Инстинкт подчинения

Тишина длилась, казалось, целую вечность. Мать Чимина, госпожа Пак Хеён, смотрела на Юнги так, будто перед ней стоял не человек, а экспонат в музее. Интересный, но сомнительной ценности. Её взгляд скользнул по его костюму, по галстуку, по лицу...оценивал, каталогизировал, выносил вердикт. Юнги физически чувствовал, как его взвешивают на невидимых весах и находят слишком лёгким. Чимин стоял рядом. Его спина была прямая, подбородок вздёрнут, но Юнги видел, как напряжены его плечи. — Мам, — повторил Чимин и его голос прозвучал чуть громче, чем нужно, — это Мин Юнги. Мой спутник. Госпожа Пак наконец моргнула. Её губы сложились в вежливую улыбку, ту самую, светскую, которую Юнги видел у Чимина на переговорах с неприятными партнёрами. Яблоко от яблони... — Мин Юнги, — произнесла она, пробуя имя на вкус. — Приятно познакомиться. Я Пак Хеён, мать Чимина. Простите мою заминку, Чимин не предупредил, что его спутник будет... — она выдержала микроскопическую паузу, — такого возраста. Юнги услышал, как Чимин тихо втянул воздух. Первый укол. Возраст. Юнги был старше Чимина на три года и обычно это не имело значения, но здесь, сейчас, это явно было произнесено как недостаток. — Рад знакомству, госпожа Пак, — Юнги слегка поклонился, сохраняя идеально ровный тон. — Чимин много рассказывал о вас. — Правда? — её бровь приподнялась. — Надеюсь, только хорошее. Хотя, зная моего сына, он наверняка жаловался на мои звонки. — Вовсе нет, — Юнги позволил себе лёгкую улыбку. — Он говорил, что вы очень заботитесь о нём...по-своему. Это был аккуратный парирующий удар. «По-своему» — достаточно вежливо, чтобы не звучало грубо, но достаточно прозрачно, чтобы она поняла: он знает о её «заботе». Госпожа Пак чуть прищурилась. Она всё поняла. — Что ж, — она жестом подозвала официанта и взяла с подноса два бокала шампанского, один из которых протянула Юнги, — давайте присядем. Свадьба начнётся только через час. У нас есть время... познакомиться поближе. Чимин бросил на Юнги быстрый взгляд «ты в порядке?». Юнги едва заметно кивнул. Они сели за столик у окна. Госпожа Пак села напротив, как судья перед подсудимым. — Итак, Мин Юнги, — она сделала глоток шампанского, не сводя с него глаз, — расскажите о себе. Чем вы занимаетесь? — Я аналитик, — ответил Юнги. — Работаю в «Grey Holdings». — Аналитик, — повторила она с таким выражением, будто это было что-то среднее между дворником и безработным. — И где именно? В каком отделе? — В отделе стратегического планирования, — голос Юнги оставался ровным. Госпожа Пак замерла на секунду. Затем перевела взгляд на Чимина. — В твоём отделе? — спросила она и её тон стал на градус холоднее. — Твой спутник работает в твоём отделе? — Да, мам, — Чимин ответил с вызовом. — Юнги — ведущий аналитик моего отдела. — Твой подчинённый, — уточнила она, и это прозвучало как приговор. — Ты привёл на свадьбу своего подчинённого... — Я привёл своего партнёра, — поправил Чимин. Его голос зазвенел сталью. Госпожа Пак снова посмотрела на Юнги. Её улыбка стала ещё более фальшивой. — Понимаю, — произнесла она. — В наше время это, кажется, называется... как же... ах да, служебный роман. Очень удобно, должно быть. Не нужно далеко ходить. Хотя, знаете, Мин Юнги, я всегда считала, что отношения между начальником и подчинённым это несколько... неэтично. Вы не согласны? Юнги почувствовал, как внутри зашевелился его альфа. Глухое, низкое рычание зародилось где-то в груди, но он сдержал его. — Я согласен, что в некоторых ситуациях это может быть неэтично, — ответил он спокойно. — Но мы с Чимином взрослые люди. Мы разделяем работу и личную жизнь. И наша работа не страдает от наших отношений. Скорее наоборот... — Скорее наоборот? — она усмехнулась. — Это как же? — Мы лучше понимаем друг друга, — Юнги посмотрел на Чимина и его взгляд на мгновение стал мягче. — Мы вместе два года. Мы знаем сильные стороны друг друга. Мы доверяем друг другу. Это делает нас эффективнее и как команду, и как пару. Госпожа Пак отпила шампанского. — Два года, — сказала она. — Значит, вы встречаетесь два года? Или вы работаете вместе два года, а встречаться начали позже? Когда именно? Чимин открыл рот, чтобы ответить, но Юнги опередил его: — Мы работаем вместе два года. Встречаться начали позже. Несколько месяцев назад. — Несколько месяцев, — повторила она с таким видом, будто это ничего не значило. — И за эти несколько месяцев вы уже решили, что достаточно серьёзны, чтобы идти на свадьбу? На семейное мероприятие? — Мам, — вмешался Чимин, — это я пригласил его. Я хотел, чтобы он был здесь. Со мной! — О, я не сомневаюсь, — она улыбнулась. — Ты всегда принимаешь... самостоятельные решения. Знаете, Мин Юнги, свадьба — это семейное событие. Здесь присутствуют родственники, друзья семьи, деловые партнёры. Люди, которые знают Чимина с детства и когда они увидят его с... — она снова сделала эту микроскопическую паузу, — с аналитиком из его собственного отдела, они начнут задавать вопросы. Вы готовы к этому? — Готов, — ответил Юнги. — И что же вы им скажете? Что вы подчинённый Чимина? Или придумаете что-то более... презентабельное? Внутри Юнги зарычало сильнее. Его альфа хотел выйти наружу, хотел показать этой женщине, что он не просто «аналитик» и не просто «подчинённый», но он сжал зубы. — Я скажу им правду, — произнёс он ровно. — Что я работаю с Чимином. Что я горжусь этим. И что я горжусь им. Если кто-то сочтёт это недостаточно презентабельным — это их проблема. Госпожа Пак посмотрела на него долгим взглядом. Потом перевела глаза на Чимина. — Что ж, — сказала она, — у тебя хотя бы есть вкус. Он умеет говорить. Жаль только, что его социальный статус оставляет желать лучшего. Аналитик...не директор, не владелец бизнеса, не сын влиятельных родителей. Просто...аналитик. Это был удар ниже пояса. Прямой, намеренный, жестокий. Чимин резко выдохнул. Его рука скользнула под стол и нашла ладонь Юнги, сжала крепко, до боли. Юнги почувствовал, как дрожат его пальцы, но лицо Чимина оставалось каменным. — Мам, — его голос прозвучал низко и опасно, — если ты продолжишь оскорблять моего спутника, мы уйдём. Прямо сейчас...до церемонии... — Я не оскорбляю, — госпожа Пак прижала руку к груди в притворном удивлении. — Я просто констатирую факты. Ты сам знаешь, что я желаю тебе лучшего. А лучший — это не просто аналитик. Лучший — это кто-то с положением. С деньгами. С будущим. — Будущее Юнги — это его ум, его труд и его верность, — отчеканил Чимин. — И если ты не видишь этого, мне жаль. Юнги чувствовал, как к горлу подступает ком. Не от обиды, а от гордости. Его омега защищал его. Перед собственной матерью. Перед всем этим залом. Он сжал руку Чимина в ответ и позволил себе тихое, низкое рычание, почти неслышное, но Чимин его почувствовал. Его пальцы дрогнули и он бросил на Юнги короткий, благодарный взгляд. Госпожа Пак поджала губы. — Ладно, — сказала она, поднимаясь. — Я вижу, что ты настроен серьёзно. Это твой выбор, Чимин. Надеюсь, ты о нём не пожалеешь. А теперь прошу меня извинить мне нужно встретить жениха и его родственников. Увидимся на церемонии. Она ушла, не попрощавшись с Юнги. Тишина за столиком повисла тяжёлая, вязкая. Чимин продолжал сжимать руку Юнги. Его лицо было бледным, но глаза горели. — Ты в порядке? — спросил Юнги тихо. — Да, — ответил Чимин. — А ты? — Почти. Твоя мать...это... нечто. — Я предупреждал! — Предупреждал, — согласился Юнги. — Но одно дело слышать, другое видеть. Они помолчали. Вокруг шумели гости, играла лёгкая музыка, официанты разносили закуски. — Прости за неё, — сказал Чимин. — За то, что она говорила. Про аналитика. Про статус. Это всё... — Это всё неправда, — перебил Юнги. — И я знаю это, но, Чимин, — он повернулся к нему и заглянул в глаза, — ты не должен извиняться за неё. Ты не она. Ты — это ты. И ты только что защищал меня перед ней. Это... это много для меня значит. Чимин слабо улыбнулся. — Ты мой альфа. Я не позволю никому тебя оскорблять. Даже ей... — Я знаю, — Юнги поцеловал его руку. — А теперь — иди. Тебе нужно привести себя в порядок до церемонии. — Мне нужно в туалет, — признался Чимин. — Я сейчас. Подожди меня здесь... Он поднялся и ушёл в сторону уборных. Юнги проводил его взглядом. Чимин зашёл в туалет, закрыл дверцу кабинки и прислонился к стене. Его руки дрожали. Глаза защипало. Он обещал себе, что не будет плакать, не здесь, не сейчас, не перед гостями, но слёзы всё равно текли беззвучно, предательски, оставляя мокрые дорожки на щеках. Он не плакал из-за матери. Он плакал из-за Юнги. Из-за того, что тот слышал всё это. Из-за того, что тот сидел и терпел колкие замечания, даже не повысив голоса. Из-за того, что он, Чимин, не мог защитить его лучше. Не мог заставить мать замолчать. Не мог сделать так, чтобы его альфа не чувствовал себя униженным. Он зажал рот рукой и тихо всхлипнул. В этот момент дверь туалета открылась. Чимин замер. — Чимин? — голос Юнги прозвучал негромко. Чимин не ответил, но Юнги, кажется, услышал его дыхание. Он подошёл к кабинке и тихо постучал. — Открой... — Я сейчас... — Чимин...открой... Щелчок замка. Чимин стоял, прислонившись к стене, с красными глазами и мокрыми щеками. Юнги посмотрел на него и его лицо смягчилось. — Иди сюда, — сказал он, раскрывая объятия. Чимин упал в них и уткнулся лицом в плечо Юнги. — Прости, — прошептал он. — Я не должен... я обещал себе не плакать... — Тихо, — Юнги гладил его по спине. — Ты имеешь право плакать. Ты только что выдержал допрос от женщины, которая, кажется, может сломать любого. Ты защищал меня. Ты держался. Ты молодец. —Она говорила такие вещи... — Она говорила то, что думает. Это не делает это правдой. Чимин всхлипнул. — Ты не заслуживаешь этого. Ты заслуживаешь лучшего. — Лучшее — это ты, — Юнги прижал его крепче. — Ты и есть моё лучшее. И мне плевать, что думает твоя мать. Плевать, что думают гости. Я здесь ради тебя. Только ради тебя. Они стояли так несколько минут. Чимин постепенно успокаивался в его руках. Слёзы высыхали. Дыхание выравнивалось. — Тебе нужно привести себя в порядок, — сказал Юнги наконец. — У тебя глаза красные. — Хорошо — буркнул Чимин. — Умойся холодной водой... Чимин кивнул и отошёл к раковине. Юнги смотрел на него, на то, как он плещет воду в лицо, как вытирается бумажным полотенцем, как поправляет волосы. Он видел, как его омега снова собирает себя по кусочкам, надевает броню, возвращает контроль. — Я сейчас вернусь, — сказал Юнги. — Куда ты? — Мне нужно кое-что сделать. Жди здесь. Чимин хотел спросить, что именно, но Юнги уже вышел. Юнги нашёл госпожу Пак у окна, в дальнем конце зала, где она стояла с бокалом шампанского и разговаривала с каким-то пожилым мужчиной. Он подошёл и вежливо поклонился. — Госпожа Пак. Прошу прощения, можно вас на минуту? Она обернулась. Её глаза сузились, но улыбка осталась вежливой. — Мин Юнги. Конечно. Извините нас, господин Ли, — она отошла с ним в сторону. — Что вы хотели? Юнги посмотрел ей прямо в глаза. Его альфа внутри больше не рычал. Он был спокоен...холодно, опасно спокоен, как зверь перед прыжком. — Я хотел сказать вам кое-что, — начал он. — Без свидетелей. То, что я не мог сказать при Чимине. — Я слушаю, — она скрестила руки на груди. — Вы меня не знаете, — произнёс Юнги. — Для вас я «просто аналитик». Просто подчинённый вашего сына. Просто человек без статуса, без денег, без влиятельных родителей. Я понимаю, почему вы так думаете. Вы привыкли мерить людей по их положению. По тому, что у них есть, а не по тому, кто они есть. Она открыла рот, но Юнги не дал ей перебить. — Но я скажу вам, кто я на самом деле. Я — человек, который любит вашего сына. Который любит его не за должность, не за деньги, не за статус. Я люблю его за то, какой он есть — сильный, упрямый, умный, ранимый под всей этой бронёй. Я люблю его за то, что он не сломался, хотя вы делали всё, чтобы загнать его в рамки. Я люблю его за то, что он стал тем, кем стал — вопреки вам. Глаза госпожи Пак расширились. — Да как вы смеете... — Смею, — голос Юнги стал ниже, твёрже. — Вы двадцать лет пытались сделать из него «нормального омегу». Вы говорили ему, что его амбиции никому не нужны. Что он закончит в одиночестве. Что он должен найти «приличного альфу» и остепениться. И знаете, что? Он не сломался. Он стал директором. Он управляет отделом. Он принимает решения, от которых зависят миллионы. И он нашёл меня — альфу, который принимает его таким, какой он есть. Альфу, который готов стоять перед вами и говорить то, что вы не хотите слышать. Альфу, который будет рядом, даже когда весь мир будет против. Он замолчал, переводя дыхание. Госпожа Пак смотрела на него, потеряв дар речи. — Я не прошу у вас одобрения, — закончил Юнги. — Мне оно не нужно. Я прошу только одного: когда вы в следующий раз захотите сказать что-то колкое в мой адрес — вспомните, что ваш сын выбрал меня. Не вы. Он. И он счастлив. Если для вас это ничего не значит — мне жаль вас. А теперь прошу меня извинить. Церемония скоро начнётся. Он поклонился и ушёл, оставив госпожу Пак стоять с открытым ртом.

***

В туалете Чимин поправил волосы в последний раз и посмотрел на себя в зеркало. Глаза всё ещё были немного красными, но уже не такими. Он глубоко вздохнул. Дверь открылась и вошёл Юнги. — Ты где был? — спросил Чимин. — Просто прогулялся, — Юнги улыбнулся. — Проветрился перед церемонией. — Ты странно выглядишь, — Чимин прищурился. — Что ты сделал? — Ничего особенного. Просто подышал свежим воздухом. Идём, церемония начинается. Чимин хотел расспросить подробнее, но Юнги уже взял его за руку и потянул к выходу. И где-то глубоко внутри Чимин почувствовал: что-то изменилось.... Сейчас была свадьба и его альфа рядом!