Великолепные и замудренные легенды Острова Д.

Все хорошо. Все хорошо. Все хорошо. Тишайший, практически неслышный шепот пропадал под ватным одеялом, таким тяжелым и теплым. Ева лежала на самом краю, упираясь в холодную серую стену. Все хорошо… Все хорошо… Она пыталась не закрывать глаза, смотря на дверь. Но слишком сытный ужин давил на нее, она поддавалась соблазну расслабиться, позволить себе уснуть. Все хорошо. Тело потрясывало, но девочка понять не могла почему. Ничего с ней не произошло, но аромат вина до сих пор стоял в воздухе, крепкий и настойчивый. Все… Темнота сменилась на приятный свет утреннего солнца. Ева проснулась, сжимая вторую подушку в объятиях. Она все еще прижималась к стене. Поморщившись, она приподнялась, чтобы выглянуть в окно. Лямка майки щекотно скатилась с плеча. — Доброе утро, Ева. Девочка подпрыгнула на кровати и замерла. Она медленно повернулась в сторону звука. На стуле, чуть поодаль сидел Квентин, сложив ногу на ногу. Он смотрел пристально, но все так же спокойно. — Как спалось? Завтрак. Гоша не сдвинулся с места, осторожно сжимая в руке ленту. Голова гудела. Дверь открылась ранним утром, но это была не Ева. Две девочки прошли в комнату. Одна, с убранными в высокий хвост темными волосами, лет четырнадцати на вид, торопливо поставила на стол поднос с едой. Она лишь на секунду задержала взгляд темно-карих глаз на парне, забрала нетронутый ужин и скрылась в коридоре. Вторая открыла шкаф и оставила чистые вещи. Дверь вновь закрылась. Гоша подошел к шкафу, открыл его. Новая одежда, такая же чистая и свежая, как и в первый раз. Он достал рубаху, так похожую на его, только без вышитого котика. Закрыл глаза, тяжело вздохнул и, убрав все на места. Сделав шаг назад он заметил маленький почти прозрачный мешочек. Подняв его, парень повертел в руке. Цветы рассыпались, но все еще отдавали свой аромат, удивительно знакомый. Он принюхался, закрыл глаза, пытаясь вспомнить. Но пытаться долго не пришлось. Это дом. Это роща, садик Аси. Гоша сжал мешочек в кулаке, стирая цветы в порошок, а после метнул его в шкаф и громко захлопнул дверь. Еда остывала. Он не мог на нее смотреть, но знал, что это необходимо. Он должен есть. Через час, как показалось ему, вновь вернулась девочка. Она забрала пустой поднос и убежала, как всегда тихо. Местные вообще никогда не разговаривали с Гошей. Только проходили мимо, иногда смотрели, иногда даже смотрели с интересом. Но это было реже. Смотреть в окно не хотелось, ничего нового он там не увидит. Оставалось только смириться. Может даже уснуть…? Он закрыл глаза всего на секунду и, вздрогнув, тут же открыл глаза. Дыхание сбилось мгновенно, а сердце колотилось так, словно он пробежал несколько километров не останавливаясь. И все же он позволил себе немного поспать. Совсем немного. Снова знакомые звуки. Уже ужин? Гоша спрятал в карман штанов ленту, медленно открывая глаза. За окном темно. Свет из коридора не ярко освещал кровать Евы и стол. Парень остался в тени. Но высокая фигура затмила редкие огни, а после дверь вновь закрылась. — Гоша? — тихо произнесла девочка, чем даже напугала его. Он не заметил, как она вошла, но теперь видел ясно очертания ее фигуры. Ему хватило секунды, нет, мгновения, чтобы подлететь к ней. — Ты в порядке? — он с прищуром разглядывал ее лицо, руки, пытаясь найти то, чего видеть бы не хотел. — Да. — чуть тише ответила она, опуская взгляд, развязывая пояс пальто. В нос ударил легкий аромат вина. — Ты пила? — Нет. Он бросил мимолетный взгляд на дверь. Он знал, что Квентин все еще там, что он слышал. — Все позади, больше такое не повторится. — Гоша наклонился и почти в упор прошептал, чтобы никто лишний не услышал. Ева сдавленно всхлипнула, всего один раз и ткнулась носом в его шею. — Тихо, — продолжал он, прижимаясь щекой к ее голове. Он обнимал ее осторожно, ласково, гладил по спине, стараясь передать хоть немного спокойствия, которого у самого не осталось. Они уснули рядом. Пальто висело рядом с плащом. Пропахшая рубашка на стуле, а синяя лента на столе. Ева сопела, прижимаясь чуть влажным от слез лицом к Гоше. И тот не отпускал, отдавая одеяло, свою небольшую подушку. Но он спал, наконец-то спал. Пока не открыл глаза. — Доброе утро, кузнечик мой. — совсем рядом сидел Квентин, смотря на них сверху вниз. Он скрестил руки на груди, часы выглядывали из-под одежды. Кузнец закрыл своей рукой девочку, придвигая ее к себе чуть ближе. Он смотрел ему в глаза, он видел в них блеск, слишком заметный, слишком недобрый. — Ты ведь не хочешь опоздать? — юноша чуть приподнял бровь и едва заметно кивнул на Еву. — Я бы тебе еще дал отдохнуть, но сам знаешь… Он подался чуть вперед и провел кончиками пальцев вдоль по проглядывающемуся из-под одеяла силуэту девочки. Но после встал как ни в чем не бывало и вышел из комнаты. — Иди, — совсем тихо произнесла Ева, не открывая глаз. — Как спалось? — спрашивал Квентин, провожая своего кузнеца до работы. Но Гоша продолжал молчать, унимая жар. — Наверное, неплохо. — продолжал юноша, — Ты выглядишь поживее. Это хорошо. Гоша молчит, он ускоряет шаг, чтобы поскорее начать работу. Всего лишь несколько минут и он снова один. Инструменты именно там, где он их оставил, только новый лист, новые чертежи, новые материалы. Парень достал ленточку и повесил ее на небольшой крючок на верстаке рядом с планом. И тут же принялся за работу. Нужно стараться больше, делать больше. Нельзя, чтобы это повторилось. День пролетел быстро. Хлесткие точные удары меняли форму металла. А в конце, когда в списке не осталось ни одной не зачеркнутой строки, он посмотрел на металлическую стружку и крохотный кусочек, оставшийся неиспользованным. Впервые за все время жизни в обителе Квентина на его лице сверкнула хитрая улыбка. Дни шли, работа спорилась. Квентин появлялся все чаще и чаще, оставался на ужин, расспрашивая Еву обо всем подряд. Он больше не забирал ее, не было необходимости. Но девочка не поддавалась, пусть теперь отвечала куда чаще, чем раньше. Так и в очередной рабочий день, когда прохлада вечера просочилась через приоткрытое окно. — А он молодец. Так старается. Может даже сделает все раньше, чем я планировал, — Квентин смотрел на девочку чуть уставшим взглядом, вечер все-таки, но потом его будто осенило, — Точно, я же кое-что тебе принес. Он достал из-за пазухи небольшую книжку и протянул ее. — Ты ведь совсем недавно здесь, я прав? Он ждал, разглядывая ее напряженное лицо, освещаемое единственной свечой. Ева, унимая дрожь, все-таки приняла подарок. - Наверное, тяжело целыми днями лежать в одиночестве. Девочка не ответила. Она положила книгу на край стола, продолжив есть. — Расскажи мне потом, чем все закончилось. У меня совсем нет времени ее дочитать. — Он поднялся с места и направился к выходу, как обычно, пожелав доброй ночи. Ева вздохнула, глядя на подарок, который пролежал нетронутым до самого возвращения Гоши. Он стал куда спокойнее с последнего инцидента, что вселяло надежду. Он знал, как сильно Квентину это не нравится. — Ты открывала ее? — укрывая девочку, спрашивал он. — Нет еще. — снимая футболку, ответила та. — Будешь? — А у меня есть выбор? Гоша кивнул, зная правильный ответ. К счастью, Ева уснула быстро, прижимаясь к нему спиной. Он положил голову на вторую подушку и уснул следом. Но утро не порадовало. Он вернулся в свою мастерскую, переоделся и, лишь подходя к верстаку, понял, как сильно он накосячил. На верстаке лежал кусок металла, совсем небольшой. Но тот, что Гоша сплавлял из стружки, из остатков. Его слиток, надежно спрятанный. Как он думал… Но вот чего он найти не сумел, так это ленточки, а вместо нее два листа заказа, прибитые ножом к стенке его стола. Душа ушла в пятки, лицо побелело. Он снова подвел Еву… Работа не шла совсем. Его колотило, как будто сейчас зима и он без куртки, но жар горна говорил об обратном. Он не мог сосредоточиться, допускал ошибки, переделывал. А время шло. Скоро конец смены, а он не приблизился к завершению. За окном уже темно, Гоша ждет. Он знает, что произойдет совсем скоро. Старые часы исправно тикали недалеко от рабочего места. Кузнец косился на них каждые несколько минут, только разогнавшись. Лишь к вечеру он смог успокоиться, начать как следует работать. Но страх. Дикий страх, почти животный одолевал его. Он не мог перестать думать, впервые он думал о чем-то помимо работы в такие часы. Но когда смена закончилась, никто не появился. Он оставил инструменты, сменил одежду. Но никого. Дверь открыта. Он вышел, старался идти как можно тише, дышать беззвучно, но едва ли это выходило. Его продолжало колотить, и чем ближе он был к своей комнатке, тем сильнее его охватывал ужас. Всего один поворот. И… Дверь открыта. Он подбежал к ней, распахнул и никого не увидел. Только идеально заправленные две кровати, колышущиеся занавески и пустой стол. Ни Евы, ни книги. Гоша медленно прошел в комнату, закрывая за собой дверь. Что-то дернуло его проверить шкаф. Руки словно отнялись, он через силу открыл дверцы. Вещи пропали. Остались только его. Она точно еще где-то есть. По крайней мере, кузнец так хотел думать. Но вот что с ней? Он ведь не тронет ее? Но он может. Он все может. Подобно ожившему мертвецу он поплелся к кровати. Он плюхнулся в нее, закрыв глаза. Что же он натворил… Он был самоуверен. Даже слишком, если подумал, что подобное останется только с ним. Гоша повернулся на бок и наконец открыл глаза, почувствовав, как что-то щекотало его нос. Клок волос, перевязанный старой потертой лентой. Они шли в полной тишине. Но нутром Ева чувствовала, что-то не так. — Ты еще не начала читать? — Нет. — Жаль. — Его голос по-прежнему оставался мягким, а вот взгляд, он словно улыбался одними глазами. Бесконечные коридоры, улицы, дорога. Они шли долго, удаляясь все дальше и дальше. Пока не добрались до ворот. — Мы, конечно, могли доехать, — спокойно начал Квентин, — Но разве это лучше прогулки в приятной компании? Ева промолчала. Она почти всегда молчала, порой забывая, умеет ли говорить что-то кроме «Да» и «Нет». Юноша кивнул кому-то и ворота открылись. Не полностью, но достаточно, чтобы они прошли. Он шел впереди, вел ее куда-то прочь из Мертвого мыса. — Ты наверняка слышала про наш Лес. Так? — Слышала. Они шествовали мимо почерневших высоких кольев. — Знаешь, Ева, я не очень люблю насилие… — Он остановился, смотря на что-то. Девочка выглянула из-за его спины, медленно подняла голову и увидела парня. Он смотрел невидящими глазами прямо на них. Черно-бордовые волосы завивались, некоторые прядки прилипли ко лбу. Спина сгорбилась под тяжестью сильных рук. — Насилие — это не всегда выход. — продолжал он, разглядывая насаженного человека, он медленно переводил взгляд с одной его части на другую, — Это глупо. Не правда ли? Он повернулся к девочке, увидев ужас застывший в глазах, он закрыл собой мертвеца и продолжил: — Но что делать, если человек перестает приносить пользу? Улыбка на секунду пропадает с его лица, когда он наклоняется к ней. Но возвращается вновь, когда рука скользит по каштановым волосам, и тоненькая прядка зацепляется за его палец. — Но тебе не о чем беспокоиться, Ева, — его улыбка становится шире, — пока наш кузнец работает как следует. Я прав? И вновь на лице его спокойствие, они медленно возвращались в город. Но Ева шла слишком медленно, чуть не сжимаясь от страха. И только чужая рука на уровне ее поясницы подгоняла. Девочка так и не вернулась в свою комнату. Снова та, чужая, с большой кроватью и двумя подушками. Только теперь, вместо еды на столе лежала книга. — Мне кажется ты устала. — помогая снять верхнюю одежду, размышлял Квентин. — Тебе нужно отдохнуть. И снова Ева одна, только теперь совсем одна. Вещи заполнили пустые полки шкафа. Девочка так и не смогла прикоснуться к подарку, она не смогла отвести взгляда от окна. Как будто ждала кого-то. Только никто все равно не придет, никто не заберет ее. Но вечером дверь снова открылась. Две девочки, те же, что приносили ей еду и вещи. Только теперь они обе были с подносами. Они аккуратно расставили приборы, блюда и зажгли свечи. Но стоило им выйти, в комнате тут же появился Квентин. — Выдалась свободная минутка. — он снял пальто и повесил его в шкаф, поправив перед этим воротник. Ева смотрела на него, как он приближается к кровати и подает ей руку: — Прошу, остывшее есть не так вкусно. Девочка осторожно приняла помощь и села за стол, позволяя поудобнее подвинуть стул для нее. Голода она не испытала, но вилка сама оказалась в ее руке, как и нож. Незнакомка вновь появилась в комнате, держа в руках бутылку вина и два бокала. — Спасибо, Молли, — он улыбнулся ей и она убежала, чуть поклонившись в ответ. — Обычно я много не пью, но как тут можно отказать? Штопор уверенно вошел в пробку, и без каких либо усилий бутылка скоро оказалась открыта. Квентин, держа ее в одной руке, неторопливо разливал вино в бокалы. — Ты ведь еще не пробовала? — он придвинул ей напиток, — Мое любимое, попробуй. Ева протянула руку и, поднеся бокал к губам, сделал крохотный глоток. Сладко, терпко. — Как тебе? — Вкусно. — Ну вот и замечательно. — он посмотрел на ее волосы, собранные в хвост, перевязанные ленточкой. — Ты позволишь кое-что сделать? Она кивнула, нельзя отказывать. Тогда он поднялся и подошел к ней и ласково коснулся ее волос, выбирая прядочку. Ева не шевелилась, замерла, держа в правой руке вилку. Пальцы почти побелели от напряжения, когда в руке Квентина оказался небольшой складной ножичек. Он ловко отрезал небольшую прядку и, спрятав лезвие, перевязал волосы лентой. Подозвав девочку, он сказал лишь одно, передавая ей прядь: «Ты знаешь, что делать». Ужин продолжался. Тарелки быстро опустели, как и бутылка вина, которую впрочем скоро заменили на новую. Юноша рассказывал истории из жизни, какие-то мелочи. Но он знал, что Ева слушает, что она запоминает. Он видел, как напряжение ее уходит с каждым новым глотком. Он слышал ее ответы, наконец и она заговорила. — Ева, — он посмотрел ей прямо в глаза, — Ты ведь еще не начала читать? Может ты почитаешь мне?