Brazzers

— За оком снова пошёл снег, — тихо, будто бы сам себе утверждает парень, застегивая манжеты идеально выглаженной белоснежной рубашки. Из колонок домашней аудиосистемы по всему коттеджу разносится плавный джаз, означающий лишь то, что сейчас атмосферой всего дома с помощью гарнитуры управляет старший сын семейства — Ким Тэхён. Свежий парфюм, кажется, только что осевший на ворот, резко бьёт в нос, когда Тэхён глубоко вдыхает и, закончив с манжетами, поднимает ухмыляющийся взгляд к зеркалу, в отражении которого находит младшего брата, остановившегося у входа в гардероб и облокотившегося на дверную раму. Гардеробная в их доме имеется, кажется, даже у обслуживающего персонала, но в её заполненности и времени проведённом в этой священной комнате Тэхёну точно нет равных. — Мама просила узнать будешь ли ты на ужине, а не погоду… — раздраженно уточняет младший, так и не решаясь поднять глаза и столкнуться с раздевающим его взглядом в отражении зеркала, поэтому лишь продолжает пялиться в пол, хмуря брови. В ответ он получает лишь восхищенное хмыкание, будто бы Тэхён вовсе и не услышал недовольно выдвинутых ему слов и совсем не заметил явного раздражения брата, ну или просто проигнорировал. Да и как можно не заметить, если другого состояния для Чонгука просто не существует? Комнату, сплошь и рядом напичканную одеждой, освещают лишь слабые лампочки, вкрученные в потолок. Толку от них мало, такие дают лишь слабое, приглушенное освещение и какую-то интимную атмосферу, за что Чонгук их терпеть не может, зато Тэхёну они как раз очень нравятся. — Не знаю, я люблю спонтанность… — слащавым голосом отвечает Ким, растягивая каждую фразу так, словно флиртует с очередной пассией, а после мечтательно переводит взгляд на застеленную снегом территорию, где блестит его последняя бмв. — Это не ответ, — напряжённо замечает Чонгук, всё-таки поднимая глаза на самодовольствующегося брата и тут же переводя обратно. — Да или нет? Где-то на первом этаже слышится звон посуды, и младший раздосадовано думает о том, что из-за своего тормазнутого хёна не успеет даже позавтракать, а ещё и на пары опоздает, если не выйдет через десять минут. — Я не могу предвидеть свои планы, — наигранно огорченным тоном отвечает Тэхён, в сотый раз поправляя, и без того идеальную укладку и, наконец, отлипает от зеркала, поворачиваясь к двери. Кажется, иногда ему стоит вспоминать, что младшенький немало часов проводит на тренировках, и его кулаки, вероятно, чешутся от желания подпортить смазливое личико Кима. Впрочем, Тэхён парень далеко не глупый, он знает, что жутко действует на нервы, но отступать уже слишком поздно. Его цель — выйграть этот раунд. — Я опаздываю, — напоминает Чонгук, чудным образом всё ещё удерживая себя в руках. Он, чёрт возьми, придумает самый ужасный план мести за своё потраченное время, и уж тогда Ким Тэхён поторопится отвечать на его вопросы. — Может тебя подбросить? — с усмешкой на губах, интересуется старший, и делает пару шагов навстречу, окончательно закончив со сборами. У него давно есть права и несколько личных автомобилей, ожидающих на небольшой стоянке территории их семейства, и Тэхён никогда не упускает возможности, уколоть младшего тем, что может себе позволить самоятоятельность в этом плане. И пусть права у Чонгука тоже имеются, отец не доверяет ему свои машины, а для приобретения личного автомобиля требуется немало времени. — Обойдусь, — раздражённо закатывая глаза, отвечает Чонгук, и уже собирается уходить без ответа, ведь толку разговаривать с Кимом особо нет. Мало того, что время потратил, так ещё и настроение испортить сумел! — Я бы и не стал, — усмехается Тэхён, к сожалению, без возможности узрить пораженное лицо младшего, который уже успел развернуться к нему спиной. — Таким колючим ёжикам в ней не место! — добавляет он вслед, засовывая руки в карманы и удоволетворённо улыбаясь. Этот раунд определённо за ним.

***

С громким «вухууу» в светлый салон джипа залетает главный супергерой всех тусовок этого мира и правое ухо Тэхёна, знающее каждую новую сплетню, кажется, быстрее, чем она вообще берет своё начало — Мин Юнги. — Мы с Китнисс победили это похмелье, — уверяет Тэхёна брюнет, тут же размазываясь по сиденью и, надавив на кнопку включения массажного режима, блажено простанывает, кажется, напрочь забывая о присутствии друзей. Он недолго наслаждается, а после открывает глаза, будто ему только что поменяли батарейки и он вновь полон энергии. — После такого нам и конец света не страшен, да, детка? — он моментально заводит руку за спинку вибрирующего сиденья и отбивает пять расположившейся позади девушке, что несмотря на короткую юбку раставила ноги в разные стороны и придвинулась ближе к переду, уложив локти на спинки сиденьев друзей. Она быстро подаётся вперёд, обращая на себя внимание Тэхёна, который так позабавлен их поведением, что его состояние можно назвать, как хорошее расположение духа, и тянется за коротким поцелуем в губы в знак приветствия. — Жалко ты не присоединился к нам. Я так отжигла на пилоне… — с наигранной грустью в голосе говорит она, пропуская между словами сдержанные смешки и облизываясь, словно сейчас попробует сладкую конфетку. А Тэхён вроде бы и совсем не выглядит грустным по поводу пропущенной Всемирной тусы из-за помощи брату в установке компьютера. Как будто вовсе и не грустит, что пропустил такое зрелище из-за такой пустяковой работы, которую Чонгук был не в силе выполнить самостоятельно. — Китнисс, ты огонь, но давай не сегодня, — останавливает её Тэхен прямо у своего лица и тут же ловит на себе два изумленных взгляда. — Не нарушай традиции нашей святой дружбы! — перечит Юнги и громко хлопает в ладоши, потому что как так? При встречи всегда нужно целоваться! Это закон и неважно пацан ты или девочка! Целуются все! — Вы оба жутко воняете. Я уже мечтаю свозить вас куда-нибудь в спа или джакузи, — отшучивается Тэхён и убедившись, что оба вернулись на свои места и, что их лица боле не выглядят как два только что собранных с грядки помидора, заводит мотор белого BMW. — Кстати, у меня дома есть шест… — невзначай упоминает Тэхён, и друзья наконец-то узнают в нем того самого «проказника» Тэ, с которым дружили вот уже сколько лет. — Потянем второй заход? — оборачиваясь назад, с ухмылкой интересуется Мин, и что-то Тэхёну подсказывает, что алкоголя в нём ещё, как минимум, несколько сотен милилитров. — Обижаешь, — фыркнув, отвечает девушка, и затягивается ярко синей айкос, выпуская полу прозрачный дым. Кажется, эти двое могли бы потянуть и десять заходов подряд, ведь как говорит Юнги: «тусовка длинной в одну ночь, как бык в океане». И хуй знает, что он имеет ввиду. — Надо тогда сразу бригаду врачей на дежурство поставить, — бросает Тэхён, вспоминая давний случай, когда Китнисс сломала запястье, демонстрируя свой неуклюжий стриптиз, и ухмыляется, слегка покачивая головой. Ведь совсем другое дело, когда в наказание за проигранный спор на пилоне в их доме танцевал Чонгук… Тэхен плавно выруливает на главную дорогу, наслаждаясь видами горных вершин, прячущимися за густыми лесами и утренним туманом где-то далеко-далеко и подмечает, что надо бы как-нибудь съездить туда, взглянуть на мир с другой точки зрения. Ведь наверняка смотреть на бескрайнюю землю со скал намного приятнее, чем смотреть на скалы с земли. — На самом деле я бы не отказался отлежаться дома, — бурчит Юнги, и Тэхён лишь забавно усмехается, хваля себя за то, что уже взял направление к дому Мина. Эта крыса хоть и супергерой всех вечеринок, но больше всего на свете любит свою кровать. — Китнисс, зайка, составишь мне компанию? — ехидно улыбаясь, спрашивает брюнет, в этот раз даже не разворачиваясь назад. — По твоему виду и не скажешь, что ты сможешь её нагнуть, — нагло замечает Тэхён, получая в ответ хмурый взгляд и промелькнувшее желание зарядить кому-то прямо в лоб. Впрочем, они знакомы слишком долгий срок, чтоб опасаться резких словечек. За года их дружбы, все друг другу носы успели попереломать и ничего, живы-здоровы. — Кто сказал, что нагибать будет он? — доносится с заднего сидения, и Ким наигранно смеётся, пересекаясь с Китнисс лукавым взглядом через небольшое зеркальце.

***

— Последний штрих… — выдыхает себе под нос Чонгук, крепче сжимая руку на перилах стремянки и одевая на ёлку яркий наконечник золотого цвета, в который окрашивается весь мир с наступлением зимы. Рождественские носки уже развешены на кухне и лестнице, во дворе уже горят яркие гирлянды, а в гостиной красуется высоченная елка, практически задевающая верхушкой потолок. — Ну вот, прям как когда ты был ещё совсем маленьким, — добро усмехается отец, похлопывая слезающего со стремянки Чонгука по спине. Семья у них дружная ничего не сказать. Родители отлично ладят и обожают проводить время вместе, несмотря на вечную занятость и работу, — вы с Тэхёном вечно дрались из-за этой верхушки, — вспоминает отец и с его лица не может сойти мягкая улыбка, — но он всегда уступал тебе, как младшему! Если честно, Чонгук прекрасно это помнит. Они всегда не шибко ладили с братом. Даже в детстве, будучи совсем детьми часто дрались по пустякам и воевали за любовь родителей. И хотя сейчас вечные перепалки всё ещё не оставляют их и на день, это вовсе не значит ненависть. Они друг друга очень любят, просто не говорят об этом вслух так же, как говорят, допустим, своим родителям. Чонгуку часто кажется, что они бы отлично поладили, не будь оба такими врединами, и при одной мысли об этом на лице появляется точно такая же слабая, но тёплая улыбка, как и у отца, когда тот вспоминает какие-то дорогие сердцу воспоминания. Как бы часто парень об этом не думал, кажется, сейчас мир решил, что это не лучший момент для размышлений, поэтому речь отца вновь возвращает его на землю. — Только вот где же наш блудный сын? До ужина осталось полчаса! — выпаливает отец, направляя взгляд на большие часы, весящие в гостиной. Кажется, его ещё никто не предупредил. — Тэхёна не будет, у него дела, — стараясь не выдать свою раздраженность, отвечает Чонгук, любуясь проделанной работой. И всё-таки сейчас всё далеко не так, как раньше. И Тэхёна вот рядом нет, и дом наряжать без него приходится, и почему-то от этих мыслей становится немного грустно. Иногда детство проходит так незаметно, что едва моргнуть успеваешь. И Чонгуку кажется, что скоро Ким вообще съедет в какой-нибудь трёхэтажный коттедж и забудет о любимых родителях и младшем брате… — Слава Богу! — в гостиной появляется запыханная готовкой мама, привлекая внимание мужчин, и принимается разыскивать что-то в ящиках, громко звеня посудой. — Как раз рыбы только на три порции хватило, — добавляет она, выуживая стеклянный графин и вновь также быстро удаляясь на кухню. Кажется, никто не огорчен тем фактом, что старший сын вновь пренебрегает семейным вечером, пропадая со своими друзьями, которых Чонгук, если честно, терпеть не может. И, по всей видимости, именно поэтому раздраженно стискивает зубы, вводя короткий пароль на телефоне и принимаясь искать необходимый контакт. Он пропускает мимо ушей высказывание мамы о том, что рыбы как раз хватило на три порции и уверяет себя в том, что родители несказанно огорчены отсутствием старшего сына на семейном ужине, ведь он прекрасно знает, каких усилий даётся родителям их работа и каких усилий стоит им этот выходной, который они мечтали провести все вместе. В голове всплывает типичное мамино «он уже взрослый и сам может решать с кем проводить время!», но и это Чонгук быстро отбрасывает, уверяя себя в том, что присутствия брата желают родители, а не он… Он прячет с лица недовольную ухмылку, заменяя ее привычным равнодушием и, отправив брату незамысловатое «мама очень недовольна твоим поведением.», тут же прячет телефон в карман, на этот раз стараясь удержаться от довольного писка. Чонгук, как никто другой знает, что старший слишком любит маму, чтобы не поддаться на такую хитрую провокацию. Через секунду победного молчания и яростных попыток удержаться от улыбки, которая сама собой появляется на лице при мысли о том, что сейчас брат, как миленький прилетит домой, младший вновь достаёт телефон, добавляя краткое «она так старалась с ужином…», и гордо развернувшись направляется наверх. До ужина ещё есть немного времени. Даже сердце начинает колотиться от предвкушения, когда Чонгук, плюхнувшись на кровать, слышит звук входящего уведомления и молниеносно достает телефон, тут же открывая чат с Тэхёном. Ни смайликов, ни раздражения. Тэхён, как обычно, воспринимает происходящее со свойственной лишь ему легкостью. «Хорошо, я буду», — прочитывает Чонгук, и блокирует экран, складывая руки на животе и устраиваясь на мягкой подушке. И даже не испытывает угрызений совести, пялясь в потолок блестящими глазами, ибо нефиг шляться, где попало! Вредности у него, хоть отбавляй, но Чонгук по-прежнему уверен, что сделал это только во благо. Можно сказать, исключительно для родителей, которые, наверняка, соскучились по старшему сыночку. И он ни за что не признается, что главная причина его неугасающее собственничество. Может не за родительскую любовь он воевал всё своё детство? Может главной целью было именно внимание брата, который сейчас удовлетворенно припарковался на заднем дворе, не поверив ни единому, отправленному сообщению? Внизу раздаётся громкий хлопок двери, означающий лишь одно — Тэхён приехал к ужину. Чонгук невольно вздрагивает. Не то, чтобы он так переживал перед каждой встречей с братом, но его маленький обман заставляет кровь застывать в жилах, а ноги становиться ватными при одной лишь мысли о присутствии старшего в доме. Но время не ждёт, заставляя Чонгука подняться с мягкой постели и направиться в сторону выхода из комнаты, а затем спуститься вниз. Как хорошо, что он напрочь забыл о том, что мама на самом деле Тэхёна вовсе и не ждёт, не говоря уже о недостающей порции ужина на старшего сына, иначе он бы не вошёл в комнату, где Тэхён только что на скорую руку подарил маме букет красных роз, как всегда без причины, с так высоко поднятой головой. Чонгук замирает, оглядывая, как всегда, безупречный вид старшего и отмечая в руках Тэхёна ещё один букет красных роз такого же размера, если не больше. Невольно в голову лезут мысли о том, что принести букет для своей очередной шмары в дом на семейный ужин, самый низкий поступок в мире, пока старший брат не убеждается, что родители уходят в гостиную и не подходит к Чонгуку с игривой улыбкой на губах. — Спасибо, что заботишься о наших родителях, Гук-и, — пониженным голосом говорит Тэхён, опуская глаза на раскошные розы, свежие лепестки которых блестят от слабого освящения. Из обеденной доносится голос мамы, которая зовет братьев к столу, и Ким коротко бросает «идём», по прежнему оставаясь на месте. Он даже не удосужился разуться, поэтому кажется немного выше, по сравнению с Чонгуком, который стоит на холодной плитке в одних носках. — Надеюсь, теперь наша мама не будет сердиться, — продолжает он, и Чонгук от чего-то чувствует себя глупым обиженным мальчиком, ведь Тэхён говорит так, словно знает больше, чем он сам позволяет себе признаться. Видит глубже, чем кто либо другой. Атмосфера становится слегка угнетающей, как и прежде слегка интимной и совсем несвойственной для их гостиной. Чонгук от такого теряется, и благо, в приглушенном свете его краснеющие щеки остаются незамеченными. Он не знает, что ответить Киму, который будто немного приближается, протягивая ему букет, и не может отвести взгляда от черных, блестящих глаз старшего брата. — Это тебе, — беззаботно говорит Тэхён, словно дарит Чонгуку блакнот для учёбы, а не букет пышных роз, благоухающих вишней. На лице младшего застывает немой вопрос, но руки сами тянутся, сгребая букет, и Чонгук еле сдерживается от того, чтобы не прикрыть глаза и отдаться запаху ароматных цветов. — За красивые глазки, — с усмешкой парирует Ким, и, как ни в чем не бывало, удаляется размеренным шагом, скрываясь в дверном проеме. И тут в голове Чонгука заселяется назойливая мысль о том, что родители ни в коем случае не должны узнать о том, что второй букет был предназначен именно ему, а не, как он сначала подумал, какой-то очередной шмаре. Будто этот презент что-то более интимное, чем просто подарок от брата к брату. Ну да кто знает. Только вот внутри у Чонгука что-то сжимается. Он в последний раз заглядывается на цветы, понимая, что за семейным столом горящих щёк будет не скрыть не от Тэхёна, не от родителей, и, оставив подарок брата в комнате на ватных ногах возвращается к столу. — Тэхён, зайка, я совсем не рассчитывала. У нас даже нет для тебя ничего… — мама мельтешит в холодильнике, перебирая продукты, но так и не находя ничего для любимого сына, когда в пяти метрах от неё за большим мраморным столом уже расположился отец семейства явно довольный тем, что вся семья в сборе. А у Чонгука, который только что зашёл в комнату замирает сердце. Главное, чтобы его маленький обман не всплыл, иначе от подшучиваний на эту тему со стороны брата ему не убежать ближайшие пару лет, несмотря на то, что, кажется, Тэхён ясно дал понять, что и без чьей-либо помощи уже давно раскусил своего братца. — No worries, мам, я не голоден, — он быстро гладит её по спине, провожая к столу и как бы забирая все её беспокойства, а сам не сводит глаз с брата, что покраснел как помидор и приковал взгляд к тарелке, лишь бы не видеть победную улыбку на лице старшего. А никакой победной улыбки и нет. Лишь нежная и немного игривая, в стиле «чего и требовалось доказать». — Пахнет потрясающе, мам, — наконец говорит он, и оставив быстрый поцелуй на щеке женщины направляется в сторону своей комнаты. — Может посидишь с нами? — с надеждой в голосе говорит отец, и Чонгук тоже надеется, но не на то что Тэхён останется и посидит с ними, а на то, что такое поведение отца заставит Тэхёна поверить в байку про недовольных его отсутствием родителей. — Чонгук, поделись с братом, — добавляет мужчина, указывая на тарелку младшего, но Тэхён лишь машет руками, уже порядком отойдя от стола. — Я буду наверху, приму душ, — слышится в ответ с лестницы, и все незамедлительно приступают к еде. Что ж, Тэхён дома, а не со своими придурковатыми друзьями, значит Чонгук может больше ни о чем не волноваться. И хоть ужин он съедает без особого аппетита, на душе становится немного спокойнее. — Кстати, мы с отцом со среды на четверг будем в Пусане, так что дом в вашем распоряжении, — спустя время, оповещает мама, заканчивая трапезу. Чонгук, витающий в своих мыслях, даже не сразу понимает смысл сказанного, поэтому кивает лишь спустя долгую молчаливую паузу. — Можете пригласить друзей на ночь, — говорит отец, протирая губы салфеткой, — и чтоб к нашему приезду всё блестело. Никаких наркотиков и разрушений. Оповестите соседей, если будете тут шуметь и алкоголя по минимуму, — перечисляет он, жестикулируя руками, и Чонгук лишь послушно кивает, уже заранее зная, что наставления ему ни к чему. Звать то и некого, а пить он особо не любит. Это уже к Тэхёну обращаться надо, он то точно не упустит такой возможности и запичкает их дом своими друзьями-знакомыми и вонючим кальяном. Ну и смысл был устраивать весь этот цирк, если по сути, что Тэхён есть, что его нет разница минимальная. Он всё равно заперся в своей комнате, наверное, как всегда спамя чат смайликами со своей новой или новым фаворитом. Чонгука это даже как-то злит… Неужели нельзя хоть раз пойти к нему на встречу и провести вечер вместе? Думая об этом по пути в комнату Чонгук напрочь забывает, что только что Тэхен вернулся домой ради него, а не ради родителей, ведь давно раскусил маленького обманщика. Да и предаставься такая возможность — провести вечер в компании этого подлизы — Чонгук совсем не думает о том, что был бы первым и главным противником этой идеи. Всё это совсем не останавливает Чонгука, и он отпирает дверь в свою комнату ногой уже достигая пика своей неоправданной злости на брата, который по сути ничего такого и не сделал… И всё. На этом моменте его эмоции будто бы спотыкаются одна о другую, и всё, что он может чувствовать это негодование, удивление и бешеное биение своего сердца. Тэхён сидит прямо на его кровати, облокачиваясь о однотонные подушки и смотрит из-под длинных густых ресниц, чьи тени отражаются на его щеках, благодаря зажженной настольной лампе. Он в обычных домашних шортах серого цвета, и белой рубашке, совсем к ним не подходящей. Верхние пуговицы расстегнуты чуть больше, чем следовало, и Чонгук даже может видеть край татуировки, расположенной немного ниже левой ключицы. Он всегда хотел к ней прикоснуться… — Тебе не понравились цветы? — спрашивает Тэхён пониженым тоном, и в его глазах вновь отражается огонёк света, заставляющий Чонгука немного смутиться. Не часто старший брат уделяет ему своё драгоценное время, а сегодня мало того, что букет подарил, так ещё и к нему в комнату без спроса завалился. — Зачем? — также тихо спрашивает Чонгук с нечитаемым выражением лица. Он прикрывает за собой дверь, проходя вперед и останавливаясь у края постели, а сам отчего-то вдруг чувствует укол вины, замечая в глазах брата мимолетную грусть. Цветы ему, если честно, понравились. Он вообще мальчик нежный по своей натуре, и такие вещи заставляют его сердце ломаться на кусочки, вот только от Тэхёна ему такого не нужно… — Хотел тебя порадовать, — беззаботно отвечает Тэхён, слегка пожимая плечами, и похлопывает ладошкой по одеялу, приглашая младшего присесть рядышком. Впрочем, Чонгуку отказываться незачем, это всё-таки его кровать, его брат, его комната, в конце концов. Хотя, находясь в такой близости с братом, Чонгук чувствует, что не имеет права и сил даже на то, чтобы просто посмотреть ему в глаза. — Куда поедем кушать, каприза? — будничным тоном задаёт вопрос Тэхён, будто в этом нет ничего удивительного, и его выражение лица явно говорит о том, что на этот раз старший вовсе не настроен на лёгкие шутки и Чонгуку стоит придумать ответ незамедлительно. В комнате витает сладкий аромат любимых свечей Чонгука и слабое освещение делает своё дело, заставляя Тэхёна, который расслабленно откидывается на спину параллельно утягивая за собой Чонгука, выглядя так сексуально на фоне мягких одеял и подушек разбросанных вокруг. Старший закрывает глаза, нагло запуская пальцы в волосы парня и выдыхает расслабленное «ну так что?», напоминая Чонгуку о заданном вопросе. По спине пробегается стадо мурашек от всей этой картины. Чонгук чувствует под собой спокойно вздымающуюся грудь брата, его пальцы нежно перебирающие пряди волос, оттягивающие и пропускающие длинные пальцы, а затем вновь возвращающие все в полный беспорядок на голове. Дышать в унисон получается как-то по умолчанию, будто если вы просто лежите касаясь друг друга почти всеми частями тела, вы уже становитесь чем-то целым. Может они всегда были? Чонгук выдыхает, возвращаясь в реальность. Ему срочно нужно придумать ответ, а не мечтать о том, как должно быть красиво это смотрится со стороны. — Я уже поел, — робко и тихо выдаёт он. Больше всего сейчас не хочется нарушить ту атмосферу, что царит в этой комнате, будто любое неверное движение, может поспособствовать этому. — А я нет, — слышится тихий смешок брата прямо над ухом, который тут же запускает электрические разряды по линии позвоночника младшего, и он уверен, что Тэхён точно чувствует, как сильно покрывается мурашками его тело, когда они находятся так непривычно близко друг к другу. Чонгуку отчего-то становится так спокойно, будто бальзам разливается по сердцу. Мысли плавно путаются между собой, и хочется провалиться в долгий и крепкий сон с ощущением тепла по всему телу. Он слышит глухое биение под своей головой, и его размеренный темп потихоньку убаюкивает, вынуждая Чонгука отмалчиваться. Да и сказать ему нечего, он никуда не хочет. Ему хорошо здесь и сейчас. Вот так — близко-близко, чтоб ощущать чужое дыхание на горящих щеках и длинные пальцы, закручивающие локоны. — Оставил брата голодным, — наигранно вздыхает Тэхён, и вибрация его грудной клетки ощущается совсем близко. Это странно. Чонгук чувствует себя непривычно, но так, будто всё на своих местах. Спустя время, когда продолжительное молчание затягивается, и рука Тэхёна перестаёт играться с чужими волосами, Чонгук понимает, что брат должно быть уснул. Здесь? На его кровати? Он медленно опускает голову на подушку, как можно ближе подтягиваясь к Тэхёну, и утыкается носом в шею, чувствуя еще невыветрившийся одеколон. Руки сами ползут по чужой груди, и Чонгук даже позволяет себе закинуть ногу на живот брата, чтобы окончательно окольцевать его тело. Пусть эта маленькая вольность останется незамеченной. Чонгук забудет об этом очень скоро, а пока… пока что он просто чувствует себя хорошо. И этого оказывается достаточно, чтобы немедля провалиться в сон.