Великолепные и замудренные легенды Острова Д.

Суета постепенно шаг за шагом набирает свой темп. Снег только показался за окном ранним утром, как тут же у каждого жителя появилось новогоднее настроение. Кристина бежит на улицу, чтобы посмотреть на снег. Каждый год он разный, каждый год особенный. Не умытая, легко одетая, она с ходу сбрасывает пелену сна. Теперь все ее мысли только о том, какие подарки сделать ее семье на праздник. Ее небольшие ножки утопали в теплых калошах, но она продолжала вытаптывать узоры на тоненьком снежном покрывале. Наконец-то она не будет видеть грязь и землю. Все будет чистым и свежим! Она и не заметила, как ее подруга вышла вместе с ней, кутаясь в большую куртку. Ева наблюдала, как большие расписные снежинки, прямо как пух одуванчика, падают на спутанные кудряшки Рис. Ночь еще не отступила, все хотел бы окутать мрак, но снег будто бы светился, отражая сияние почти полной луны. — Давай готовить подарки! Давай готовить подарки на Новый Год! — заметив девочку, начала она, радостно прыгая на месте. Ева улыбнулась, Гоша не даст ей нормально подготовиться. — А сколько до Нового года? — Ты что? Не знаешь? Месяц остался! Это было утро выходного дня, так что Ева спокойно могла после завтрака уйти вместе с Кристиной в подвал искать все необходимое. — Я долго думала о том, что можно подарить. Но я только тебе скажу. Ладно? — Хорошо, — девочка улыбнулась, разглядывая ящики с нитками, лентами и пряжей самых разных цветов. — Так вот, я знаю, что Ася будет шить новую одежду каждому на на праздник, а это значит, что я могу вышить на ней что-нибудь красивое. И это будет двойной подарок. — А Ася не против? — Она бы никогда не была против этой затеи. Ну я скажу ей, конечно. А ты что хочешь подарить? Девочка задумалась. В голову приходили только моменты учебы, вечных тренировок, хотя пережитые приключения все еще давали о себе знать. — Мне кажется, я ничего не умею такого, что могло бы стать подарком. Рис задумалась. Ее взгляд быстро пробегал с верхних полок до самых нижних. Но зацепился лишь за одну вещь. — Я могу научить тебя вязать. — с улыбкой на лице она взяла небольшой желтый клубок. — Ты можешь связать какие-нибудь штучки для других. — Вроде варежек! — рассуждала Ева. — Да! — тут же подхватила волну. — Или шапочек. Или…О! Я знаю знаю! Шарфиков! — А это не сильно трудно? — в ее голосе было сомнение, но младшая подруга тут же отмахнулась. — Я этому научилась в семь лет и тебя научу. Так долгий месяц таял день за днем. Первые несколько дней, когда Крис заметно сбавил нагрузку для девочек, они часто сидели у камина. Рис показывала, как набрасывать петли, как держать крючок, поправляла подругу. — Ты умница! — хвалила та подругу, когда кривые ряды превращались в ровные. Никто не обращал внимания на них, у каждого были свои дела. Ася не выпускала иглы из рук, ей хотелось успеть закончить наряды, чтобы их украсила Кристиночка. Маша с Сережей, как всегда, шушукались о чем-то, уместившись на дальнем углу дивана, им явно не было дела до остальных. Гоша же что-то постоянно рисовал, зачеркивал, потом снова рисовал. Но все было не то. Только Крис спокойно заваривал чай, размышляя о своем. Вскоре девочки вместе с чаем и остальными вещами уединились в спальне. — Так, ты уже научилась основам, можно и приступать к самому подарку. На удивление Евы, голос ее учительницы был спокойным и даже серьезным. Но это впечатление тут же исчезло, когда в ее руках оказалась мягкая пряжа. — Давай начинать! Тренировки стали реже, но от того не менее тяжелые. Скорее наоборот. — О чем это ты задумалась? — с ухмылкой заметил Гоша. — Рис сказала придумать, как лучше сделать подарок. — девочка хитро поглядела на парня, выдумывая рисунок у себя в голове. — Странно, что она так поздно начала делать. Что задумали? — Не скажу! — она улыбнулась и сделала шаг вперед, атакуя. Вновь атака, уворот. Ева отбегает к краю площадки, где холодный песок наконец-то перетекает в снег. Пока парень замахивается, она набирает в ладонь снег и кидает его прямо в лицо противнику. От неожиданности парень теряет равновесие и чуть не падает, ослепленный нечестным ударом. Тогда подопечная, пользуясь положением, приставляет ледяное лезвие к его горлу. — А я победила! Я победила! — кричит она и показывает язык. Гоша достает из перчатки руку и утирает почти растаявший снег с лица. Пока его ученица радовалась победе, он незаметно слепил снежок и метко запустил его прямо в нее. Он тут же начал таять и по шее стекать прямо за шиворот. — За что? — продолжала она кричать, убирая воду из-под одежды. — А то ты не знаешь? В его руке уже был еще один снежок. Он метал их и метал, не давая и шанса отбиться. Но парочку он все-таки получил. Мечи лежали на песке, забытые и брошенные. Мелкие снежинки неохотно падали на них и застывали, образуя затейливый морозный узор. А Ева спешно бежала прочь от атак тренера, пряталась за теплицей, готовясь вернуть превосходство в битве себе. Густой пар мешал ее обзору, но разгоряченная, она бросилась прямо на Гошу, кидая снаряды один за другим. Один за другим, пока не повалила его на огромный белый сугроб. — Все-все! Сдаюсь! — взмолился он, пытаясь отдышаться. — Сдаешься? — девочка даже опешила, не веря его словам, но снежок опустила. Она недоверчиво поглядела на учителя и упала рядом. — Не люблю я зиму. — тяжело сказал он. Девочка смотрела на него, видела как медленно испаряется вода на его лице, как блестят крохотные капельки на сильно пробившейся щетине. Он казался гораздо старше своих семнадцати лет. — Почему? — Холодно, одежды много надо носить, чувствую себя как…как медвежонок. — А ты его видел? — Видел, конечно. Давно правда, но они такие же неповоротливые. Они долго разглядывали медленные облака, появляющиеся где-то далеко-далеко, настолько далеко, что никто и никогда там не бывал, и пропадающие в таких же далеких далях. — Ну вот как вы умудрились так быстро заболеть? — грозный Асин силуэт нависал над двумя простудившимися бедолагами. Они переглянулись и Гоша начал первым, громко шмыгнув носом. — Мы тренировались. — Я тебе!..- она замахнулась полотенцем, но как ни старалась, ее добрые глаза не могли выглядеть достаточно грозно, — Сколько я говорила, не тренироваться много на улице, холодно ведь! Она все же отвесила парню подзатыльник и отправила их отдыхать по комнатам с горячим чаем с медом и имбирем. — Так теперь ты свободна? — довольно поглядывала на подругу Кристина, заканчивая домашнюю работу. Ева заулыбалась, наконец-то ей не нужно делать уроки и махать мечом с утра до вечера. — Ты придумала рисунок? — Думаю да. — она сделала глоток и громко закашляла. Весь остаток дня Ева вязала, вязала, а потом снова вязала, когда Рис не нравился результат. На поправку она пошла быстро, но к тому моменту наступили каникулы, которые обязательно Крис устраивал и для себя, и для детей. Оставалось совсем немного — всего один вечер перед новогодним ужином и, наконец, семь новеньких вещичек были упакованы в свои небольшие коробочки с красными бантиками. — Может, сразу спрятать их в шкафу в гостиной? — предложила Кристина. — А если найдут? — Не, — отмахнулась девочка, — все хорошо будет. Я всегда там прячу, никто не смотрит. Пока все были заняты делами, девочки осторожно перенесли все подарки в тот самый шкаф, стоящий недалеко от камина, который в последние дни работал практически не переставая. Только Ева уложила все как надо, как тут же вылетела из мастерской Маша, держа в руке арбалет. Она даже не заметила девочек, лишь крикнула в комнату «Спасибо» и в пару шагов выбежала в коридор. — Мы опаздываем. — Сережа смотрел на часы, надевая куртку. — Успеем. Не думаю, что это займет много времени. — В прошлом году мы долго его не могли найти. — Да все получится. — успокаивала и так спокойного парня, Маша. Выйдя во двор, они встретились с не самой хорошей погодой. Ветер бушевал, раскачивая верхушки деревьев, но им это было даже на руку. Надев лыжи, они выдвинулись в путь друг за дружкой. Солнце и не думало выходить, а резкие порывы ветра то и дело скидывали снежные подушки на белоснежное одеяло, укрывавшее землю. В воздух поднимались тонкие, едва заметные ледяные вуали — они накрывали парочку с головой, мешая обзору. Металлические части арбалета покрылись инеем, а теплые шарфы, закрывающие все, кроме глаз, как и ресницы, стали белыми. Парень поправил очки, которые стали неприятно охлаждать кожу. Их поиски длились уже несколько часов, но ни одной птицы не было. Небо с каждой минутой становилось темнее, однако поиски останавливать было нельзя. Совсем скоро они поняли, что лыжню занесло и обратного пути не видно. Холодало. Начиналась самая настоящая метель. К небу взмывали, кружили и кружили миллиарды снежинок. Эти маленькие льдинки жгли и резали те немногие не укрытые вещами части тела. — Нужно возвращаться! — громко крикнула Маша, перебивая свист ветра. Парень посмотрел на нее и открыл часть лица. — Видимо в этот раз без птицы… — он звучал глухо, что даже его подруга практически ничего не услышала. Пальцы замерзали, лыжи утопали в метровых сугробах. Сережа по-прежнему шел первым, но уже не понимал, где он. Лыжню заносило, вьюга застилала ее с невероятной скоростью. А деревья появлялись словно по волшебству, из неоткуда. Они шли, сами не зная куда, страх одолевал с каждой секундой. Ведь все было в порядке, все было хорошо. Ветер — это ведь не страшно. Маша выбивалась из сил: ноги устали, ныли от постоянных застреваний под толщей снега. Сереже приходилось не лучше. Он знал, что они могут ходить кругами. Таков лес, если не знать его. Но он ведь знал, только не узнавал. Теперь он выглядел чужим, совсем диким, как тогда, в ту бессонную ночь. От воспоминаний он вздрогнул. Наконец, когда и он уже едва мог передвигать ногами, впереди привиделся спуск. Это река. Та самая река. Она бушевала, плескалась, плевалась. Но от того не стала менее желанной. Повернув, они двинулись вверх по течению. Ветки, что до сих пор служили им камуфляжем, срывал ветер и кидал в воду, где те и исчезали. Губы дрожали, теперь мороз проникал под одежду, прилипал к коже. Он сковывал движения еще сильнее. — Я вижу его! Давай быстрее! — кричал парень из последних сил. Впереди был тот самый домик, почти полностью заваленный снегом. Охотник ускорился, впиваясь палками в снег, он вырывал их обратно и летел. Скользил по заледеневшим сугробам. Дверь занесло. Трясущимися руками они расчищали землю. Пальцы немели. Удача, они ввалились в хижину и, сопротивляясь бесконечным снежным потокам, захлопнули дверь. В полной темноте девушка бросила на пол лыжи и, идя вдоль стены, отыскала небольшой шкафчик, где хранились ее вещи. Дрожащими руками она шарила по полкам, пытаясь отыскать лампу. Зубы дрожали, отбивали слишком энергичный ритм, но она все же смогла найти и зажечь свет. Бедненький интерьер казался самым замечательным и самым любимым. Маша поглядела на парня, пытавшегося отдышаться. Он сполз вниз по стене, белый пар в свете лампы казался оранжевым, прямо как огонь. — Что делать будем? — произнес Сержик, протирая запотевшие линзы. Жар небольшой печки-буржуйки. Чай, что отдавал вкусом еловых иголок. Почти съеденный запас бутербродов с домашним сыром и копченым салом. Наконец они могли снять с себя куртки, размять замерзшие пальцы ног. Наконец они лежали в небольшой кровати, где обычно спала девушка, когда уходила на рыбалку. Они слышали завывания ветра за стенами их укрытия, чувствовали, как легкий сквозняк беспокоит огонек в лампе. Но было так тихо, все равно тихо. — Давно мы так не выбирались. — едва слышно шептал парень, водя пальцами по теплому зеленому свитеру подруги. — Времени не было, — Маша положила на его плечо голову и незаметно запустила руки под его кофту. Парень тут же подскочил, будто его облили ледяной водой. — Я просто погреться, — с довольной улыбкой на лице произнесла девушка, чувствуя, как медленно расслабляется его теплое тело. — Можно было и сказать. — Можно. Зачем? Парень потянулся к маленькой тумбочке, нащупав пальцами жесткую ткань, он достал ее и расправил. Это было старенькое покрывало. Конечно, оно не было таким теплым, как хотелось бы, но ничего теплее все равно не было. Его все еще морозило, словно метель вытянула всю душу из него и влезла в тело сама. — Может еще подбросить? — предложила девушка, смотря, как играет огонек. Тени вокруг него становились то больше, то меньше, двигались, чернели и светлели. Как будто он тоже был живым, как будто ему тоже холодно. Без слов Сержик поднялся с кровати и, достав несколько небольших полешек, закинул их к остальным почти прогоревшим. Он снял очки и оставил на маленьком столике, где остался почти выпитый чай. Медленно, но верно холод покидал их пристанище, теперь даже не волновал гуляющий по полу ветерок. Теплая одежда, лежала на краю длинной, но узкой кровати. Огонек стал сильно меньше и теперь едва освещал хотя бы половину комнаты. Но даже так Сережа видел короткие темные волны на подушке рядом с ним. От стены шел холодок, но ему до сих пор было жарко. Заключив ее в нежные объятия, он провалился в сон, совсем позабыв про все дела. Домик плохо сохранял тепло, наверное, потому что никто не пользовался им во время зимы. Не желая просыпаться, Маша жалась ближе к своей вечно теплой батарее, а тот как всегда вздрагивал от холодных прикосновений, но прижимал сильнее, отдавая тепло. Вой за стенами давно уже прекратился. Снег давно не вздымался, не летел к небу. Наступила гробовая тишина. Оставались считанные часы до праздничного ужина. Вот вот, совсем скоро наступит праздник. Маша проснулась первой, через маленькое окошко проникал свет. Она села, прикрываясь пледом. Жесткие волосы напоминали хаотично разложенное сено. — Солнце, просыпайся, — ее голос еще звучал сонно, но от того не перестал быть громким. Парень лишь поморщился и повернулся на другой бок, натягивая одеяло. — Вставай, — девушка стала трясти его за плечо, — некогда спать. Тот только что-то пробубнил, но проснулся. — Мы никогда их не найдем! — начинала раздражаться девушка. Она то и дело убирала маленькую веточку, что щекотала ее щеку и мешала обзору. — Я чую они где-то рядом. — Нам уже пора возвращаться. Ну, Сережа! — чуть не крича, пыталась она убедить охотника, но тот не унимался. Так шли две елки. Одна — недовольная, а вторая — готовая тут же стрелять. Наконец, когда девушка снова попыталась убедить его бросить дело, в небо взмыло темное пятно. Реакция оказалась настолько молниеносной, что любой дикий зверь позавидовал бы. Ему потребовались считанные секунды, чтобы поразить улетающую цель. — Один есть. — такой довольной улыбки не было на его лице очень давно. Но девушка поцеловала его в щеку и поехала к мертвому глухарю. Вечерело. Удивительно чистое небо окрасилось солнцем в летние краски. Только светило совсем не грело. Морозец держался сильный и лишь усиливался к вечеру. Они давно сняли большую часть маскировки, ускорились, что даже вспотели от столь быстрого бега. И наконец были дома. — Вернулись! — радостно вскрикнула Ася, увидев парочку в коридоре.- Еще и с добычей! — Дома… — Маша тут же села на пол, разминая ноги.- наконец-то дома. — Пойду налью вам чаю. — тут же засуетилась девушка. — проходите скорее. Сережа помог напарнице снять куртку и ботинки, а после они присоединились к небольшому чаепитию на кухне. — Мы думали идти вас искать. — дрожащим голосом произнес Крис. Он прижимал к груди большую горячую кружку, а рядом с ним носом шмыгал Гоша, уставившись на какой-то из многочисленных рисунков на стене. — А с вами что случилось? — Сережа занял свое привычное место, чуть позже к нему присоединилась и Маша. — Да что рассказывать… — хрипло начал кузнец.- пошли мы значит за елкой к празднику… Он снова шмыгнул носом, громко кашлянул, от чего напугал вошедшую в столовую заместительницу, и начал свою историю… А началось все с банально простого. Как водилось в их большой семье, никак нельзя было обойтись на Новый Год без елки. Гоша, конечно, мог и один сходить в лес и найти подходящую, но Крис увязался за ним, намереваясь помочь. — Тебе лучше сидеть дома. — повторял парень, собираясь на дело. — Мне скучно. Я устал постоянно Сидеть Дома! Я хочу… Хочу погулять, что-то сделать… Выбрав топор поострее и спрятав его лезвие в кожаный чехол, он снова посмотрел на своего лидера и, тяжело вздохнув, согласился. — Только собирайся быстрее. Крис тут же убежал на второй этаж одеваться. К радости вечно хмурого парня, ждать долго не пришлось. Они покинули дом чуть позже друзей, ушедших на охоту, а потому и им с погодой не повезло. Ветер еще не казался такой большой проблемой, хуже было передвигаться. Привыкший к долгим походам Гоша, пусть и не без труда, но уверенно шел в глубины леса за самой подходящей елочкой. А вот Крис, пусть и ступал шаг в шаг друга, быстро выбился из сил. — Как тебе эта? — он указывал на пышную ель, припорошенную снегом. — Слишком высокая. — тут же забраковал ее елочный ценитель. — А если эта? Теперь его палец направлялся на небольшое, но красивое деревце. Но и оно не пришлось по душе Гоше. Они шли и шли, снег облепил теплые штаны и обувь, но нормальной елки так и не находилось. Одна была облезлой, вторая — неказистой, третью кто-то погрыз, а четвертая повалилась от ветра. Совсем скоро и Крис влился в эти поиски, теперь и ему хотелось найти ту самую, идеальную елку. Теперь он шел впереди и выбирал, теперь он браковал их. Только вот погода ухудшалась. — Крис, пойдем домой. Завтра продолжим. Ты так замерзнешь. — Гоша ухватился за руку друга. — И ничего я не замерзну. Все в порядке. — тут же высвободился тот, — Еще немного. — Метель начинается. Нам нужно возвращаться. Глава дома поморщился, но согласился. Щеки искусал мороз — да так, что красная кожа на фоне бледных волос выглядела совсем неестественно. Они шли быстро, благо их следы все еще виднелись на снегу. Они шли и шли, а дома все не было видно. Нос начинал болеть, как будто его уверено щипает какой-то очень злой гусь. Путь едва было видно. — Наверное Маша с Сережей уже дома… Ужинают… В тепле…- Дрожащим уставшим голосом говорил Крис. — Надеюсь, что так. Кузнец, привыкший к постоянному теплу, уже несколько часов боролся с холодом. Опустившаяся темнота дело не спасала. Он пытался понять, как быстрее будет вернуться домой, как скорее оказаться в тепле и безопасности. Безопасность. Он снова услышал ужасный рык в своей голове, а шрамы на груди заболели с новой силой. Совсем скоро Крис выбился из сил. Все-таки он жалел, что забросил занятия. Выносливости ему сильно не хватало. Он упал на колени, не сумев вытащить ногу из толщи снега. — Вставай, — тут же бросился на помощь друг. — Сколько еще идти осталось? Врать Гоша никогда не любил, но и правду говорить не хотелось. Он не знал сколько им осталось. Дорогу обратно все же занесло. Он отчаянно старался вспомнить хоть что-то, какое-нибудь укрытие. Но поблизости ничего не было. Тогда, уйдя подальше от полян, он стал искать подходящее место. — Что ты делаешь? — едва открывая рот, интересовался Крис. — Нам укрытие ищу. Очень быстро он вышел к высокой ели, чьи нижние ветки оказались настолько широкими и густыми, что под ней практически не было снега. Он тут же принялся укреплять их будущий шалаш. В дело шло все: снег, ветки, палки. Наконец, когда все было готово и Крис оказался в спокойном месте, пусть и не таком теплом, как их дом. Единственный выход Гоша заложил снегом, чтобы холодный воздух не проникал. — Как ты? — парень повернулся к слабеющему другу. — Нормально. — он опустил глаза. — замерзшие губы сжались сами собой, — мне не стоило идти с тобой. Ты бы уже давно вернулся и ничего не произошло бы. — Не вини себя. Всякое могло произойти. Вот переждем холод — и вернемся домой. Но теплее не становилось. Ветер медленно разрушал их самодельный бункер, так что Гоша без дела не сидел. Он то и дело возвращал на место упавшие ветки, переставлял их, засыпал снегом, разгоняя кровь по сосудам. А Крис замерзал все сильнее, такова была его особенность. Холод, как и жара, были его злейшими врагами. И сейчас кажется, он начинал сильно сдавать позиции. Гоша все видел. Видел как мучается его друг. Видел, но ничего не мог сделать. Разве что поделиться своим теплом. Через несколько минут он сидел, прижавшись к стволу дерева и обнимая друга. Пришлось накрыться куртками, чтобы ничего лишнего не мешало согревать замерзшего друга. Гоша прижимал его к себе, согревая шею теплым дыханием, а тонкие руки осторожным массажем. Крис свернулся калачиком. Казалось, он даже уменьшился, сжался. Голова его покоилась на груди друга. Одним ухом он слышал — как быстро бьется сердце спасителя. И стоило лишь немного зашевелиться, как оно ускоряло темп. Они молчали. Не было нужды в разговорах. Гоша зарылся носом в серебристые волосы, выдыхая горячий воздух. Руки уже на автомате водили по стройному телу, не замечая всех слоев одежды между ними. Медленно, но верно Крису становилось лучше. — Спасибо, — снова и снова повторял он, когда Гоша решал поправить одеяло из куртки или прислонял к своим губам чужие руки, обжигая теплым потоком. Наконец Крис осторожно лег на друга к нему лицом. Он глядел на него долго, трепетно, ведь знал, что тот спит. Пурга уже утихла, но ночь еще не закончилась. Он подобрался чуть выше, тычась носом в его шею, осторожно касаясь ее потрескавшимися губами. Он знал, что парень спит. Потому обнял его, едва-едва, лишь бы не разбудить. Он знал и шептал что-то чуть слышно, наверное, он и сам не мог разобрать что. Но тот не спал. В полной темноте он все чувствовал особенно остро, особенно сильно. Редкие движения, дыхание. Он закрывал глаза, пытаясь не подать виду, но вряд ли у него выходило это так хорошо. — Ты спишь? — проверял его Крис, подобравшись к уху. Мурашки не прекращали свой марафон по всему телу. Туда и обратно, с ног до головы. — Точно спишь? — Угу. — на автомате ответил он и тут же пожалел об этом. — Притворялся значит? Гоша не нашел, что ответить, а и нужно ли было? Он лишь лучше укутал друга, притягивая к себе. — Не раскрывайся, замерзнешь еще. Все имеет свойство заканчиваться: ночь, метель, приятный сон. Это был приятный сон, где теплые руки осторожно и нежно касались израненной кожи, водили по спине, вырисовывали узоры. Это был сон о чем-то привычном, чем-то странном, но столь необходимом. И все же новый день оборвал все. Солнце пробилось через снег, через бесконечные зеленые иглы. Гоша поморщился, пробуждаясь ото сна. Крис все спал, сжавшись, как будто он котик, свернувшийся спать клубочком. Прошло время и, вновь укутавшись, они вышли из укрытия. Крис мог бы поклясться, что снега стало настолько много, что он мог бы провалиться в него чуть ли не на метр, ведь их спасительную елку совсем занесло. Они возвращались в дом, следуя насечкам на деревьях, которые когда-то оставил Сережа. Дорога была не дальняя, но ноги так сильно погрязли в свежевыпавшем снегу, что даже сделать шаг стало испытанием на выносливость. Но не только Сереже с Машей улыбнулась удача. Крис уже не желал искать идеальную елку, после такой ночи он думал только о теплой постели и горячем ужине. И все же на глаза ему попалась одна. Не высокая и не низкая. Стройная, она так понравилась парню, что мимо они пройти не смогли. Гоша срубил ее и, связав ее осторожно длинной веревкой, потащил к дому. А дома их ждала Ася, не зная, как найти себе место… — Ого… И каково оно, спать под елкой? Блин, я теперь тоже так хочу. — Кристина так заслушалась, что даже забыла, что история эта не была очередной фантазией главы дома. — Рис! — тут же возмутилась заместительница. — Что такого, правда интересно. — Иди доставай пока игрушки. Скоро будем украшать елку. — скомандовала Ася и, оставив друзей, поднялась на второй этаж. Рис надулась и потащила за собой Еву, ведь одной ей не удастся достать с верхней полки коробку с разноцветными шарами и фигурками. — Да, — протянул Сережа, — У нас, конечно, все было попроще. Крис громко кашлянул и наконец допил чай. — Да… Спина ужасно болит. — Ты по крайней мере не сидел всю ночь в одном положении. — тут же в нос произнес парень и снова чихнул громче прежнего. С такими приключениями они уже и позабыли, что вот-вот, совсем скоро наступит праздник. Стрелки на часах, которые перевесили над проходом из кухни в столовую, стремились к двенадцати. За окном темнело, а Саша наконец проснулся. Была у младших в их семье традиция: днем они всегда отправлялись на тихий час, чтобы набраться сил перед долгой веселой ночью. Этот день не оказался исключением. Тогда еще было утро. С самого утра Ася трудилась на кухне, хотя, правильно сказать, она трудилась с ночи. Четверо ее близких людей пропали где-то там, далеко. Она знала, что не может пойти искать их. Как оставить младших? То и дело она возвращалась к окну, смотрела на беснующуюся пургу. Она чувствовала холод всем телом, отгоняла самые страшные мысли куда подальше. Как можно дальше, и тем не менее они возвращались. Чтобы отвлечься, она стала готовить, убираться, делать все, лишь бы занять свои руки и мысли. — Ася… Ась! — попятам ходил за ней Саша, — А где Крис? — Не знаю. — А Маша? Они ведь должны были вернуться. А скоро они вернутся? — Не знаю. Ни сил, ни желания отвечать не было. Она старалась убежать от всех этих вопросов, но Саша снова ее находил. — Может тебе помочь? Хочешь я на стол накрою? Он крутился вокруг, оставлял следы на только вымытом полу. Так прошло несколько часов, пока терпение старшей в семье не закончилось. Она остановила его, сильно сжав маленькую ручку. — Хватит! — чуть не кричала она. — Замолчи уже! Он тут же притих. Детская беззаботность тут же пропала и сменилась на страх. — Я просто хотел помочь… — тихо оправдывался он. — Иди спать. — твердо наказала она. — Но я не хочу. — Марш в постель! Мальчик убежал. Ему понадобилось всего мгновение, чтобы испариться из поля зрения наставницы. — Что у вас происходит? — тут же вмешалась Кристина, выглянув из коридора. — Ничего. Идите занимайтесь своими делами. — Может тебе помочь? — Уйдите! Теперь она чуть не срывалась на крик, и лишь когда девочка ушла, Ася залилась горькими слезами. Все кипело над огнем, вовсю готовилось. Но следить за всем сил уже не осталось. А если они не выжили? А если теперь ей придется следить за всем одной. Как она справится. Она плакала долго и горько, сильно и непрерывно. Ее трясло. Не успокаивало даже солнце, светившее в небольшое окошко на кухне… Она и не помнила, сколько длилась эта самая настоящая истерика. Сколько времени она убила на это? Отчаяние сменилось на вину. Она ведь должна быть сильной, а сама напугала маленького мальчика. А ведь он просто хотел помочь, как и всегда. Смыв холодной водой следы горя, она поспешила на второй этаж. Думая, как будет извиняться перед подопечным. Душу терзала вина. Девушка постучалась в комнату, но никто не отвечал. — Саша, — чуть дрожащим голосом начала она, — Это я. Открой комнату, я не буду кричать. Правда. Но никто не отвечал. Ася тяжело вздохнула и поплелась обратно. Руки опускались сами собой. И как она могла так поступить? Она ведь не такая! Она хорошая! Украдкой она заглянула в гостиную, которую украшали девочки. Наверное, они тоже волнуются, но держатся. Так и она должна. И стоило ей накричать, так Саше стало настолько страшно. Неужели он такой плохой? От обиды он убежал в комнату, закрылся, не желая пускать кого либо. Он трясся, спрятавшись под одеяло. С пухленьких детских щек катились слезы. Почему она так? Он просто хотел помочь. Почему так? Может его разлюбили? Может его разлюбили… Его точно разлюбили. — Лучше бы меня не было. — совсем тихо, едва-едва слышно прошептал мальчик, накрывшись с головой одеялом. Со временем дыхание вновь стало ровным, щеки высохли и стянулись, ресницы слиплись, превратившись в длинные лучики. Он уснул, но быстро проснулся. Только вот за окном было темно. Неужели он все проспал? Праздник прошел без него? Как они могли его оставить? В комнате никого не было. Он вышел. Вокруг тишина, только тиканье часов раздавалось в коридоре. Оно было каким-то особенно громким. Он тут же устремился вниз в столовую. Никого. Только остатки праздничного ужина. Грязные тарелки, в которых лежали объедки и кости, остатки салата в больших мисках заветрились и больше не выглядели привлекательно вкусно. Напитки выпиты. Саша обошел весь стол и понял, они не ждали его. Не оставили ему места, не оставили еды. Но почему? Он так плохо себя вел? Слезы снова туманили его взгляд. Он побежал в гостиную, может они там? Но ничего. Только высокая украшенная елка, венки над камином. Он заметил подарки и побежал к ним. Под деревцем стояла целая гора праздничных коробочек. Какие-то побольше, какие-то поменьше. Он смотрел на них, на небольшие бумажки. «Асе», «Кристине», «Сереже», Всем, но не Саше. Ни на одном листочке не было его имени. Ни один подарок ему не предназначался. Тогда он заметил странное темное пятно среди снега за окном. Это была большая фигура, уходящая куда-то в даль. Саша тут же сорвался с места. Он схватил первую попавшуюся куртку, которая ему была как самое настоящее одеяло. В домашних тапочках, он вылетел из дома и увидел человека, в пышной, богатой украшенной красной шубе. Белоснежный мех обрамлял его концы и переходил в снежный узор из множества снежинок. Он услышал, как захлопнулась дверь и посмотрел на мальчика. Тот тут же опешил. Так это правда он… — Дед Мороз… — зачарованно произнес он, не веря собственным глазам. — Это я, — раздался низкий голос. Старик отпустил мешок с подарками и подошел ближе. — Сашенька, ты почему не спишь? — Откуда ты знаешь мое имя? — Я всех детей знаю. И тебя, и Криса, и всех-всех-всех на свете. Так почему ты не спишь? Уже так поздно. Он погрустнел, не зная что ответить. — Я тебя чем-то обидел? — Они про меня забыли… Даже не разбудили… Представляешь? — А разве должны были? — Они всегда будили. Как они могли забыть про меня, Дед Мороз? — он взял его за руку, смотря большими грустными глазами на него. — Но разве ты сам не пожелал, чтобы тебя не было? Я слышал. — Но… Но как? Нет! Нельзя так! — запаниковал он. — Это ведь твое желание. — спокойно отвечал старец. — Верни все назад! Как я без них? — Я могу выполнить лишь одно желание в год для одного хорошего ребенка. — Нет… Он отпустил руку дедушки, чтобы сильнее спрятаться в огромную куртку. Старик посмотрел на него, поглаживая серебристую бороду, и тяжело вздохнув, сказал: — Ты можешь пойти со мной. Будешь жить со мной. — А Ася?.. А они все? — он развернулся к дому, уставившись на второй этаж. — А они и дальше будут жить, как и прежде. — А я? — А ты в моем дворце. — А он правда изо льда? Тот кивнул, но видно ответ не понравился Саше. Он не хотел уходить, все-таки он любил свою семью. Старик посмотрел на лес, который как будто шептал что-то непонятное на своем собственном языке, зазывал к себе, но мальчик противился. Он убежал, убежал обратно в дом. Не нужен ему Дед Мороз и замок ему не нужен. Только его семья. Пускай не помнят, пускай не знают. Он все равно будет с ними, все равно будет рядом. Бросив куртку, он побежал на второй этаж, но споткнулся, упал и темнота. Он снова в комнате. Снова в своей постели. Сердце бешено колотится, как будто вот-вот выпрыгнет и как даст деру куда подальше. Он огляделся. Темнота, тишина, пустые кровати. Вот только стук нарушил покой. — Саша, как ты там? — раздался тихий голос. Он узнал его сразу, в ту же секунду, как услышал. Не думая он подбежал, распахнул дверь и, увидев девушку, тут же ее обнял. Она села на колени и прижала его к себе так сильно, как только могла. Она гладила его по спине, чувствуя, как он снова и снова всхлипывает, хватается за фартук девушки. Она подняла его и снова отнесла в комнату. — Я думал вы меня забыли… — сквозь слезы повторял он. — Ну как тебя можно забыть? Усадив его на колени, она раскачивала его словно малыша, не прекращая гладить. — Я думал вы меня не лю…не любите больше. — Как мы можем тебя не любить? Нашего зайчонка, нашу булочку сладкую. — Она осторожно поцеловала его в макушку. Со временем он все же успокоился, тогда и Ася успокоилась. Время летело незаметно. Ужин вот-вот должен был быть готов. Все уже переоделись в праздничную одежду и наряжали елку. Как и всегда большие игрушки вешали вниз, а маленькие — наверх. Разноцветные бусы красовались на пышных ветках, украшенные лентами венки висели у камина и на дверях. А пока никто не видел, Крис тихо повесил конфеты в цветастых обертках. Сережа развешивал самодельные снежинки, а Гоша, под четким руководством Кристины, крепил гирлянды на окнах и всех еще не украшенных местах. После они перебрались в столовую, которую украсили так же богато. Несмотря на все приключения, они все же собрались вместе, открыли домашний вишневый сок для младших, а старшим бутылочку вина, купленного на ярмарке. Смех и бесконечные беседы не прекращались, они лишь ставились на стоп в моменты, когда кто-то собирался сказать тост. А после разгорались с новой силой. Стол ломился от блюд. И салаты, и нарезки, и горячее, и всего-всего побольше. Давно не было так много всего, так много блюд. Но после ужина, захватив сладости и напитки, они перешли в гостиную. Играли в самые разные игры, продолжали свое веселье. Вот одна бутылочка сменилась второй, победитель одной шарады, сменился победителем в другой. Конфетки на елке были съедены. Пока никто не видел, Кристина в сок подлила вино, но, встретившись взглядом с Гошей, поняла, что попалась. Но тот лишь посмеялся с такой конспирации. Часы испарились незаметно, Саша уже выбился из сил и спал в кресле Криса. Ася все меньше участвовала в угадайках и больше клевала носом. И ближе к утру все разошлись по комнатам. Только Ева с Гошей остались, чтобы привести все в порядок. Столько грязной посуды девочка еще не видела, как и чуть пошатывающегося парня. Видно ему с головой хватило того, что он выпил. Постепенно комната приходила в прежний праздничный вид. Игрушки на елке висели как надо. — Наверное все. — заключила Ева и уже хотела пойти спать. — Подожди. — остановил ее парень, осторожно взяв за руку. — Что такое? — Я… — он замолк, услышав шум в коридоре, но скоро продолжил, — я хотел тебе лично подарить кое-что. Он быстро ушел в мастерскую, но и так же быстро вернулся назад. В руке он держал тонкую металлическую цепочку, а на ней небольшой кулончик. Девочка взяла его в руку и поднесла к свету. Это было небольшое сердце, проколотое стрелой. Она осторожно прикоснулась к нему кончиком пальца, прошла ноготком по местам, где должно оно крепиться к артериям. Она могла поклясться, что могла разглядеть сосудики, окружавшие столь реалистичное сердце. — Это ты сам сделал? Гоша кивнул, не прекращая смотреть на нее. — Я долго думал, что можно сделать… — Спасибо! — она крепко обняла его, так крепко, как никогда и никого раньше. — Тебе нравится? — Очень. Очень нравится! — Ну и хорошо. Невольно и он расплылся в легкой улыбке, приобнял ее в ответ, но Ева тут же отстранилась. Она вернулась к елке, под которой уже лежали подарки. Достав небольшую коробочку, она протянула ее парню. — Ты и мне подарок сделала? — искренне удивился тот. — А как иначе? Он развязал бант, снял крышку и увидел красный шарф с вышитыми на нем снежинками. Парень смотрел то на него, то на девочку, только что подарившую подарок. И вместо слов он надел этот шарф.