no aroma tension

      Оказалось, что накануне, когда Антон пришел домой и застал Арсения в меланхоличном настроении, альфа хотел обсудить пару бюрократических вопросов — на недоумевающий вопрос Арса почему Антон не настоял, Шастун уверил его, что ничего серьезного не произошло, поэтому и торопиться не было смысла, и они с утра, до начала рабочего дня Антона, спокойно решили все нюансы.       А ещё Арсений, кажется, увидел то, что не должен был, а именно гневное сообщение от Шастуна-старшего о неверном распределении средств на бюджетный проект. Антон отмахнулся, всем видом показывая, что со всем разберется, и Попов не стал лезть. Это дело не только семейное, но ещё и альфье, так что ему там точно места нет.       Антон уехал на работу, и Арсений, проводив его, решил подумать о том, где место ему точно найдется — на светском рауте, куда их пригласили. Вместе. Сегодня.       Арсений понимал, что это будет первый раз, когда они выйдут вместе в большие люди, и, конечно, если даже и не всё, то большое количество внимания будет отдано им как паре. Он уже спросил у Антона есть ли у него зеленый или коричневый пиджак, чтобы они сегодня метчились, так как наряд он себе уже подобрал, но нервозность осталась.       Доверяет ли он Антону? Кажется, да, ведь Антон с самого момента их знакомства ни разу не подорвал его доверия и не проявлял никакого неуважения ни в одном аспекте. Да и выходили они уже вместе, не то, чтобы прям в большие люди, но в публичные места, и никаких неприятных альфачьих замашек выявлено не было. Поэтому Арсений не ждал никаких неожиданно всплывающих подводных камней от Антона.       Это всего пара часов на рауте, там даже не будет их родителей, ничего не случится, а значит и повода переживать нет, ведь так?

***

      Огромный особняк встретил их красивым мягким свечением, кажется, сотен ламп, расположенных на стенах и потолке довольно централизовано, но аккуратно — за счет мерцающих стеклянных капель на люстрах свет распространялся мягко и не давил на глаза. Их с Антоном завели в большой зал и сразу же вручили по бокалу шампанского: Антон с мягкой улыбкой, кивнув официанту, сделал глоток, а Арсений лишь кивнул, отсалютовав им — он особо не любил шампанское, предпочитая ему белое вино, поэтому почти всегда он просто так ходил с бокалом и в первый попавшийся удобный момент менял его на бокал обычного вина.       Шастун, кажется, заметил и слегка склонился к нему — в этом костюме шоколадного цвета он выглядел особенно хорошо, и Арсений даже вслух это отметил, когда они выходили из дома. На нем самом была рубашка изумрудного оттенка из плотной ткани и брюки такого же шоколадного оттенка, почти тон в тон костюму альфы.       — Хочешь выпить чего-то ещё? — Спрашивает Антон, все также склонившись, и в нос Арсения ударяют терпкие нотки крепкого парфюма, которым тот брызгался перед выходом.       — Было бы неплохо раздобыть бокал белого вина, — уклончиво отвечает Арсений, мотая своим бокалом из стороны в сторону, — но это несрочно. Ты знаешь, кто здесь будет сегодня?       — Вроде бы никого особенного, — кивает ему Антон, принимая во внимание слова, но не суетясь. — Пару моих партнеров, пару друзей и ещё парочка знакомых, которые, скорее всего, подойдут поздороваться и поздравить нас с помолвкой. Но если нас это достанет, то мы в любой момент можем уехать, никому ничем не обязаны.       Попов кивает, рассматривая толпу, и Антон переводит с него взгляд также на собравшихся — сегодня их здесь было, по ощущениям, в разы больше чем обычно. Но и дом какой-то необычный, огромный особняк, везде стояли мраморные столешницы, вставки из витиеватых узоров на стенах, дорогая обивка мебели и дорогие бокалы, Арс уже заметил, просто подержав такой в руках. Он не был здесь раньше и не знает кому принадлежит этот дом, но он явно зарабатывал очень и очень много, раз такой коттедж обустроил и приглашает сюда всю светскую тусовку без каких-либо проблем. Да и выглядит это хоть и помпезно, но со вкусом, Арсений готов это признать.       Омега медленно переводит взгляд с одного человека на другого, с одного наряда на другой, то и дело натыкаясь на знакомых: вот он видит как флиртует у окна альфа Дмитрий Масленников со своей новоиспеченной невестой омегой Клавдией Высоковой, девушка смеется и из-за этого склоняется ближе к жениху, а на ней легко струится светло-желтое платье. Чуть поодаль от них стоит, подпирая стенку, альфа Паша Воля и внимательно слушает свою жену омегу Ляйсан, которая что-то оживленно рассказывает, жестикулируя — он знает эту парочку давно, наблюдает за ними всегда с полными глазами умиления, потому что для него они пример, как альфа может любить омегу, одаривать ее теплом и любовью, не затмевая ее свет и силу.       Поймав себя на этой мысли, он переводит взгляд на Антона, который лениво водит взглядом по толпе, по итогу допивая весь бокал шампанского. Он выглядит спокойно, вполне расслабленно, и Арсений тоже перенимает это настроение, понимая, что никто его доставать здесь не собирается, а даже если и достанет, то рядом с ним теперь есть альфа, который за него заступится, и Арс в этом абсолютно уверен.       — Хэй, Антон, привет, — слышится откуда-то справа, и Арсений переводит взгляд ровно в тот момент, как какой-то парень хлопает ладонями в приветственном жесте с Антоном, а следом хлопает его по плечу и ярко улыбается. — Рад видеть, а видеть тебя со своим спутником ещё приятнее. Познакомишь?       — Да, конечно, — улыбается открыто и так ярко Антон, что Попов понимает — это какой-то близкий человек, не просто знакомый. — Знакомься, Арсений, это Игорь Джабраилов, мой друг и напарник по покеру, а это Арсений Попов, мой жених.       — Очень приятно, Арсений, — Игорь протягивает свою руку, и Арс пожимает ее, удовлетворенно улыбаясь, с радостью отмечая, что не все альфы пытаются показать свою мощь всеми возможными способами и сжать его руку так, чтобы искры из глаз шли. — Рад наконец с тобой познакомиться, Антон много про тебя рассказывал.       Пока Антон снова тушуется и слегка краснеет, пытаясь перевести тему, Попов принюхивается и улавливает четкий ореховый запах от нового знакомого, кажется, это терпкий мускатный орех, вполне приятный и спокойный запах. Пока мужчины о чем-то переговариваются, Арсений снова кидает внимательный взгляд на Антона и принюхивается — снова ничего, кроме того самого парфюма перед выходом.       И зачем только он? Может Антон комплексует и так пытается создать хоть какой-то запах, а своего у него совсем нет? Иначе бы Арсений уже почувствовал, да, ведь они живут вместе уже пару недель. Или всё таки он гамма и у них там вообще все по-другому.       Антон что-то говорит — Арсений отвлекся на свои мысли и утек совсем в другое русло — и наконец ловит своими зелеными глазами взгляд Попова, который тут же тушуется и отводит его сам, в надежде, что никто ничего не заподозрит. И прежде чем его вовлекают в какой-то диалог сам Антон или Игорь, его спасает какая-то милая девушка-омега, которая утягивает его в танец, заведомо до этого получая разрешение на это от альфы, на что Антон с легкой улыбкой спокойно кивает и продолжает что-то объяснять Джабраилову.       От этой девушки приятно пахнет грушей, сладкой-пресладкой, представляется она Дианой, и Арсений с улыбкой утягивает ее сразу в вальс — она заливисто смеется и дает ему вести в танце, а он и рад немного отойти от всех своих дум и дел и просто хорошо провести время.

***

      — Ну что, как ты, дорогой? — Знакомый тембр голоса звучит справа и Антону даже не нужно поворачивать голову, чтобы узнать своего лучшего друга. — Стоишь, любуешься на своего? Даже я тебя здесь понимаю, мы с Леной тоже залипли, танцует твой Арсений великолепно!       — А то, — с самодовольной улыбкой отвечает Шастун, отпивая из бокала уже вино — он достал белое вино специально для Арсения, но того все не отпускали с танцпола, кружили в танце и кружили, а Антон решил не вмешиваться, пока омеге весело и классно танцевать с другими омегами. И при этом он выглядит так хорошо, что аж дух захватывает.       Поэтому Антон и не заметил, как потихоньку под легкую музыку и ничего не значащие разговоры с кем-то из знакомых выпивает уже третий бокал вина — хоть оно и идет легко, он даже не хмелеет, но сам факт.       — А ты чего с ним не танцуешь? — Вдруг спрашивает Журавлев, и Шастун пожимает плечами.       — Ты же знаешь, я не любитель, да и не умею.       — А эти омеги, думаешь, сильно умеют? — Тут же находится Дима и становится ближе. — Не парься, на фоне твоего Арсения все будут выглядит неуклюжими, но эти девчонки-омежки улыбаются и смеются заливисто, когда он их крутит, выглядит прикольно.       И как раз в этот момент Арсений снова закрутил какую-то совсем молоденькую девушку под руку и, схватив ее за талию, опрокинул вниз — она приподняла ногу и закинула голову назад, выставив грудь вперед. Благо ее платье было без декольте, довольно закрытое, а длина открывала ноги ровно настолько, насколько было нужно, и все выглядело действительно легко и беззаботно, без грамма пошлости — Арсений улыбался ярко и смотрел четко в глаза, когда девушка приподняла голову на него и снова ярко улыбнулась.       Красиво. Антон поймал себя на мысли, что хотел бы также.       — Хотел бы я, чтобы он также кружил меня в танце.       — А не ты его? — Заинтересованно спрашивает Дима, хмыкая едва слышно, очевидно думая, что Арсений подходит для этого больше, ведь он пластичнее, да и в целом, ну, омега.       — Нет, я бы так не смог, — снова не отрывая взгляда от танцпола и делая новый глоток, произносит Антон. — Если ты хочешь мне сказать что-то про правила, что так неправильно, то мне плевать как правильно.       Журавль перевел недоумевающе взгляд на Шастуна, который говорил серьезно и взгляд его также был, как и поза, непоколебим — Дима даже не сразу понял чем обоснована такая перемена состояния, но давить на это не стал.       — Так почему не пригласишь? — Задает вполне логичный вопрос мужчина и отпивает из своего бокала шампанское. — Или ждешь пока он тебя сам пригласит?       — Да не знаю, — снова пожимает плечами тот, — не уверен что жду, просто… не хочу его принуждать делать то, что он не хочет.       — А ты уверен, что он не хочет? Ты спрашивал?       Антон кидает на него нечитаемый взгляд и снова устремляется зелеными глазами на танцующую пару.       — Нет, но… — Шастун мешкается, показывая рукой какой-то неоднозначный жест, на что Дима начинает раздражаться — ну почему влюбленные люди такие?       — А как же инстинкты? Он — омега, ты — альфа, и он чисто инстинктивно будет ждать от тебя первого шага! Так что давай, включи своего внутреннего альфу и вперед, ни один омега не сможет перед тобой устоять!       Антон переводит на него слишком серьезный взгляд — таким он одаривал его только в те моменты, когда происходило действительно что-то важное и куда не стоило лезть. А сюда, кажется, не стоило, но вот только Дима не понимал, почему.       Понятное дело что все дела любовные это сложные истории со своими подоплеками и хитросплетениями, но здесь то что не так он сказал? Что такого в том, чтобы пойти и пригласить своего, на минуточку, жениха на танец? Или в том, чтобы включить свои инстинкты, своего альфу и…       Стоп.       — Да ладно, — произносит быстрее, чем успевает обдумать, Журавль, и кажется на его лице написано все, потому что Антон тут же тушуется. — Только не говори мне что ты…       — Не надо, — осекает его Антон, дергая за плечо неугомонного обычно друга, и понижает голос, — я считаю, что так будет правильнее.       — Антон, это вредно, — произносит Дима тоже заметно тише и качает головой. — И все ради чего?       Шастун молчит — долго, и это уже начинает раздражать. Ведь он молчит и на друга больше не смотрит, тупо прослеживая все движения Арсения на танцполе, уже без той искры в глазах и радости, которая была в самом начале. Дима склоняет голову и смотрит на него в упор, не пропуская ни одной эмоции, поэтому что это важно, потому что он хочет понять, что именно сидит в голове Антона, что он решил действовать таким образом.       Наконец Антон глубоко вздохнул, поболтал вино в бокале дольше, чем это требовалось, а затем выпил остатки одним глотком.       — Чтобы не сделать ничего, о чем потом могу пожалеть.

***

      Вдоволь натанцевавшись, Арсений вернулся к Антону раскрасневшийся, но довольный и счастливый — он с яркой улыбкой принял из рук альфы бокал белого вина и с удовольствием его отпил, понимая, что горло пересохло и важно слегка отдышаться, чтобы делать что-то ещё.       Благодаря крою рубашке и материалу, она не скомкалась и выглядела все также хорошо, чего не скажешь о его прическе — Арсений уверен, что пару прядок, что он укладывал перед выходом, точно сбились, но говорить наверняка не мог. Он прекрасно понимал, что спрашивать это у Шастуна нет никакого смысла, ведь он с большей вероятностью скажет, что он выглядит великолепно, но поправить прическу все же стоило.       И как только Арсений, сделав пару глотков вина, хотел удалиться в уборную, к ним подошла какая-то очень миловидная женщина в возрасте, которая сначала похвалила Попова за его танцевальный талант, а затем и поздравила пару с помолвкой, судя по брошенным вскользь фразам, зная Антона давно, чуть ли не с пеленок. Омега умилялся, когда Шастун смущенно отводил взгляд, стоило этой тетушке начать говорить что-то про милые кудряшки и милые щечки маленького Антона, и Арсений после такого как будто сам видел в нем того маленького мальчика, улыбчивого, забавного, задорного и, судя по историям, неуклюжего.       — Хм, не помешаю? — Вдруг слышится сзади и Антон с Арсением синхронно поворачивают головы, тут же натыкаясь на пронзительный взгляд карих глаз с легким прищуром. — О, прошу прощения, не увидел, что вы ведете беседу.       — Да мы уже закончили, — с легкой улыбкой произносит тетушка и, трогая чуть выше локтя Арсения, мягко улыбается. — Пойду я, счастья вам, ребятки.       Она улыбается действительно ласково и отходит, и Арсений хотел бы проводить ее взглядом чуть дольше, но этот незнакомый мужчина всё же перенимает все внимание на себя. Антон здоровается с ним так, что Арс понимает — они знакомы, и сам, пока есть возможность, рассматривает мужчину. Брюнет, чуть ниже Арсения, симпатичный, даже слишком и явно об этом хорошо осведомлен — судя по улыбке и прищуру этот альфа не страдает от невнимания со стороны омег. Не успевает Попов посмотреть на его руку, чтобы понять, женат он или нет, как мужчина переводит на него свой пронзительный взгляд.       — Рад видеть тебя, Антон, и поздравляю с помолвкой, — с улыбкой произносит тот и выглядит хоть и слащаво, но мило. — Представишь?       — Да, конечно, — вежливо улыбается Антон и кивает в сторону Арсения. — Арсений, знакомься, это Сергей Лазарев, очень известный ресторатор в Москве, да и в России, думаю, тоже, а также музыкант, или это был секрет?       — Никаких секретов, ты что, просто пока только дилетантская история, — с легкой улыбкой, явно слегка смущенной, отвечает Сергей и протягивает руку. — Приятно познакомиться, Арсений, о Вас я наслышан.       Он улыбается легко и задерживается взглядом на его голубых глазах — но недолго, ровно столько, сколько требуют рамки приличия, а также пожимает руку серьезно, но все же не сильно, явно также не желая перетягивать внимание и демонстрировать силу. После рукопожатия и кивка Арса Лазарев переводит взгляд на Антона и говорит что-то, что Попов уже не улавливает, потому что через секунду в его нос попадает запах.       Запах ананаса и морского бриза.       Запах легкий, но яркий, приятный и даже мягкий, но он сносит Арсения так сильно, что он лишь надеется устоять на двух ногах и не показать весь шок на своем лице. Попов собирается настолько, насколько может, отводит взгляд от нового знакомого, а затем переводит снова.       Так вот он какой, альфа номер два. Красивый, конечно, видно, что властный, и если он правильно уловил из их диалога с Антоном сейчас, на днях открывает свой двенадцатый ресторан в Москве и пишет свои песни. Арс немного подзалип на его профиль, легкую ухмылку и прищур глаз, пытаясь прочитать по его лицу и позе чуть больше, чем он показывает, считать эмоции и понять, насколько он тот, за кого себя выдает. И насколько Арсу вообще могло бы быть комфортно с этим человеком.       Пока, конечно, комфорт минимальный, и ощущения от этого мужчины странные, хоть и выглядит он действительно приятно. И больше всего Арсения сносит от осознания, что он мог бы сейчас также стоять с ним рядом и принимать поздравления о помолвке от того же самого Антона, например.       Арсений резко повернул голову на Шастуна и ему вдруг стало плохо — он никогда не жаловался на вестибулярный аппарат, но сейчас почувствовал, что его мутит от такого резкого движения, или от всего сразу. Он слегка покачнулся и вовремя сделал вид, что потянулся за следующим бокалом вина на небольшой столик рядом — альфы рядом смерили его странным взглядом, но ничего не сказали. Сергей быстро перевел взгляд, а Антон остановился, по всей видимости поняв, что что-то здесь не так.       Попов не хотел мешать разговору, а с другой стороны он так сильно хотел убежать отсюда куда подальше, забуриться в теплый тихий уголок и сидеть там одному. Подальше от альф и формальностей.       На его счастье через пару десятков секунд мимо проходящая миловидная брюнетка узнала Сергея и изъявила желание увести его и познакомить с кем-то, на что Лазарев тепло улыбнулся, попрощался с парой и пошел вместе с ней в дальний угол зала. Антон тут же перевел обеспокоенный взгляд на Арсения, который опирался на столик рядом — дежурное движение, но для проницательного Антона в нем не укрылась истинная нервозность, омеге до этого не присущая.       — Ты в порядке? — Спрашивает он и Арсений, понимая, что ничего не сможет утаить, смотрит на него сразу со всей гаммой своих чувств.       — Честно говоря, нет. Мы можем уйти куда-то в тихое место?       — Пошли, — Антон тут же берет его под руку и ведет по направлению к выходу из большого зала, и Арсений абсолютно не сопротивляется, доверяя полностью, куда бы альфа сейчас его не вел.       — Я почувствовал его запах и все понял, — говорит Арсений, когда они вышли и завернули в коридор, который вел как к туалетам, так и к каким-то комнатам, — он был там, в той пятерке альф.       — Да, был, — кивает Антон, и омега вспоминает, что Шастун в первую же их встречу признался, что знает всю пятерку. — И как ты к этому относишься? Что… чувствуешь?       Арсений буквально чувствует как тяжело Антону задавать эти вопросы, он сам напрягся, прямо как Попов несколько минут назад, очевидно боясь услышать ответ. Но Арс сам не знал, как он себя чувствует, поэтому ничего не мог сказать, тем более своему будущему мужу-альфе, тем более, сейчас.       — Честно, не знаю, — все же признается Арсений и кивает в сторону дверей. — Не знаешь, здесь есть какие-то отдельные тихие комнаты, где можно было посидеть в тишине? Я бы хотел просто отдохнуть…       Арс говорит это искренне, понимая, что не хочет возвращаться сейчас в шумиху, хочет переждать — ему всегда было легче проживать свои эмоции в тишине и одному, либо в компании с самыми близкими людьми. Обычно этими людьми была его мама и Сережа Матвиенко, поэтому как только он видит его проплывающую в главный зал фигуру, ему кажется, что он видит мираж.       Но нет, Попов понимает, что это был точно он, его макушку он узнает из тысячи, да и сам друг вроде говорил, что собирается на какой-то светский вечер на неделе, по всей видимости, сюда, а раньше Арсений попросту не сложил два и два. А теперь, оказывается, его лучший друг тут — и как раз тогда, когда он ему нужен.       — Да, конечно, вот сюда можно, — тем временем Антон открывает перед ним вторую по счету от них дверь, и Арсений заходит в пространство, небольшую комнату, где у окна стоит стол, а поодаль стоит цветной небольшой диванчик с ковром и турецкими лампами с кучей разноцветных бликов. В целом, мило и уютно, как раз для небольших разговоров — а ещё тут пахло лавандой, кажется, аромапалочки, и омегу она всегда успокаивала. — Тебе принести что-то, воды, может, наоборот, покушать хочешь?       Арсений бы умилился этой заботе, если бы у него были на это силы, но силы хватило только на одну просьбу.       — Нет, кушать не хочу, позови, пожалуйста, Сережу Матвиенко, он мой друг и он здесь сейчас.       — Сережа, который альфа? — Спрашивает Антон аккуратно, но Арсений видит, как меняется его взгляд. Все же альфа это альфа, если бы был омега-друг, то таких уточняющих вопросов даже не было задано, Попов уверен.       Но он также уверен, что сейчас ему очень нужен его друг. И что Антон его поймет, должен понять.       — Да, Сережа, мы с ним с детства дружим, — зачем-то дополняет Арсений, но сам в своей голове, конечно, понимает, зачем. — Позови, пожалуйста.       Антон ещё несколько секунд буравит взглядом Попова, который уже устроился на мягком диванчике, отставив бокал на маленький столик, и в этом свете нескольких настольных ламп его зеленые глаза оттенялись совсем черным. Выглядело устрашающе, но все же выражение лица было мягким, поэтому Арс не испугался, когда Антон, наконец, кивнул и вышел, мягко прикрывая за собой дверь.       Арсений не знал сколько времени прошло, когда дверь снова открылась и в нее ввалился переживательный Матвиенко.       — Арс, че случилось? — Тут же спрашивает Сережа, явно взвинченный, но все же прикрывающий дверь аккуратно, без шума, не понимая насколько всё плохо и в каком именно состоянии друг. — Меня твой Антон так напугал, такой обеспокоенный, говорит Арсений там тебя зовет, справится с чем-то не может. Что случилось?       — Сереж, — слегка выдохнул уже Арсений, поэтому другу смог даже искренне улыбнуться. — Спасибо, что пришел, рад тебя видеть.       — Я тоже, — соглашается мужчина и присаживается на другой конец дивана, также оставляя свой бокал на журнальный столик. — Ты мне расскажешь что у тебя тут стряслось?       — Да в целом ничего страшного, наверное, — тушуется Попов, уже немного проанализировав ситуацию, продышав первые эмоции, — просто встретил одного парня из той пятерки альф, ну, из которых я мужа выбирал. Он как ни в чем не бывало подошел нас с Антоном с помолвкой поздравить.       — Ого, — искренне удивляется Матвиенко, — а ты что?       — А я… ничего, — пожимает плечами Арс и сдвигается чуть глубже по диванчику, — вежливо поздоровался, кивнул, да и на большее меня не хватило. Красивый он, конечно, ресторатор и музыкой занимается, и запах у него морского бриза и ананаса, приятный, но что-то в нем такое… не знаю, думаю, вдруг он хотел, чтобы я его выбрал и у него дома под его эту музыку танцевал?       — Под его дудку ты имеешь ввиду? — Уточняет Сережа, и Попов кивает.       — Да! Типа того, — соглашается тот и скрещивает руки на груди, — как игрушка, марионетка, или что-то в этом роде.       — Это ты по его ауре считал? Ауре властного альфача?       — Ну типа, — снова пожимает плечами Арсений, — хотя он так и не выглядел, просто как-то неуютно было, меня аж в дрожь кинуло, когда я представил, что мог выбрать его и сейчас стоять рядом с ним и принимать поздравления о помолвке, даже от того же самого Антона.       Сережа хмыкнул, а затем замолчал на несколько долгих минут, о чем-то явно активно размышляя, и Попов дал ему это время, понимая, что, кажется, ему тоже надо просто помолчать и побыть с произошедшим наедине. Эмоции уже чуть подутихли, а совсем скоро сойдут на нет, и Арсений уже перестанет об этом переживать.       Да, в мире есть ещё как минимум те четыре альфы, которые хотели быть с ним в браке. Да, они все в Москве и, вполне возможно, сейчас даже в одном здании. Но и зачем ему всерьез об этом думать, если выбор уже сделан?       — Арс, — вдруг зовет его Сережа, и тот поворачивается корпусом полностью, готовый слушать все, что друг решит ему сказать. — Я понимаю твои чувства, это наверное очень сильно выбивает из колеи встретиться вот так с человеком, которого ты как бы отшил, сам того не зная и который в теории мог бы стать твоим мужем. Это неловко, странно, непонятно, но это жизнь, а для многих альф эти браки чисто бизнес, поэтому они могут не относится к этому так серьезно, как ты, поэтому предлагаю выкинуть это из головы и не думать: «а вот если бы я выбрал его, что бы было?» Ты ведь не выбрал. Я бы сейчас лучше подумал о своем реальном выборе и о том, каково сейчас Антону.       — А что Антон? — Недоумевающе переспрашивает Арсений, и Сережа продолжает.       — Вот представь: ты приводишь своего жениха-омегу на раут, зная, что там будут твои, допустим, «соперники», — Сережа показал кавычки руками, но они оба понимали, что в этой «битве» каждый альфа хотел бы победить — так устроена природа альф, — желая в том числе показать, что вот, все у нас хорошо и прекрасно. И как только один «соперник» подходит к вам, поздравляет с помолвкой, вы общаетесь, твой омега вдруг тушуется, на нем резко нет лица, он не может сказать, что чувствует, и резко зовет своего лучшего друга на аудиенцию, тебя прогоняя. А этот «соперник», как ты говоришь, красивый, серьезный, музыкой занимается, ананасами пахнет — какова вероятность, что ты подумаешь, что твой омега жалеет, что выбрал тебя? У тебя то нет ресторанов и музыку ты не пишешь…       — Да дело ведь не в ресторанах и музыке, Сереж, — брякает Арсений, но Сережа отмахивается.       — Конечно не в них, но когда тебя так отшивают, ты что угодно можешь приплести! — Серьезно заявляет Сережа и даже показывает руками всю свою эмоциональность. — То цвет глаз не тот, то рост, то кожа, там и до рода деятельности путь близок — альфы всегда письками меряются, даже когда не показывают этого напрямую, а тут так вообще, и повод имеется где загнаться! Ты бы видел, какой Антон взъерошенный был, я его, конечно, пару раз всего видел, но таким не видел точно. Плюс вы и не целовались ещё ни разу, без обид, не было ничего и загнаться, что ты как омега жалеешь, что выбрал его, а не какого-то другого ананасового красавчика-альфу — как два пальца.       Арсения вдруг припечатывает эта тирада еще больше, чем все пережитые чувства ранее — в побеге за своими ощущениями он совершенно забыл про Антона и то, как он себя мог ощущать в этот момент. Конечно, никто залезть в голову к нему бы не смог, но то, как все описал Сережа, кажется очень правдоподобным — тем более он сам альфа и понять альфу может лучше, чем Арсений. Арсений, который даже и не подумал, что Антон может его приревновать или что-то там надумать.       Потому что Арсений не жалел. Как бы там ни было, каким бы красавчиком не был Сергей и как бы запах ананаса не завлекал его тогда, Арсений не жалел о своем выборе в пользу Антона. И почему-то резко очень захотелось сделать так, чтобы в этом не сомневался сам Антон.       — Так, Сереж, я все понял, — вдруг произносит Арсений, также выжидая некую паузу, укладывая все сказанное в своей голове. — Спасибо тебе за всё и, пожалуйста, позови Антона, я хочу, чтобы мы поехали домой.