Инстинкт подчинения

Юнги проснулся от запаха кофе. Он открыл глаза и несколько секунд просто смотрел в незнакомый потолок, пытаясь сообразить, где находится. Серая простыня. Приглушённый свет из окна. Чужое постельное бельё, пахнущее белым чаем и сандалом. И ошейник на шее — тёплый, привычный. Квартира Чимина. Ночные воспоминания нахлынули разом: ужин, вино, разговор, а потом — спальня, разрешение, римминг, и то, как он брал Чимина снова и снова, пока тот не начал всхлипывать от переизбытка чувств. Кажется, омега кончил трижды. Или четырежды. Юнги сбился со счёта. Он повернул голову. Вторая половина кровати была пуста, но простыни ещё хранили тепло. Значит, Чимин встал недавно. Юнги сел, морщась от боли в спине. Следы от линейки всё ещё давали о себе знать, но теперь к ним добавились следы от ногтей — Чимин царапал его ночью, когда терял контроль. Приятное дополнение. Он нашёл свои брюки на полу, натянул их и пошёл на запах кофе. Чимин стоял на кухне спиной к нему. Он был одет в длинный шёлковый халат тёмно-синего цвета, который струился при каждом движении. Волосы были слегка влажными — он уже принял душ. В одной руке он держал турку с только что сваренным кофе, второй разливал его по чашкам. — Я не знал, какой ты любишь, — сказал он, не оборачиваясь. По его голосу было слышно, что он знает о присутствии Юнги. — Сварил чёрный. Сахар и сливки на столе. Юнги подошёл сзади и обнял его за талию, уткнувшись носом в изгиб шеи. Чимин замер на секунду, потом расслабился и чуть откинул голову, позволяя. — Доброе утро, — пробормотал Юнги. — Доброе, — Чимин поставил турку и повернулся в его руках. Его лицо было свежим, без следов вчерашних слёз и удовольствия, но в глазах читалась какая-то новая мягкость. — Как спина? — Болит. Но меньше, чем вчера. — Хорошо, — Чимин провёл пальцами по ошейнику Юнги. — Ты спал как убитый. Я вставал в душ — ты даже не пошевелился. — Ты меня вымотал, — Юнги усмехнулся. — Я тебя вымотал? — брови Чимина взлетели вверх. — По-моему, это ты меня... — он осёкся и отвёл взгляд. Его щёки чуть порозовели. — Я тебя — что? — Юнги склонил голову, наслаждаясь этим редким зрелищем: смущённый Чимин. — Заткнись, — беззлобно бросил Чимин и сунул ему в руки чашку кофе. — Пей. Они сели за стол. За окном было серое утро выходного дня — суббота, вспомнил Юнги. Можно никуда не спешить. Можно сидеть вот так, на чужой кухне, пить кофе и смотреть на человека, которого любишь. Чимин смущаясь поднял глаза на Юнги и в них не было привычной брони. Только честность. — С тобой я не чувствую себя уязвимым. Даже когда ты входишь в меня. Даже когда я отдаю тебе контроль. Я чувствую себя... в безопасности. Это странно. — Это не странно, — Юнги накрыл его ладонь своей. — Это доверие. — Я никогда никому не доверял, — признался Чимин. — А тебе доверяю. Полностью. И это пугает. — Меня тоже пугает, — сказал Юнги. — Но я готов пугаться вместе с тобой. Чимин посмотрел на их руки, переплетённые на столе. На ошейник, выглядывающий из-под воротника рубашки Юнги. На свои пальцы, которые больше не дрожали. — Я не готов к метке прямо сейчас, — сказал он наконец. — Но я хочу, чтобы ты знал: я больше не исключаю этого. Не откладываю на «когда-нибудь». Я думаю об этом как о чём-то, что действительно случится. Скоро. Возможно, очень скоро. Сердце Юнги пропустило удар. — Я подожду, — сказал он. — Столько, сколько нужно. — Знаю, — Чимин улыбнулся краешком губ. — Ты терпеливый. Он допил кофе и встал. — А теперь одевайся. У нас выходной. Я хочу провести его нормально. — Что значит «нормально»? — спросил Юнги. — Для начала — завтрак не из ресторана. Я, кажется, умею делать тосты. И яичницу. Не уверен насчёт яичницы, но мы можем проверить. — Ты предлагаешь мне свою стряпню? Это опаснее, чем линейка. — Заткнись, — Чимин кинул в него кухонным полотенцем. — И одевайся. У меня на сегодня планы. — Какие? — Для начала — кофе. Потом тосты. Потом... — он задумался. — Может, кино? Юнги смотрел на него и не мог поверить. Чимин, директор Пак, гроза корпорации, человек, который два года не подпускал к себе никого, сейчас стоит на кухне в шёлковом халате и предлагает посмотреть кино. Как обычная пара. Как нормальные люди. — Кино — это хорошо, — сказал он. — Только давай без драм. У нас в жизни драм хватает. — Комедия? — предложил Чимин. — Идёт. Чимин кивнул и повернулся к плите. Юнги смотрел на его спину, на то, как халат обтягивает плечи, на влажные волосы, на тонкую шею, на которой пока не было метки — но когда-нибудь будет. Он встал, подошёл сзади и снова обнял. Чимин замер с яйцом в руке. — Ты чего? — Ничего, — Юнги поцеловал его в макушку. — Просто счастлив. Чимин помолчал. Потом отложил яйцо, повернулся в его руках и поцеловал мягко, нежно, по-утреннему. — Я тоже, — прошептал он в губы Юнги. — Кажется, я тоже счастлив...