ужин будет готов, и передала ключ от небольшой комнатки на втором этаже вытянутого дома. Жан Поль поднялся по старой, несколько обветшавшей лестнице, которая неприятно поскрипывала от каждого шага. Прошелся по коридору, разглядывая номера на дверях, и остановился у одной, где висела особенно потертая шестерка. Сна ни в одном глазу. Парень бросил вещи в угол комнаты рядом с кроватью, а сам завалился рядом на постель. Ужин и правда принесли быстро Овощное рагу с несколькими кусочками ржаного хлеба и чай. После долгого пути, пока щек еще жгло от постоянно светившего на них солнца, он приступил к небольшой трапезе. Учитель все представлял или, по крайней мере, пытался представить, как все это будет происходить. Он видел своего человека похожим на себя, того же возраста, пола, может даже одежда будет схожа, разве что на английский манер, что бы это не значило. Но стоило ему дойти до момента самого убийства… Его передергивало Как можно убить человека? Но он видел как. И не раз. В их городок с незавидной регулярностью пару лет назад заглядывали такие же бедняги, как и он. Кто-то уходил с победой, кто-то — нет. Таковы правила. Но сможет ли он выстоять? Хватит ли ему сил? Жан Поль всегда следил за собой, старался хорошо одеваться, держать тело в форме. Но в бою… В реальном бою он никогда не участвовал. В отличие от Ренарда. Тот всего на пол года старше. Но в двенадцать уже успел убить своего человека. Ночь пролетела в раздумьях о неизбежном. Парень даже во не думал об убийстве. Но это правило, которое нельзя нарушить. С этими мыслями он въехал в Гринхилл, который на деле оказался небольшой, но зажиточной деревушкой. Домики выстроились в стройные шеренги, похожие друг на друга заборчики перетекали один в другой. Сами жилища оказались как под копирку. Но было в этом что-то приятное и даже миле. Жан Поль быстро выехал на нужную улицу, спросив у местного дорогу. Нужный дом попался на глаза еще быстрее. — Черт бы вас побрал. — выругался одними губами он, подходя к резной деревянной двери. Он услышал голоса с заднего дворика, а после перечитал надпись перед ним «Детский Сад». И как же он надеялся. Это же не может быть ошибка. Ну не может быть. Кашель одолел его быстро. Горло раздирало невероятно, точно он поперхнулся чем то и не мог прокашляться. Создатели видят его нерешительность. Видят, как он вот-вот убежит подальше от этого места. Жан Поль постучал, уняв першение. Послышались торопливые шаги. Дверь открылась. На пороге стоял молодой парень лет четырнадцати, он смеялся со слов девушки из соседней комнаты. — Чем могу помочь? — незнакомец оглядел парня. Тот достал письмо из кармана и протянул. Улыбка с лица англичанина пропала и сменилась озадаченностью. — Не может быть. Так нельзя. Ему нет двенадцати. — он будто говорил это кому-то третьему, игнорируя гостя. — У меня нет выбора. Все это понимали, но англичанин не мог пропустить, хоть и понимал, что должен. — Это нечестно. Но француз уже прошел в коридор. Он и сам не горел желанием, но кашель снова поразил его горло, но теперь вместе с ним кожа словно горела, особенно руки. Зуд усиливался. Тяжело вздохнув, Жан Поль посмотрел на паренька. — Пропусти. — Ты не должен. — Обязан. — он чувствовал, что Создатели требуют именно сейчас. Тот начал его выталкивать, но он не знал, что Жан Поль вооружен. Хоть это и было очевидно. Всего мгновение и в дверях в соседнюю комнату появилась девушка. — Что у вас происходит? — с сильным английским акцентом спрашивала она на Общем. — Зови полицию. Но было уже поздно. Сдерживать боль в теле учитель больше не мог. Он замахнулся всего раз, всего лишь правой рукой, совсем позабыв, что в ней был зажат нож. Испуганные глаза вчерашнего ребенка встретились с учительскими. Паренек упал на пол, заливая кровью паркет. Девушка вскрикнула, замерев. Она боялась пошевелиться. — Почему? — Где он? — Жан Поль указал на имя на запястье. Нянечка, суд по белому фартучку и форме голубого цвета, которую носили англичанки, молчала. Она закрыла рот руками, смотря как боль меняет лицо гостя. — Где? — ребовал он. — На втором этаже… В комнате. — Какой? — продолжал он напирать. — Вторая слева. — она опустила взгляд на друга, не позволяя себе лишнего движения. Она смотрела, как уходит Жан Поль, видела, как его руки покрылись красными пятнами, кожа зудела все сильнее. И лишь потом она бросилась к другу, когда парень взлетел по лестнице. Он дошел до нужной двери и открыл ее… Голова опустела. Зуд прошел. Жан Поль вышел из детского сада, закрыл дверь. Точно на автомате, он отвязал свою лошадь от заборчика, запрыгнул на нее и поехал домой. Он помнил, как ехал, помнил все. Руки тряслись, когда он вновь возвращался в ту большую детскую спальню. Английская Зона провожала его тишиной. Но Французская встретила засадой. Только он перешел границу, его окружили хранители порядка. Парня заковали в цепи, посадили в повозку. Он сидел, смотря в небольшое окошко, чувствуя, как его транспорт подпрыгивает на каждой кочке. Он убил человека… Он убил двоих… У него не было выбора. Он должен был. Но даже правда н еуберегла его от реалности. Он должен бы сдержаться, должен был ждать. Обязан был убить… Но после разбирательств. Он обязан был дождаться полицию. Жан Поль закрыл глаза, унимая гнев. Какой же он урод. Уже ночью его бросили в камеру. Единственный заключенный в столице. Он сел на лавку, ожидая участи. — Что случилось? — чуть не кричал на него Ренард, схватившись за решетку. Жан Поль открыл глаза. — Они меня заставили. — Создатели? Парень кивнул и опустил голову. — Почему ты не подождал? Зачем ты его убил? — Они меня душили. Я думал, что умру. Да я бы точно умер! Парень наворачивал круги перед заключенным. Он уже прикидывал, сколько денег потратит на его освобождение, на его защиту. Но он еще не знал, что все уже предрешено.