Великолепные и замудренные легенды Острова Д.

Никто не любил осень. Зиму впрочем тоже. А за что их любить? Холод, голод. Разве что после жатвы можно сытно покушать. Но даже так это «сытно» было весьма условно. Оля не любила осень. Она любила только лето. Ведь летними ночами куда теплее спать, можно не укрываться старыми непонятными одеялами, не нужно согревать других. Она ждала со страхом. Зима всегда приносила горе, всегда несчастье. Она не надеялась. Она ждала. Вокруг всегда крутилась маленькая девочка Элиза, как маленькая помощница. Она помогала в работе. Правда, конечно, больше мешала. Но Оля никогда ее не отталкивала, все-таки девочке шесть лет. Девушка возвращалась с реки в окружении девочек. Руки ныли от тяжелых корзин с мокрыми, но теперь чистыми вещами, а холодная вода морозила и так настрадавшиеся пальцы. Элиза за спиной тащила сумку с мылом, совсем не тяжелую. Припасы кончаются. Но стоило Оле расслабиться за редкой беседой с подругами, как возвращение к неприятным ей домам тут же разрушило ее спокойствие. Только заметив компанию, парень, что только что увлеченно обсуждал что-то с друзьями, тут же переключился на нее. Девушка ускорила шаг, начала осторожно обходить его, стараясь делать вид, что вовсе не наблюдает за ним. Но тот окликнул. — Оль. Оленька! — крикнул он, отчего другие парни засмеялись. Он ускорил шаг и преградил собой путь. — Идите, я вас догоню. — сохраняя спокойствие, скомандовала он. Лишь краем глаза она заметила, как замешкались девочки, но, подгоняя друг друга чуть не бегом, покинули своего лидера. — Чего тебе, Ганс? — она всем видом показывала, как сильно ей неприятен этот разговор, особенно это твердили мутно-зеленые уставшие глаза. Она скучающе смотрела на него, но тот ни тона, ни вида ее не заметил. — Почему ты меня избегаешь? — Я работаю. — Я тоже, Оленька, я столько сил трачу, чтобы принести нам еды… — Вам еды. Ты нас не кормишь. — Как это? Я столько мяса приношу. — И все это мясо вы с дружками съедаете. — она отстранилась, когда тот попытался приблизиться, а растрепанные светлые волосы подобно щиту создавали, хоть и мнимую, но всё же преграду между ней и неприятелем — Стоять. — легкости — ни в голосе ни в лице — не то стало. Оля остановилась, позволяя парню подойти ближе. По телу побежали мурашки, когда теплое дыхание коснулось ее уха. — А чем тогда вас подкармливает твой поваренок, а? Чем, Оленька? — в его низком голосе не было тепла. — Ничем. — она сжала губы, стараясь не смотреть на парня. — Ну как же? Я видел, как он вчера вечером уносил в ваш амбар кусок мяса. И позавчера. Вкусное? — Не знаю о чем ты. — Ну ты чего так напряглась, Оль? — он снова поглядел на нее, заправил за ухо ее непослушную прядь. — Тебе необязательно его покрывать. Я никому не скажу, пока что. — Что тебе надо? — Ты знаешь. — он заулыбался шире. Но диалог прервали голоса двух других парней. — Ты там долго еще? — нетерпеливо закричал один из них. — Ты не видишь, что я разговариваю? — рявкнул Ганс и вновь влюбленно посмотрел на девушку. — Я жду твоего ответа, когда вернусь. Он снова сделал к ней шаг и коротко чмокнул в щеку. Быстрым уверенным шагом он покинул девушку, чьи руки уже давно покраснели от тяжести. Оля фыркнула и направилась к остальным, чтобы на старых сильно растянувшихся от времени веревок развесить мокрое белье. Как и всегда, она не собиралась делиться с остальными столь неприятным происшествием. Но все же, когда день подошел к концу, она измотанная делами вернулась в амбар. Запах старого сена, отсыревшего после дождя, ударил в нос. Парень, которого Ганс назвал поваренком, уже раздавал еле теплую кашу, которую дети ели изо дня в день. — Ты вернулась, я уже волноваться начал. — он отдал последнюю тарелку. — Нужно поговорить. — серьезно начала она. Оставив пустой чан, он пошел за ней в дальний угол укрытия. — Он знает, что ты обносишь их запасы. — Кто он? — как ни в чем не бывало уточнял он. — Ганс, кто еще? Он расскажет, Ник, расскажет. — она упала стог сена, точно в мягкое кресло и закрыла руками глаза. Он сел рядом и обнял, позволяя опереться на себя. — Все будет хорошо, — тихо говорил он, поглаживая по спине девушку. — Как там остальные? — успокаиваясь, промычала она. — Сегодня все было спокойно. — А где Дима? — Еще не возвращался, опять задержали. — Гады… — как можно мягче выразилась она. Но только о нем вспомнили, Дима ввалился в амбар, едва передвигая ногами. Дети помладше что-то обсуждали, не обращая на него внимания. Он всегда приходил последним, но не так поздно. Парень подошел к друзьям и завалился рядом. — Конченые. — раздраженно произнес он. — Заставили на себе нести чуть ли не целое дерево. Смешно им. Он посмотрел на руки и недовольно вздохнул. Практически в каждом пальце были занозы, мелкие порезы и мозоли, которые не заживали. Он поморщился. Никита, которого для простоты называли Никой, уже принес ему и Оле отложенные порции ужина. Те его поблагодарили и тут же напали на еду. Уснули как всегда вместе. Оля обнимала Элизу, которая как всегда прибежала к ней. Парни — спина к спине. Такими были далеко не все дни. Этот оказался хорошим. Никто не умер, никого не убили. Оля даже удивилась, но все хорошее длится всегда очень недолго. И это «Хорошее» оказалось слишком непродолжительным. Следующий день оказался днем кошмарным. Оля зашла в дом, чтобы получить поручение от главаря их хозяев — Рида. Ему уже девятнадцать лет, впрочем как и Оле. Девушка помнила его совсем маленьким, когда его начальники атаковали их землю. Она помнила, как горел ее дом, как умирали ее друзья, ее семья. А теперь она вынуждена работать на человека, который убивал пусть и не друзей, но ее подопечных. В отличие от остальных он был куда спокойнее, можно даже сказать справедливее и защищал детей Оли. Но Рид не всесилен. Девушка уже выходила из дома, как в окне заметила очередное подтверждение, что гнев ее не без причины. Одной из ее подопечных была девочка Стелла, ей совсем недавно исполнилось четырнадцать лет, как и нескольким ее подругам. Она шла с кухни в компании подружек когда их приметили бездельники-мародеры. Те потянули их в сторону домов. Оля закипела, заметив такое отношение. Она ускорила шаг, полетела к ним и ухватила за руку того, кто держал Стеллу, буквально волок ее. — Оля, помоги, — закричала одна из девочек, не отпуская подругу. — Что здесь происходит? — девушка со всей силы сжала руку. — Ничего, Оль, иди куда шла. — сказал тот, не отпуская одежды девочки. — Рид тебе запретил. Так выполняй. — А ты не указывай мне! — повышал он голос. — А ты не трожь моих людей! — Повысила она голос в ответ. Рывком девушка оттолкнула негодяя. — Уходите, быстро. — приказала она Стелле. Девочки убежали в ту же секунду, утирая слезы. А Оля осталась, уклоняясь от удара раздраженного мародера. Но голодная жизнь точно не давала ей суперсилу. Энергии хватило на один рывок, а теперь, хотела бы она подготовиться к ответу лучше. Но рука, сильно соприкоснувшись с животом, отправила девушку на землю. А вслед за этим удар ногой не заставил себя долго ждать. А за ним еще и еще. Пока на помощь не влетел Дима, который возвращался на обед. — Как ты? — вытирая кровь с рук друга, спрашивала она. — Да нормально. Даже приятно было. А девочки как? — он не отрывался от разбитых костяшек. — Пока в порядке. Не знаю, сколько Рид будет их удерживать… Она поднялась на ноги, намереваясь вернуться к делам, но живот болел крайне сильно, что она не могла полностью разогнуться… Так шли дни. Погода становилась все хуже. За столь опрометчивый поступок одними разбитыми костяшками дровосек не обошелся, но после, как и остальные, вернулся к работе, утирая кровь с лица, рук и одежды. А ситуация между мародерами и их подчиненными накалялась. И Оля с каждым днем все хуже и хуже сдерживала мародеров, и хуже защищала своих детей. Напряжение нарастало. Ганс все не возвращался. Но так уже ведь бывало. Он скоро придет, скоро расскажет, если она не согласится… Но Ника, воспользовавшись ситуацией, только и успевал добывать пропитание, да получше. — Прекращай. Они узнают и убьют тебя! — едва не кричала девушка по вечерам, замечая очередной улов, появившийся из-под одежды. — Я устал уже. Они нас практически не кормят! — парировал он, отдавая небольшую порцию хлеба каждому из нескольких дюжин детей. — Они убивают нас, а я пытаюсь спасти. — Хочешь сказать, что я этого не пытаюсь сделать? — закипая твердила она. — Ты просто делаешь это по другому. И сейчас это помогает гораздо меньше. Оля раздраженно посмотрела на него и ушла к своей импровизированной кровати, где Элиза с аппетитом уплетала подсушенный хлеб. Разве она могла лишить ее и остальных такого? Но как гром среди ясного неба вернулся в дом Дима. — Я сейчас такое увидел! — он потащил друга к Оле, посадил их рядом и начал, едва сдерживая радости. — Мы возвращались из леса, как тут появились двое ребят. — И что? Ну ходят иногда… — Оля не могла сдержать своего раздражения, пусть оно даже не на Диму направлено, — новеньких опять ждать? — Нет, ты не понимаешь! Они… Он хотел ответить, как тут же дернулась дверь, туда заглянул Рид и, убедившись, что все внутри, запер их. Раздался лай собак, которых часто кормила объедками Оля, а за ними крики мародеров. — А я-то думал… Они убили смотрителей наших. Просто на раз два. Представляете? Я видел их, они реально убили! — хоть он и пытался говорить тише, но азарта и радости на побитом лице скрыть было невозможно. — Значит новеньких точно не будет. — уже спокойнее заключила девушка. — Это знак! — настрой Ника был куда позитивнее, — Нам нужно действовать. — Нет. Нас мало. У нас ничего нет! — тут же запротестовала она. — Соберем. Найдем и заберем. — Подумай головой! У нас маленькие дети, они не смогут сопротивляться им. Но его не убедить. И Оля хотела бы поверить ему. Но реальность такова, что следующий день начался так же, как предыдущий. Как и следующий. Разве что хозяева их были куда напряженнее обычного, настороженнее. Это был дождливый день. Оля ненавидела дождь, особенно осенью. Пусть ткань была плотная и теплая, старое, посеревшее платье не согревало. — Оля, тебе нужна помощь? — Элиза как всегда возникла из неоткуда, выдергивая девушку из раздумий. — Пойдем — нужно покормить животных. Она пересыпала зерно, что предназначалось курам в маленькую корзинку девочки, а сама взяла объедки, что даже им не годились, для свиней. — Все хорошо? — девочка, придерживалась за подол платья. — Конечно, дорогая, — как можно мягче ответила Оля. Но все было не так. Прошло слишком много времени. Ганса нет. Наверное, он умер, но если нет… Она просто не могла позволить себе верить в это. — Ну, хорошо. Знаешь какую большую птицу я сегодня видела? — тут же переключилась Элиза. — Какую? — Во-от такую! — она расставила руки в стороны, чуть не просыпав зерно на землю. — Какая большая. — Да. Я хотела подойти, но она улетела. — Ну ничего, она еще вернется. Слова ее были правдой, но лишь наполовину. Она действительно вернулась. Только это была не птица.