Великолепные и замудренные легенды Острова Д.

Ночь. Такая тихая, такая спокойная. Как будто на берегу не бушует море, как будто дождь не лил без перерыва, размывая дорогу. Дверь заперта. Снова. Снова две постели, снова полупустой шкаф. Гоша не может заставить себя пройти в кровать. Не может снять с себя белоснежную рубашку, усеянную мелкими красными точками. Он до сих пор чувствует вкус ее крови во рту. Он не хочет думать об этом. Но не может не думать об этом. В голове только ее взгляд: пустой, холодный. Это не она. Это все Квентин. Жизнь всегда учит. Учит, когда нужно остановиться, когда действовать. И сейчас Гоша понял, выхода у него нет. Но есть силы, которые как никогда нужно использовать. Перед глазами до сих пор мелькало легкое голубое платье, которое он сжимал. Он не пытался перестать думать об этом, смирился, что теперь это не оставит, будет вечно. Но он продолжал работать, все усерднее, все больше. Оставался допоздна в мастерской, доделывая свои дела. В один из вечеров кузнец стоял за верстаком, шлифуя неровности еще одной маленькой вещицы. Никто не заходил к нему больше. Этой же ночью, когда часы должны были пробить три раза, он отпер дверь и вышел из комнаты. Бесшумный шаг, предельное напряжение и азарт. Гоша действовал быстро, выискивая оружейную. Раньше не мог, но может сейчас? Шаг за шагом. Он натыкался на людей, на редких прохожих, которых не видел из окна своей клетки. Следующей ночью все повторилось. И на после следующую тоже. Он выходил каждую ночь. Так он отыскал арсенал, совсем небольшой, наверное один из множества по всему городу. Затем заглянул в прачечную. Скоро зима, он должен быть готов. И наконец столовую. Все меньше времени, но теперь все готово. И он готов. Пора действовать. Теперь его клетка превратилась в маленький склад, где можно часами лазить по углам, выискивая запрятанные вещи. И наступает тот самый день, когда он практически готов, всего одна вещь. Ему нужна сумка и все. Гоша держит иглу в ботинке, уже зная, что сделает с ней. Но вот наступает вечер, конец смены. И в мастерскую заходит Квентин, он долго смотрит на своего кузнеца. Тот глядит исподлобья в ответ, он ждет, когда счастливая улыбка пропадет с лица. И тот наконец произносит: - Я в тебе не сомневался. Его схватили, заломали руки и потащили. Но он не сопротивлялся. Он должен пережить это. Должен не думать о провале, должен продолжать. Гоша позволял тащить себя из кузницы обратно в ту самую комнату, где кровать, где зеркало, где Ева. Сердце снова сжалось. Он пытался не винить себя, не думать о провале. Он убеждал себя, что делает все правильно, ведь Квентин не забирает украденное. А если даже и заберет, он все равно сбежит, заберет Еву. Он все равно сделает это, рано или поздно. И вот его втащили в комнату. Теперь там не было зеркала, только Ева в том самом синем платье. Она смотрела мертвыми глазами прямо перед собой, прямо на Гошу. И не было в них обиды, не было страха или ненависти. Ничего не было. И от этого с каждой секундой становилось страшнее. - Ева, - мягко начал Квентин, заправив ей прядь за ухо. - Ты знаешь, что натворил наш кузнец? Ева молчала, не отводя взгляда, она видела, как напрягается тело ее наставника, как он смотрит. Но ее не было, как будто не она сидела там. Как будто веревки натирали не ее кожу, хотя она чувствовала что-то похожее на сдавливание. Она просто смотрела. - Он пытался тебя спасти. Представляешь? Вот глупый, да? - холодный, но такой довольный взгляд упал на парня, - Он до сих пор не может понять, что это не спасение. Лишние уши и глаза покинули комнату. Их осталось трое, но лишь ненадолго. Через минуту дверь снова открылась. Один принес ведро раскаленных углей, которое поставили рядом с Евой, а второй - стул. - Мои кузнецы любят подписывать свои наиболее хорошие работы. - он провел по шее девочки и запрокинул ее голову, обнажая тонкие почти незаметные следы, - Это была хорошая работа и я хочу, чтобы ты на ней оставил свою подпись. Квентин кивнул на ведро с углями, ожидая реакции. Гоша медленно подошел, не поднимая глаз на него. А тот ждал, когда кузнец возьмется за клеймо. Но тот протянул руку, но не смог взять, пока оно само не оказалось в его руке. Слишком медленно он должен быть решительнее. - Сделай это, ты же не хочешь, чтобы я ее присвоил? Гоша смотрел на Еву, и без слов понятно, ее тут нет. Но тело есть. Он обещал больше никогда так не поступать. Он обещал, но теперь ему придется. Он прикусил щеку, протыкая острыми зубами кожу. Кровь окрасила губы, увлажняя их. Не может. Рука не слушается. Ева даже не смотрит на него, уставившись куда-то на дверь. Она не видит. Это не она. Тогда почему? - Поздно. Металл вновь угодил нагреваться, а Гошу оттолкнули, душа, сдерживая резкие порывы, ударяя под дых. Его связали, усадили на стул. - Твое время вышло. - в глазах Квентина не было звенящей радости, только лед. А голос впервые отдавал железной ноткой, холодящей душу. - Если отведешь взгляд, одним разом я не ограничусь. Всего секунда. Железяка в руке. Еще одна. Левая бретель слетела с плеча. Еще одна и раскаленный металл прожигает мягкую детскую кожу. Гоша хотел зажмуриться, но он смотрел, как меняется ее кожа. Он чувствовал знакомый запах, именно тот. Из той ночи. Теперь он не мог сдержать отвращения к себе. Но что пугало его. Это слезы, лившиеся бесконечным потоком из глаз Евы. Она сжалась, стараясь не закричать. Но зачем. Кузнец хотел бы крикнуть ей, не терпеть боль так, но и слова выдавить из себя не мог. Телом тянулся ближе, но сильные руки тянули его обратно, поворачивали голову на зрелище. Это закончилось слишком быстро для Квентина, но длилось вечно для его подопытных. Гоша будто умер прямо там, смотря на отметину, не то «Л», не то «Г». - Ты меня понял, кузнец? - спокойно спросил Квентин, не поворачиваясь к нему, кидая клеймо обратно в угли. Гоша не помнил, как оказался в комнате. Перед глазами только горячая жуткая картинка. Он не мог перестать ее видеть, мысли занимала только она. Он хотел закричать, но понимал, что не может. Он хотел разозлиться, но осознавал, что не в силах. Так на что у него остались силы? Гоша посмотрел на соседнюю кровать, на ее матрас. Нет. Если он продолжит, пытки никогда не прекратятся. И все же...На ватных ногах он дошел до постели. Упал на колени и, запустив руку под кровать, нащупал вещи. Квентин все таки не забрал их. Хочет, чтобы игра продолжалась? Весь следующий день он работает. Удары как всегда точны, температура всегда идеальная, шипение воды как и прежде громкое и чем-то даже приятное. Но Гоши тут нет. Он все еще там. Но где там? Проходит еще день. Гоша не спит. Не выходит. Сидит под светом луны у самого окна, продолжая тайное дело. Еще чуть-чуть. Его глаза горели гневом. Он был там, где нет Квентина. Он возвращался туда, в комнату, представляя, как убивает его, смакуя каждую секунду. Его одолевал ужасный жар, когда он возвращался в этот сладкий момент. Еще чуть-чуть. Всего лишь потерпеть. Всего лишь немножко подождать. Ева лежала на кровати, накрывшись одеялом с головой, так ей не было холодно. Наверное впервые за долгое время. Она спала. Сны уводили ее куда-то далеко в прошлое, во что-то непонятное, во что-то забытое. А может это она вспоминает? Серые стены, такие ровные. Серую ледяную дверь, к которой так неприятно было прикасаться. Заяц потрепанный, но мягкий. Теплое солнце, мутные картинки в плоском ящике. Она сидела и смотрела что-то, а рядом кто-то был. Только она вспомнить не могла кто. Кто-то знакомый. Но кто? Она проснулась, смахнула проступившие слезы и вновь посмотрела на свою левую кисть. Новое имя. Lorra G. она разглядывала эти буквы и думала, кто мог быть этой Лоррой. Это девушка? Это парень? Но какой в этом смысл? Когда она узнает, тогда узнает. Лишь бы не знать его...Или ее. - Доброе утро, Ева. - снова противно приятный голос. Девочка ответила на автомате и села. Квентин принес завтрак, как всегда заботлив. Она ела спокойно, закатав рукава огромной рубашки. - Как твоя метка? - Нормально. - безразлично пусто ответила она, запивая яичницу. - Что тебе снилось сегодня? - он вновь улыбнулся, заметив, как девочка нахмурилась. - Ничего. - Тогда кого ты звала во сне? - Не знаю. Юноша кивнул, точно знал, кого она звала. А дальше Ева его не слышала, уйдя куда-то далеко, наблюдая, как какая-то девочка ест еду в его обществе. И только тепло чуть заметно разливалось внутри, когда очередная порция отправлялась в рот. Прошел день. Она и не заметила, только жгло что-то под ключицей слева. Она терла это место, пытаясь понять. А пальцы натыкались на повязку. Прошел еще день. А может два прошло. Ей было не до этого. Она спала, практически все время, расчесывая зажившие укусы, сдирая оставшиеся коросты с кожи. Прошел день. Прошел день.... И вот вечер... Все готово. Осталось дождаться ночи. Гоша сидел на краю кровати, уставившись на луну, впервые за последнюю неделю не было дождя, но тучи вновь начали сгущаться. Он ждал, сжав руки в замок. Он молился, наверное, впервые в жизни. Сам не знал зачем. Может чтобы унять страх, что вдруг одолел его в самый неподходящий момент. Он смотрел на небо и ждал. Он знал, что Создатели видят. Они все видят. Всегда. Так может они помогут? Почему им все равно? И ответа не было. Но он и не ждал его. Гоша встал, забрал вещи и, отперев самодельной отмычкой замок, вышел из комнаты. Ноги несли его сами. Сначала кузница. За сумкой, которую он сшил из кожаного фартука. Благо он был достаточно большой, а иголка прочной. Следом прачечная. Она была в соседнем доме, кузнец понял это быстро, когда дотронулся до только принесенной одежды. Она была еще теплой. Стащив оттуда пару теплых кофт, одну он надел, вторую сунул в сумку. Незавязанный плащ развивался, когда он бежал к арсеналу. Еще в первый раз он приметил свои мечи. Стащил два: полуторный и одноручный. А вместе с ними лук со стрелами. Оставалось всего ничего. Он хорошо запомнил, где стоит дом, где держат Еву. Он перебегал из одного закоулка в другой, стараясь оставаться незаметным. Но только потом до него стало доходить. Он был так увлечен делом, что даже не заметил - никто не охранял арсенал. Ни одного стража в округе, хотя он точно помнил, как, раз в несколько часов, проходил один вооруженный. Ну и что? Кричал голос в его голове. Пускай, ему же легче добраться. А если это ловушка, то с двумя мечами никому точно его не одолеть. Тишина. Дверь в дом открыта. Никого. Мертвая тишина, как и все это проклятое место. Гоша шел бесшумно, прижимаясь к стене. Он ничего не видел, кроме тусклого света в приоткрытой двери. И интуиция, как и память, подсказывали идти туда. Всего метр... он подходит вплотную, прислушивается. Тихое дыхание, неразборчивый шепот. Что-то закипало внутри. Кузнец толкнул дверь. Сначала на глаза попалась брошенная на пол рубашка, затем стол с бутылкой вина и почти догоревшей свечой. Дверь скрипнула, остановилась и Гоша увидел все. Он замер, смотря тонкий силуэт подопечной, чуть прикрытый расстегнутой рубашкой, на ее растрепанные волосы, на руки, что гладят ее спину, проводят по позвоночнику то вверх, то вниз. Гоша сделал шаг вперед, увидел, как медленно опускаются руки, касаясь бедер, как они направляют Еву. Как она смотрит куда-то в окно. И наконец он видит на ком сидит Ева, на кого она не смотрит. - Квентин, - ярость охватывает его, когда на его лице вновь появляется торжественная улыбка. Гоша бросает сумку, бросает лук и подлетает к ним. Всего одно движение, одно мгновение. Он держит Еву на руках, прижимая к себе, что есть сил, как будто она не сломается от такого давления. Он смотрит на своего мучителя, передавая все свое отвращение, гнев и ненависть. - А я все ждал, когда же ты появишься. Квентин продолжал улыбаться, приподнимаясь и садясь на кровати. - Ты же не думал, что я ей сделаю больно? - он откинул одеяло, но Гоше легче не становилось. - Ева, - прошептал он, надеясь на ответ, - Мы уходим. Тебе нужно одеться. Он опустил ее на пол, не сводя глаз от юноши. А тот и не пытался помешать им. Только потянулся за бутылкой вина. Отпил прямо из горла и сказал: - Ты серьезно думаешь, что сможешь сбежать от меня? Блеснуло лезвие. - Ева, прошу, - продолжал он тихо, чувствуя, что она не может пошевелиться, - Все закончилось, Ева... Она едва заметно кивнула и оторвалась от наставника. - Это мило. Она даже все еще тебя слышит. Меня не слышит. Но это не важно. - он почти допил, - У тебя мало времени, кузнечик. Беги, пока можешь. Гоша взглянул на девочку, на ее механические движения, на ботинки, которые она завязывала. Но потом треск стекла. Квентин с размаху запустил бутылку в окно, разбив его и где-то там, на улице, вдребезги разлетелась бутылка с остатками напитка. - Беги. Юноша поднялся, по привычке поправляя штаны, которые все это время были на нем. Он двинулся вперед, не замечая меча у противника. И как бы Гоша не хотел, он не мог сейчас тратить время, слыша, как поднимается тревога. Он лишь одарил мучителя разъяренным взглядом и, прихватив вещи и Еву, побежал прочь из комнаты. Они бежали так быстро, как это вообще возможно. Скрывались в черных подворотнях, пока лишние глаза не перестанут их преследовать, а потом бежали вновь. Гоша не отпускал ее руку, сжимая все сильнее, пока не почувствовал того же в ответ. Он не замечал, как усиливается дождь, как поднимается ветер. Он бежал к берегу, бежал на юг. Бежал, перепрыгивая лужи. А Ева бежала за ним. Но их начали окружать. Укрывшись в одном из переулков, Гоша снял с себя ремень, державший ножны одноручного меча. Он судорожно пытался застегнуть его на поясе девочки. - Ева пожалуйста. - молил он, чувствуя, как накатывает страх, - Ты мне нужна сейчас. Прошу. Но она смотрела на него слишком пусто. Он не успел. Он тяжело вздыхает, заглядывает в глаза, пытаясь разглядеть хоть что-то. - Пожалуйста. - шепчет он, чувствуя, как враг подбирается все ближе. Но надежды на нее нет. Гоша вновь хватает ее за руку и ведет дальше. Бежит дальше. Он разрубает противника один за другим, заставляя Еву бежать дальше. Он видит, как ее правая рука тянется к рукояти, как она удаляется куда-то вдаль. На юг. Пока он отбивается. Пока один за другим наступают такие же мертвецы. Капли становились больше, налетали тысячной стаей. Одежда промокла в считанные минуты. Кузнец вновь взял ее за руку, еще отчаяннее. Он не знал, куда ему точно бежать. Бесконечная решетка города казалась ему настоящим издевательством, пока Ева не повела его вперед. Минуя дома, минуя дворики, пугая спящих куриц, они пробирались к звукам, навсегда врезавшимся в память Евы. Она уже слышала, как там всего в нескольких сотнях метров бушует море. Она бежала все быстрее. Спотыкалась, скользила на скользких камнях, падала в лужи крови, что появлялись рядом, после каждого Гошиного рывка, после каждого замаха. Они бежали, сбивая дыхание, восстанавливая его вновь. И наконец среди крыш показалась крепостная стена. Они совсем рядом. Еще совсем немного. Они не останавливались, даже когда ветер слепил их очередной порцией брызг и вот он... Обрыв, совсем небольшой. Ева была права. Стена медленно уходила в море, исчезала в нем, тонула. Позади послышалась сирена, свет загорался в окнах. Враги окружали. Гоша стоял у обрыва. Куда проще придумать, чем сделать. - Не отпускай меня. - приказал он, убирая меч в ножны. Всего секунда раздумий. Они прыгнули и стихия поглотила их без остатка. Тишина, холод смешанный с разгоряченными от бега телами. Как давно Гоша не плавал в море? Как давно не чувствовал, как вода заливает уши? Года три? Но то было другое время. Сейчас он чувствовал, как душат его чужие руки, цепляющиеся за жизнь, как относит к земле очередная огромная волна, как глаза горят от соли. Но он плыл, даже когда судорога поразила руку, даже когда тело отказывалось слушаться от холода. Он продолжал, глотая соленую воду. Пока не достиг цели. Оставалось совсем немного, волны сами выкинули их на берег. Парень пытался отдышаться, но кашель не давал ему покоя, он слишком наглотался. Тело казалось тяжелым, даже неподъемным. - Как ты? - через раздирающее горло спрашивал он, смотря как приподнимается на колени подопечная. Она кивнула, вставая на ноги, пошатываясь. Оставалось совсем немного. Сколько тогда прошло времени? Гоша потерял счет. Он просто бежал, скрываясь в лесу. Он уже не слышал шума погони, не слышал топота копыт, но не мог остановиться. Пока силы не покидают его окончательно, пока тяжесть одежды и тела не приковывает к земле. Кузнец оборачивается, замирает, но вокруг только тишина. Лес спит. Он смотрит на Еву, замерзшую, дрожащую от холода. Впервые от холода. Не думая, он притягивает ее к себе и обнимает, гладит по голове, пока слышит, как она начала быстро дышать. Пока ее трясло, пока она тихо завывала снова и снова, вытирая слезы об его шею. - Все закончилось.