Limerence of life

      — Министр… Вам не кажется немного странным поведение вещей в вашем кабинете? — Вэнс одёрнул ворот рубашки, прочищая горло. Сегодня он был одет с иголочки, да и, впрочем, как и во все рабочие дни до этого. Джулиан Вэнс — чистокровный волшебник родом из Англии, с недавних пор занимал место главного секретаря Министра магии. На самом деле это была не самая плохая для него должность. Он родился в этой стране, но в связи с некоторыми отягощающими политическими моментами его семья собрала чемоданы и увезла его во Францию. Там он и обучался в одной из элитных частных школ магии. Пока одним вечером не получил письмо с приглашением вернуться.       Классическая практика. В период Второй магической войны, по подсчетам, из Британии уехало более двух тысяч волшебников, а это, между прочим, равносильное соотношение с полным штатом Министерства. Кингсли Бруствер, как и полагается Министру, в срочном порядке организовал временный отдел по делам магических беженцев, который возглавил Билл Уизли. Поначалу вновь прибывших было мало: за первые пару месяцев вернулось около десяти семей в полном составе. Бежавшие маглорожденные боялись связываться с Министерством. Тогда Билл нашел спасителя в лице Аберфорта Дамблдора. Тот занимался поиском беженцев и нелегалов, организовывал контрабандистские пути в случаях, когда внешнее государство блокировало официальные способы перемещения. И, конечно же, устраивал для вернувшихся и запуганных людей теплый прием в «Кабаньей голове», чтобы те расслабились перед походом в отдел и банк. В то время как Билл занимался проверкой безопасности и выбиванием денег у Кингсли для открытия официальных точек прибытия, самым сложным в его работе оказалось разбирательство с гоблинами.              «Банк Гринготтс не занимается благотворительностью. Если Министерство Толстоватого забрало ваши деньги, пусть Министерство Бруствера их и возвращает. Наших личных галлеонов в этих сейфах нет».       Когда маглорожденные волшебники бежали из страны, Пожиратели смерти через Толстоватого официально конфисковывали их золото, объявляя беженцев «преступниками крови». Гоблины покорно принимали это золото и перераспределяли его в пользу чистокровных семей или на военные нужды Волан-де-Морта.       Поскольку физически золота беженцев в банке нет, Кингсли Бруствер издает радикальный указ — Закон о чрезвычайной реституции. Согласно ему полностью конфискуют сейфы, поместья и сбережения тех Пожирателей смерти, которые были убиты или отправлены в Азкабан, организовывая специальный денежный фонд. Из него Уизли напрямую перечисляет галеоны на опустевшие счета вернувшихся.       Но даже всего золота Пожирателей не хватало, чтобы возместить людям все потери. И Билл предлагает гоблинам экономический компромисс. Вернувшимся магам выдают министерские векселя для открытия кредитных линий, на которые они могут купить дома или открыть лавки в Косом переулке. А государство обязуется в течение 10 лет гасить эти векселя перед гоблинами.       И в такой медленной, но верной обстановке Магическая Британия начала становиться на ноги. Семья Джулиана Вэнса вернулась домой в числе первых волшебников. Хоть и во Франции у них сложилась довольно неплохая жизнь, в отличие от некоторых, но родные края их привлекали больше.       — Нормально. На самом деле я удивлен, что это началось только сейчас, — мужчина устало прикрыл глаза, делая глубокий вдох. — Ты с нами недавно, скоро тебя это удивлять не будет.       Бруствер переводил взгляд с часов на дверь. Растущее напряжение витало в воздухе, а в кабинете начали дрожать стены. Вся накопившаяся пыль с предметов уже поднялась в воздух, утяжеляя дыхание присутствующих.       — Кхм… Кстати, — ухмыльнулся мужчина, мельком взглянув на секретаря. — Советую встать немного левее, для твоей же безопасности.       Вэнс, немного нахмурившись, послушался совета и быстро шагнул ему за спину, не выпуская из рук документы. Обстановка его явно напрягала, а этот узкий ворот не переставал давить на горло. Всего на мгновение магия в стенах исчезла, оставляя за собой полную тишину. Дубовая дверь с треском слетела с петель, отлетая к месту, где ранее стоял новоиспечённый секретарь. Джулиан испуганно вскрикнул, едва не выронив бумаги, и инстинктивно отпрянул назад. Рука судорожно дёрнулась к карману за палочкой, но так и замерла на полпути.              — Поттер! — воскликнул Вэнс, пытаясь вернуть лицу высокомерие. — Какого чёрта? Это личный кабинет Министра, сюда нельзя врываться без…       — Заткнись, — голос Гарри мгновенно оборвал его еще не начавшуюся тираду. Он был в ярости. Его пальцы подрагивали, а грудь бешено взмывала вверх и вниз. До ужаса спокойный Кингсли продолжал листать документы на своем столе, помешивая сахар в кофе.       — Мистер Поттер, я считаю, что глава Аврората должен был научиться держать лицо и эмоции под контролем, — он отложил в сторону документы, впиваясь взглядом в человека напротив, и вопросительно приподнял бровь.       После войны в стране царила полная неразбериха: суды, акции и отлов Пожирателей. Гарри Поттер стал спасителем магического мира. Для людей, которые благодаря ему смогли дышать полной грудью, он был наравне с Мерлином. Смешно, да? Это был буквально восемнадцатилетний сопляк, которому все с восхищением заглядывали в рот и ловили каждое его слово. В первые два года он был вездесущ. Выступал на всех судах, присутствовал на всех акциях и заседаниях, стал членом Визенгамота на правах рода Поттеров и Блэков. А также стал личной занозой в заднице Кингсли Бруствера. Куда бы тот ни плюнул, тут же появлялся Поттер, чтобы откорректировать качество его плевка, — он следовал за Министром как тень. Решение пришло в голову быстро. Сначала пост заместителя главного аврора. Головной боли у Кингсли стало значительно меньше. Но это было только начало.       Гавейн Робардс, глава Аврората, человек с опытом и мудростью, тайно подписывает ордер на ночные облавы, чтобы выявить пособников Пожирателей смерти. А после лично ловит группу волшебников, в которую входят вернувшиеся маглорожденные. Задержанных бросают в камеры Аврората. Робардс лично применяет к ним граничащие с пытками заклинания. Гарри, вернувшийся с дежурства, неудачно застает эту картину. Можно сказать, что Поттер приобрел после войны ПТСР, и среди его триггеров пытки занимали одно из первых мест. А дальше — драка. Нет, не драка, это правильнее назвать избиением. После — речь в Атриуме о предательстве того, за что они боролись.       Кингсли был в ужасе, народ тоже. Он немедля снимает Робардса с должности и рассылает предложение о работе главным аврором подходящим кандидатурам. В газетах бунт, заголовки так и кричат: «Министерство ищет бюрократа, пока Гарри Поттер защищает наши жизни!». Вновь прибывшие заявляют, что их вера в Министерство подорвана. Лучшие кандидаты публично снимают свои имена с конкурса в пользу Гарри. Сейчас пост главы Аврората занимает двадцатидвухлетний спаситель всей Магической Британии, мальчик с ПТСР — одним словом, Гарри Поттер.       — Или мне начать сомневаться в ваших профессиональных навыках и подыскать вам подходящую замену, которая хотя бы не будет срывать мне двери при каждом своем виз… — Он оборвался на полуслове. Его горло в один момент было сжато, перекрывая воздух. Поттер медленно прикрыл глаза, успокаивая свою магию.              В руке Гарри была зажата газета. Он швырнул её на стол Кингсли. На первой полосе «Ежедневного пророка» кричал заголовок: «НОВАЯ ЭРА: МИНИСТЕРСТВО ГОТОВИТ ПЛАН ОТКРЫТИЯ МАГИЧЕСКОГО МИРА МАГЛАМ».       — Кингсли, скажи мне, что это гребаная шутка, — Гарри упёрся ладонями в край стола, глядя на Бруствера в упор. — Скажи, что этот кусок макулатуры — чья-то глупая шутка!       Министр промасировал . В его глазах читалась усталость. Он точно знал, кого увидит с утра на своем пороге. С Гарри Поттером было не просто сложно, а опасно.       Работать с ним в послевоенном Министерстве оказалось сущим кошмаром для любого бюрократа. Гарри плевать хотел на субординацию, на политические пакты и на то, как его действия выглядят со стороны.       Он управлял Авроратом не как государственной единицей, а как личной армией. Мракоборцы смотрели на Поттера как на живого бога. Они подчинялись не Министерству, не Кингсли и уж точно не законам Визенгамота — они подчинялись Гарри Поттеру.       И это пугало Бруствера больше всего.              — Это не шутка, — спокойно ответил Министр. — Это официальный законопроект, который мы с мисс Грейнджер и мистером Уизли готовили последние полгода.       — Драко лично принёс тебе статистику! За последний год Писгуд с его обливиаторами стёрли память тысячам маглов. Малфой открытым текстом написал: мы в заднице! Их ведомство работает на износ, потому что маглы стали умнее, они фиксируют каждую аномалию.       — И вместо того чтобы ужесточить защиту и запереть границы магии, ты… ты просто вытираешь ноги обо всех нас?! Ты наплевал на отчеты людей, которые каждый день разгребают это дерьмо на улицах! Ты наплевал на большую часть Визенгамота, на всех тех, кто был против! Думаешь, ты можешь решать судьбу государства за всех?!       — Статистика Малфоя лишь доказывает мою правоту, — Кингсли оставался непоколебим. — Скрываться больше невозможно. Рано или поздно нас раскроют. Легализация — единственный способ контролировать процесс.       — Вы решили всех нас уничтожить?! — Гарри снова сорвался на крик. — Кингсли, включи свои гребаные мозги! Ты помнишь, ради чего мы воевали? Чтобы ты через несколько лет просто открыл двери и сказал маглам: «Привет, заходите, мы тут прятались веками, уничтожьте нас, пожалуйста»?!       — Поттер, времена изменились! — вмешался Вэнс, сделав шаг вперёд и заносчиво вскинув подбородок. — Маглы больше не сжигают на кострах. У них технологии, спутники, камеры. Скрываться дальше невозможно. Наш проект — это единственный способ выжить, договорившись с их лидерами на высшем уровне!              — Договориться? — Гарри тихо рассмеялся. — Ты, чистокровный сноб, видевший маглов только на министерских приёмах, хочешь с ними договориться?       — Я вырос среди них, Вэнс. Я знаю их природу лучше каждого из вас, — Поттер сделал шаг вперед, его голос звенел от скрытой угрозы. — Их главная движущая сила — это страх перед тем, чего они не могут контролировать. Как только их правители поймут, что среди них живут люди, способные щелчком пальцев подчинить их волю Империусом или стереть память, — начнётся война.       — Поттер, маглы цивилизованны, у них есть права человека… — попытался вставить Кингсли, но Гарри резко перебил его, ударив кулаком по столу так, что дерево треснуло.       — Права человека написаны для людей, Кингсли! Для обычных людей! — рявкнул Гарри. Воздух в кабинете снова задрожал. — Как только они осознают наше превосходство, мы перестанем быть для них людьми. Мы станем угрозой.       — Нас загонят в резервации! Будут ставить опыты в лабораториях и штамповать из нашей крови сыворотки для своих армий! Их миллиарды, Кингсли. А нас — горстка. Нас уничтожат!       Кингсли медленно перевёл взгляд с треснувшего стола на широкую спину Гарри.              — Проект будет запущен, Гарри, — тихо, но твёрдо сказал Кингсли. — Визенгамот подпишет его в пятницу. Это решение Министерства. Либо ты принимаешь его как глава Аврората… либо ты уходишь.       Гарри выпрямился. Его мантия взметнулась.       — Мой Аврорат не будет защищать ваши утопические иллюзии, — ровно продолжил он. — Статут о секретности будет жить. И если для защиты нашего мира мне придётся лично запереть границы магии и стереть память каждому маглу в этой чертовой стране — я это сделаю. А вы двое… нет, четверо — молитесь. Просто молитесь, потому что для вас я стану страшнее Темного Лорда.       Он резко запахнул мантию и без лишних слов вышел из кабинета.       — Министр… — голос секретаря всё ещё заметно подрагивал. — Поттер абсолютно невменяем. Он открыто угрожает правительству. С его влиянием на Аврорат и общественность это… это же готовый военный переворот!       Кингсли не ответил. Он молча подошёл к столу, поднял измятую Гарри газету и аккуратно расправил её ладонью.       В этот момент камин загорелся изумрудным пламенем. Оттуда уверенным шагом вышла Гермиона Грейнджер. Она выглядела безупречно: строгая министерская мантия, аккуратно собранные волосы и увесистая папка с выкладками по проекту «Открытый мир» в руках.       Гермиона вступила на должность заместителя главы Департамента международного магического сотрудничества в свои девятнадцать лет — сразу после того, как сдала Ж.А.Б.А., доучившись последний год в Хогвартсе. А уже через год их с Гарри пути разошлись.       Почти каждый день после первого срыва Гарри подруга умоляла его пойти на лечение. А Поттеру что? Он просто устал. Ему не нужны были никакие терапии, он просто хотел жить и не забывать, к чему приводит война. Из-за этих стычек они начали отдаляться. Гарри периодически закрывал от неё камин на Гриммо, чтобы проводить спокойные вечера у себя дома без необходимости выслушивать эту мантру.       А дальше Гермиона лично написала юридическое обоснование, почему Гарри не имеет права занимать пост главы Аврората, ссылаясь на его ПТСР. Она делала это не из злости, а из-за переживаний, но Поттер её заботы не оценил. А теперь ещё и разработка этого «Открытого мира»… Всё вкупе окончательно разочаровало Гарри в бывшем друге.       — Приветствую, я от Перси, мы доработали документы для Визенгамота, — быстро заговорила она, отряхивая невидимый пепел с плеча. — Если мы сместим акцент на предотвращение стихийных столкновений, консервативное крыло…       Гермиона осеклась на полуслове. Её взгляд упал на сорванную с петель дубовую дверь, валяющиеся на полу щепки и разлитые по ковру чернила. Она перевела взгляд на бледного Вэнса, а затем на Кингсли.       — Что здесь произошло? — её голос мгновенно растерял уверенность, в нём послышалась тревога. — Нападение?       — Хуже, мисс Грейнджер, — ответил Джулиан Вэнс. — Здесь был Поттер. Наш доблестный глава Аврората только что пообещал устроить нам Третью магическую войну, если Визенгамот подпишет закон в пятницу.       Папка в руках Гермионы слегка дрогнула. Она тяжело вздохнула и посмотрела на Кингсли.       — Он увидел экстренный выпуск «Пророка»?       — Увидел, — Кингсли устало опустился в своё кресло. — И он в бешенстве, Гермиона. Он использовал отчёты Малфоя как щит. Кричал, что маглы уничтожат нас, загонят в лаборатории и резервации. Сказал, что готов повернуть Аврорат против Министерства.       Гермиона поджала губы. Она подошла к столу и положила свои бумаги поверх газеты. Её пальцы крепко сжались на растрескавшемся крае дубовой столешницы.       — Гарри должен понять, что этот закон пишется для его же блага. Чтобы его аврорам больше не приходилось вылавливать напуганных маглорождённых детей по подвалам. Но если он откажется слушать…       Гермиона замолчала. На мгновение в её глазах промелькнула холодная решимость.       — Если он откажется, Кингсли, у нас не будет выбора. Нам придётся временно отстранить его от должности. Хотя бы до субботы, а дальше — по мере необходимости. Ради безопасности всей Магической Британии.       Кингсли немедля кивнул, признавая её правоту. Он перевёл тяжелый взгляд на секретаря:       — Вэнс, вызови мистера Крокера и Мэри Кэттермол. Срочно.       Внутри Гарри бушевала ярость, замешанная на горечи предательства. Гермиона написала красивую юридическую сказку. Маглорождённая, она выросла среди них, но помнила только книжные магазины, чистые лондонские улицы и своих интеллигентных родителей-дантистов.       А Кингсли в глазах Поттера умер ещё давно. Гарри уже тысячу раз пожалел, что не дотянул Элфиаса Дожа до должности Министра магии. Да, он был стар, но у людей хотя бы было бы побольше времени на принятие следующего решения. Бруствер не просто бесил — это уже была обоюдная ненависть. Кингсли с Гермионой и Перси идеально спелись, не давая Гарри продышаться.       Гарри свернул на винтовую лестницу, ведущую на уровень Департамента магических катастроф. Ему нужен был Малфой.       Несколько лет назад, если бы Поттеру сказали, что в главном политическом кризисе его единственным союзником окажется Драко Малфой, Гарри бы рассмеялся этому человеку в лицо. Но война перевернула всё с ног на голову. Малфой больше не был тем трусливым школьным задирой.       Когда война закончилась, Министерство начало отлавливать Пожирателей смерти. В основном суды были быстрыми, там не составляло труда доказать вину очередного приспешника Тёмного Лорда. В защите у них никого не было, а даже если у них и оставались родственники, никто не высовывался, боясь так же загреметь в Азкабан.       Но к чете Малфоев повернулась удача. И не обычная, а удача национального уровня. Суды над ними шли долгие. Пусть Гарри и был народным спасителем, пусть Визенгамот и был согласен снять обвинения с Нарциссы и Драко Малфоев, но точно не с Люциуса. Июль 1998. Зал суда №10.       Судейский молоток Верховного чародея глухо стукнул по деревянной подставке, объявляя перерыв.       — Вы не заперете его в Азкабане, Кингсли! Даже на месяц! — Гарри рванул вперёд, перемахнув через ограждение для свидетелей. Его палочка была зажата в руке.       — Гарри, уймись, — Кингсли Бруствер даже не поднял головы от свитков. — Люциус Малфой годами финансировал эту войну. Он лично впустил Пожирателей в Хогвартс в девяносто шестом. То, что Нарцисса солгала в лесу ради тебя, а Малфой-младший не сдал тебя в их меноре, освобождает от Азкабана её и Драко. Но Люциус должен сесть. Толпа на улицах разорвёт Министерство, если мы отпустим его!       — Толпа?! — Гарри хрипло рассмеялся, остановившись в паре футов от судейского кресла Кингсли. — Где было твоё Министерство, Кингсли, когда мы подыхали в лесах? Если бы не Малфои, ты бы сейчас хоронил меня, а не вершил тут своё грёбаное правосудие!       — Я дал клятву этой семье, Кингсли. Ты вообще знаешь, что такое долг жизни? — Гарри почти перешёл на шипение. — Люциус не вернётся в камеру.       — Поттер, это возмутительно! — подал голос лорд Тиберий Огден, кутаясь в свою мантию и гневно тряся седой бородой. — Вы ещё мальчишка! Вы герой, да, но вы не имеете права диктовать Верховному Суду свои условия! Существует закон, кодекс…       — Мой кодекс — это цена человеческой жизни, Огден! — Гарри резко развернулся к старику, и тот инстинктивно отпрянул, наткнувшись на этот пронзающий взгляд.              — Гарри, пожалуйста, остановись, — Гермиона подбежала к нему сзади, хватая за локоть. Её лицо было бледным, а в карих глазах стояли слёзы. — Люциус совершил ужасные вещи. Мы не можем просто перечеркнуть закон ради личной благодарности. Кингсли прав: если мы отпустим главного финансиста Сам-Знаешь-Кого, гоблины Гринготтса поднимут бунт. Они требуют компенсаций за разрушения в Косом переулке!       — Именно так, мисс Грейнджер, — из тени за судейскими трибунами вышел Рагнар, высокопоставленный гоблин в строгом чёрном сюртуке. Его длинные пальцы с острыми когтями нервно постукивали по тяжёлой золотой цепи на груди. — Банк Гринготтс понёс колоссальные убытки. Род Малфоев обязан выплатить два миллиона галеонов репараций, а их активы должны быть частично заморожены. Если мистер Поттер хочет забрать мистера Малфоя под свою личную опеку, Гринготтс потребует, чтобы Министерство гарантировало выплаты из личного фонда самого Поттера!       Гарри медленно перевёл взгляд на гоблина, а затем на Кингсли.       — Это политика, Гарри, — Бруствер попытался вернуть голосу прежнюю тяжесть. — Чтобы восстановить мир, нужны компромиссы. Люциус Малфой проведёт в Азкабане три года, его счета будут урезаны на нужды пострадавших, и это…       — Этого не будет, — Гарри чеканил слова.       Его магия тяжёлой серой волной ударила по залу, заставив факелы на стенах яростно вспыхнуть.       — Слушайте меня все. Кингсли, Огден, Рагнар… Если сейчас Люциус Малфой не выйдет из этого зала свободным человеком с полным восстановлением прав его рода — я забираю свои слова назад. Я выйду к прессе и объявлю, что твоё новое Министерство, Кингсли, ничем не лучше старого. Что вы мародёры, которые делят чужое золото, пока трупы в Большом зале Хогвартса ещё не остыли.       — И я посмотрю, — Поттер наклонился вперед, впиваясь взглядом в Министра, — как твоё временное правительство продержится хотя бы неделю без поддержки Мальчика-Который-Выжил.       В зале №10 воцарилась гробовая тишина. Гермиона в ужасе прижала ладонь к губам, Огден побледнел, а гоблин Рагнар опасно прищурился.              — Поттер! Если вы думаете, что можете вечно манипулировать своим статусом, то вы глубоко… — начал разъярённый Тиберий Огден.       — Я не с вами разговариваю, мистер Огден.       И именно в тот день, летом девяносто девятого, Министр впервые понял, что пригрел на своей груди силу, которую никогда не сможет контролировать.       — Свободен, — глухо процедил Кингсли, опускаясь обратно в кресло. — Люциус Малфой свободен под твою личную ответственность, Поттер. Но я согласен только на домашнее заключение в Мэноре на пять лет. Забирай его. И молись, чтобы ты никогда не пожалел об этом решении.       — Также мы подпишем документы о заморозке половины активов Малфоев с последующим изъятием на помощь пострадавшим, — жестко добавил Бруствер. — Сейфы Гринготтса мы не тронем.       Гарри даже не кивнул. Он развернулся и пошёл к выходу из зала судов.       Дальше были встречи с Малфоями, холодные слова благодарности, официальное зарывание топора войны и прочие дела. Никто из них и не собирался становиться друзьями, но жизнь — слишком сложная штука. И некоторые вещи происходят сами собой. Февраль 1999.Хогсмит       — Финеас, повтори, — Гарри подвинул свой пустой бокал вперёд, не сводя взгляда с окна позади бармена.       — Тяжёлый день, мистер Поттер, или поругались со своей невестой? — заулыбался тот, наливая очередную порцию крепкого огневиски.       Аврор медленно отвёл взгляд, завершая бессмысленный разговор. Голова слишком болела, чтобы ещё и распространять свои личные дела в чужие уши.       Гарри сидел в полумраке захудалого бара «Чёрный дрозд» — неприметного местечка в самом отдалённом уголке Хогсмида. Во времена его учёбы в Хогвартсе этот паб ещё не был построен.              «Лишь бы студентам не продавали», — подумал Гарри, переводя взгляд на распахнутую дверь. Допив свой бокал, он расплатился и зашагал прочь.       Гарри шёл по главной улице, глубоко засунув руки в карманы тёплого пальто. Под его тяжёлыми ботинками скрипел свежий снег. Ночной Хогсмид зимой был похож на ожившую рождественскую открытку. Хлопья медленно опускались на покосившиеся крыши лавок, а из труб над кондитерской «Сладкое королевство» и таверной «Три метлы» тянулся сладковатый дым, пахнущий корицей.       Гарри посмотрел налево — там, укрытая сугробами, стояла лавка «Зонко». Он невольно улыбнулся, вспомнив свой третий курс, когда впервые тайно пробрался сюда под мантией-невидимкой. Он помнил, как швырял снежки в затылок Малфою прямо у Воющей хижины, и как Рон с Гермионой испуганно озирались, не понимая, что происходит.       Снежок угодил точно в затылок, осыпавшись за шиворот холодными, колючими искрами.       Гарри резко развернулся, его рука уже лежала на палочке. У соседнего заснеженного фонаря, прислонившись спиной к столбу, стоял Драко Малфой. На нём была дорогая тёмная мантия, воротник которой был поднят от ветра, а в руках он небрежно подбрасывал второй ком снега. На его лице заиграла та самая, знакомая ещё с первого курса, дерзкая ухмылка.              — Минус десять очков твоей хвалёной аврорской бдительности, Потти, — протянул Малфой.       Гарри на секунду замер, а потом шумно, облегчённо выдохнул, убирая руку от кармана. Напряжение, сковывавшее его весь день, внезапно лопнуло, уступив место короткому смешку.       — Малфой, если я запущу в тебя заклятием, Департамент катастроф устанет ликвидировать последствия, — Гарри ухмыльнулся, подкинув свой снежок на ладони. — Что ты тут забыл в такой глуши? Бежишь от министерских отчётов?       — Я проверял защитные барьеры Хогсмида, если тебе так интересно, — Драко брезгливо стряхнул снежную крошку с перчаток, хотя ухмылка так и не сошла с его губ. — Теперь, отчитавшись, я могу задать тебе встречный вопрос? Ностальгируешь по прошедшим временам, Поттер?       — Можно и так сказать. Составишь мне компанию на вечер? — Гарри сделал несколько шагов к Малфою и остановился. — Гриммо, 12, огневиски и ответы на любые твои вопросы. Заманчиво? Или тебя дома ждёт новоиспечённая жена?       — Не могу не согласиться на твоё предложение, — Драко медленно достал свою палочку из кобуры. — Экспекто патронум.       Из кончика палочки заструился серебряный свет, медленно принимая форму хорька. Малфой коротко обратился к зверьку:       — Отправляйся к Астории и предупреди её, что я задержусь в компании мистера Поттера.              «Очень иронично», — подметил про себя Гарри.       Зверёк покорно склонил голову и унёсся вдаль, растворяясь в ночном тумане.       Драко резко повернулся к спутнику:— Так, Потти, только попробуй заржать, и я с тобой никуда не пойду.       Гарри выдержал паузу, растягивая губы в широкой улыбке, но промолчал. Он подошёл вплотную к Драко и протянул ему руку для парной аппарации.       — Кикимер! — рявкнул Гарри.       По гостиной разнёсся громкий хлопок, и перед мужчинами появился старый эльф дома Блэков.       — Уважаемый хозяин Гарольд Поттер-Блэк, Кикимер к вашим услугам! Наконец-то в этом доме достойная компания молодому господину, — промямлил домовик, с благоговейным блеском в глазах глядя на Драко.       — Принеси в гостиную бокалы, огневиски и закуски. Да побольше, вечер будет длинным. Пошли, Драко.       А дальше был долгий вечер разговоров. Расспросы о друзьях, о работе, о том, как послевоенный мир медленно сходил с ума. Гарри ловил себя на мысли, что разговаривать с Малфоем-младшим на удивление легко. В какой-то степени тот бармен из «Чёрного дрозда» оказался прав: проблемы с невестой, раскол с друзьями и саботаж на работе — всё это слишком быстро свалилось на его плечи.       Джинни он не любил. Ну, возможно, только в самом начале, на волне всеобщей послевоенной эйфории. После победы она устроилась на место ловца в команду «Холихедские гарпии». Они вместе переехали на площадь Гриммо, первое время пытаясь обустроить общий дом, и тогда всё казалось правильным.       Но время шло, и от школьной влюблённости остались только бесконечные ссоры и тягостное, долгое молчание. Джинни всегда первой шла на примирение — для неё этот союз был важнее. Она цеплялась за статус девушки Спасителя, но при этом… просто побаивалась его.       Гарри мог посреди ночи проснуться от удушающего кошмара и вслепую швырять заклятия в стены, круша мебель. Мог сорваться на крик просто из-за тяжёлого рабочего дня в Министерстве. Он кричал, а она не знала, как его успокоить.              А Гарри? А что Гарри — он просто как-то раз не вовремя пришёл с работы. Нет, он не застал любовника своей невесты. Просто чужая магия, к которой он стал повышенно чувствителен, не успела выветриться из комнат. Джинни в этот момент стояла на кухне и бегло рассказывала ему о том, что в скором времени у них состоится турнир с французской командой. В тот же день Гарри её и выгнал.       У Малфоя всё складывалось более-менее хорошо. Не считая, конечно, того, что друзей в магическом мире у него не осталось. Его семья избежала Азкабана, пока родители остальных слизеринцев сидели за решёткой. Но разве остаться в одиночестве — это большая цена за свободу матери и отца?       Драко вступил на должность заместителя главы Департамента магических происшествий и катастроф под руководством Арнольда Писгуда, а вскоре после этого женился на Астории Гринграсс.       Для Гарри стало огромной новостью узнать, что Астория беременна. Драко тогда с усмешкой сказал ему гордиться собой, потому что, не считая семьи, Поттер стал первым, кто об этом узнал.       А дальше потянулись бесконечные разговоры о работе, сухие слова благодарности за помощь на судах и прочие, не самые приятные для гордости Малфоя темы.       Вскоре аврор стал всё чаще посещать Малфой-мэнор и общаться с Люциусом. Старший Малфой не скупился на советы — в своё время он был блестящим политиком. Иногда Драко ворчал, заявляя, что Поттер дружит с ним только ради того, чтобы наведываться к ним домой и пить коллекционный виски с его отцом. Но, конечно же, всё это были лишь шутки. Настоящее время       Драко Малфой сидел за массивным столом, заваленным грудами пергаментов со светящимися графиками и отчётами обливиаторов. В руке он держал стакан с огневиски, а ворот его мантии был небрежно расстёгнут — Малфой явно работал на износ.       От резкого звука ударившейся о стену двери Драко даже не вздрогнул. Он лишь медленно поднял глаза на ворвавшегося Поттера и сделал небольшой глоток.       — Я так понимаю, Бруствер не оценил твою пламенную речь, Поттер? — Малфой криво ухмыльнулся, аккуратно ставя стакан на полированное дерево.       Гарри не стал заходить вглубь кабинета. Он замер у самого порога, тяжело и прерывисто дыша. Поттер окинул Малфоя быстрым, оценивающим взглядом, и бушующая магия вокруг него наконец начала немного остывать.       — Кингсли и вся остальная его шайка подпишут закон в пятницу. Им плевать на твои отчёты, Драко. Им плевать на камеры маглов и на то, что нас уничтожат. Они верят в свои министерские пакты.       Малфой мгновенно подобрался, его расслабленная поза исчезла. В серых глазах промелькнул страх — страх за жену, за новорождённого Скорпиуса, за всё их шаткое будущее.       — Идиоты… Кабинетные твари, — процедил Драко сквозь зубы. — Они понятия не имеют, какое дерьмо творится на улицах. Что ты собираешься делать, Поттер? Твой Аврорат готов поднять бунт?       Гарри резко вскинул руку, останавливая Малфоя на полуслове. Он мазнул взглядом по открытой двери, за которой в коридоре испуганно шептались секретари, и снова посмотрел на Драко.       — Не здесь. Стены Министерства уже давно прогнили насквозь. Буду у тебя в Мэноре сегодня вечером. В девять. Приготовь самое крепкое, что у тебя есть, Малфой.       Гарри аппарировал прямо у кованых ворот Малфой-Мэнора. В восемь вечера ноябрьский туман плотно укрывал ухоженный сад, а в окнах старинного поместья горел тёплый свет. Естественно, Поттер пришёл пораньше, чтобы увидеться с Люциусом.       Стоило Гарри подойти к массивным дверям, как они плавно распахнулись. На пороге стоял Люциус Малфой. Время и война оставили на нём свой след — в длинных платиновых волосах прибавилось седины, а у глаз залегли глубокие морщины. Но сейчас на его лице не было и следа прежней надменности.       — Рад видеть тебя, Гарри. Так и знал, что ждать тебя стоит раньше, проходи скорее, на улице отвратительная погода.       Они шагнули в просторный, натопленный вестибюль. Едва домовик успел принять у Поттера тяжёлую дорожную мантию.       Люциус тихо произнёс:— Пойдём в мой кабинет. Нам нужно поговорить. С глазу на глаз.       Они прошли вглубь Мэнора и вошли в просторную библиотеку, совмещённую с личным кабинетом. Люциус плотно закрыл за ними массивную дверь, отсекая любые звуки. Малфой-старший жестом пригласил Поттера присесть в глубокое кожаное кресло у камина, а сам подошёл к столику, налил в два бокала марочный огневиски и протянул один Гарри.       — Благодарю. — Гарри сделал глубокий глоток, чувствуя, как обжигающий алкоголь приятно согревает горло и снимает ментальную усталость.       Люциус сел напротив, оперевшись обеими ладонями на набалдашник своей трости. Его бледные глаза внимательно изучали Главу Аврората.       — Я связан по рукам и ногам. Вэнс в кабинете орал, что я параноик. А я смотрю на Кингсли и понимаю: если закон подпишут — мы проиграли. Мне придётся поднять Аврорат. Мне придётся силой запереть границы.       Люциус тяжело вздохнул, его пальцы крепче сжали серебряный набалдашник трости.       — Силой, Гарри? Ты ведь понимаешь, на что это похоже? Если ты повернёшь оружие против собственного Министерства, тебя объявят новым Тёмным Лордом. Газеты разорвут тебя в ту же секунду. Они скажут, что Поттер сошёл с ума от власти и действует методами Волдеморта.       Гарри горько рассмеялся, откинувшись на спинку кресла.       — Пусть говорят что хотят, Люциус. Мне плевать. Метод Волдеморта заключался в истреблении маглорождённых и бессмысленном терроре. Я же пытаюсь спасти нас всех от уничтожения магловскими ракетами. Знаешь, в какой-то момент я поймал себя на мысли, что теперь чертовски хорошо понимаю, почему Тёмный Лорд в своё время так отчаянно рвался к абсолютной власти. Изнутри эту гниль не переписать.       В кабинете повисла удушающая, звенящая тишина. Сравнение с Волдемортом вышло слишком личным, обнажив тёмную грань, к которой Гарри подошёл вплотную.       — Ха! Наконец-то в этом доме звучат здравые мысли, а не министерский лепет! — внезапно прогремел сзади громкий, властный голос.       Гарри инстинктивно вздрогнул и обернулся. Прямо над дубовым письменным столом, в огромной золочёной раме, ожил старинный холст. На портрете сидел величественный старик с длинными платиновыми волосами и холодными глазами, одетый в роскошную шёлковую мантию сороковых годов. Это был Абраксас Малфой.       — Отец, не шуми, — устало попросил Люциус, даже не оборачиваясь. — Гарри говорит о войне.       — Он говорит о вещах, которые вы, глупцы, разучились понимать! — презрительно отрезал Абраксас с портрета. Его взгляд впился в шрам Гарри. — Поттер, ты упомянул Тёмного Лорда… Ты судишь о нём по тому безумному, расколотому монстру без рассудка, которым он стал на исходе дней. Но я учился с ним на одном курсе Слизерина. Я сидел с ним за одним столом! И я помню его другим.       Том Реддл в свои шестнадцать лет не был безумцем. Он был гением. Самым блестящим, амбициозным и сильным магом, которого видел Хогвартс. И им двигали точно такие же мысли, как сейчас тобой, Поттер! Он презирал министерских крыс, он видел их слепоту и понимал, какую опасность несут маглы с их развивающимся оружием. Он рвался к власти не ради забавы — он хотел оградить наш мир, запереть его от лап обычных людей. Люди не слепо шли за ним, всеми двигала общая идея. Его погубили крестражи — они лишили его разума.       Портрет тяжело вздохнул.       — Я не успел уследить за моментом, когда всё пошло по наклонной. Но его изначальная идея была великой. И ты сейчас повторяешь его путь.       Гарри замер, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Слышать подобное от деда Драко о шестнадцатилетнем Томе Реддле было странновато.       Дверь кабинета негромко скрипнула, заставив Гарри и Люциуса синхронно обернуться, а Абраксаса на портрете — недовольно сощуриться. В комнату вошёл Драко Малфой. Он выглядел абсолютно измотанным: дорожная мантия была небрежно перекинута через руку, а на бледном, осунувшемся лице застыло выражение глухой злости.       Даже не поздоровавшись, Драко прошёл к столику, налил себе полный бокал огневиски и осушил его практически залпом. Только после этого он повернулся к Гарри.       — Ты уже здесь, Поттер. Отлично, — выдохнул Драко, и его голос прозвучал хрипло, сорванно. — Всё гораздо хуже, чем мы думали. Мэри Кэттермол скормила Кингсли очередную порцию бреда о твоей «нестабильности» и угрозе военного переворота.       Кэттермол — маглорождённый политик, прошедшая через ад преследований. Она бесконечно преданна Кингсли Брустверу за то, что он вытащил маглорождённых из подполья и дал ей этот пост. Для неё Министерство Бруствера — это единственный гарант того, что её детей больше никогда не заберут в Азкабан.       — И что наш доблестный Первый замминистра решила предпринять? — тихо спросил Поттер.       Драко криво, нервно усмехнулся, крутя в пальцах пустой бокал:— Тебя не будут арестовывать открыто, Поттер. Они не самоубийцы, чтобы устраивать бойню в министерских коридорах. Тебя хотят заманить к невыразимцам, Гарри.       — Каким образом? — спросил старший Малфой, переводя тяжелый взгляд на сына.       — Завтра утром, как только ты переступишь порог Министерства, Вэнс вручит тебе экстренное распоряжение Кингсли, — Драко посмотрел прямо на Гарри. — Якобы в Отделе тайн, в Комнате времени, произошла критическая утечка или обнаружен древний артефакт Слизерина, который угрожает безопасности Министерства. Тебя попросят спуститься туда лично — как главного аврора и единственного змееуста. Но как только ты зайдёшь внутрь, Крокер активирует рунический барьер. Тебя просто запрут.       Плечи Драко резко опустились, и его руки едва заметно задрожали. Он с трудом сглотнул, прежде чем озвучить финальный аккорд министерского плана:       — Ты не понимаешь всей картины, Поттер. Дело не только в тебе. Кингсли и Кэттермол не дураки. Они знают, что если ты пойдёшь на дно, Малфои не останутся в стороне. Мои люди собирают информацию по всему Министерству. Параллельно с твоим отстранением готовится приказ о нашем аресте.       Драко горько усмехнулся, глядя на отца, а затем снова перевёл взгляд на Гарри.       — Завтра утром, как только тебя запрут в Отделе тайн, на Малфой-мэнор будет совершена официальная облава. Патрульные крысы придут сюда с ордером на арест счетов и конфискацию имущества. Нас объявят «пособниками радикального мятежа Поттера».       — Кэттермол хочет зачистить всё консервативное крыло Визенгамота за одно утро, — Драко со стуком поставил пустой бокал. — И это произойдёт не только с нами, но и со всеми другими нашими сторонниками.       В кабинете воцарилась леденящая, удушающая тишина. Люциус медленно закрыл глаза, и его бледное лицо превратилось в каменную маску. Абраксас на портрете яростно сжал кулаки, беззвучно матеря министерскую бюрократию.       — Отлично! Пусть заманивают. Иди туда сам, Поттер. Но вместо того, чтобы дать себя поймать, забери то, что эти воры конфисковали из нашего Мэнора ещё в пятидесятых годах.       Гарри нахмурился, переводя взгляд с портрета на Люциуса.       — О чём это он?       Старик на портрете нахмурился, Абраксас заговорил снова, привлекая к себе внимание:       — В наши студенческие годы, где-то на четвертом курсе, мы с Томом нашли в архивах Слизерина упоминания об этом одном артефакте, который видели в Малфой-мэноре. Мы неделями пытались перевести древние записи, написанные на старонорвежских рунах, но информации было прискорбно мало. Всё, что нам удалось расшифровать, — это то, что «Ламилла» напрямую взывает к наследию Салазара Слизерина. Это древнейший защитный артефакт.       В записях туманно говорилось о «великом сокрытии». Том верил, что этот браслет способен навечно оградить волшебников от любой угрозы извне, запечатав наши границы. В моё время его держали на нижнем уровне департамента. Но прошло уже больше пятидесяти лет, тебе придётся найти его самому.       В кабинете повисла тишина. Гарри взглядом усмирял огонь, бушующий в камине. В его голове летало куча мыслей.       — Хорошо… Как я должен найти его в этом чёртовом архиве? Он же… он же просто огромный. Тем более мы даже не знаем, что делает этот артефакт и как его активировать.       Абраксас усмехнулся:— Поттер, я так предполагаю, что вы ни разу не спускались в Комнату времени. Потому что вы его почувствуете сразу. Том всегда чувствовал его. Вы же тоже потомок Слизерина.       Гарри медленно поднял голову. Он посмотрел сначала на Драко, а затем перевёл взгляд на Люциуса.       — Вы уезжаете, — твёрдо, не терпящим возражений тоном произнёс Гарри. — Прямо сейчас. Сегодня ночью.       Драко ошеломлённо моргнул, его уставшее лицо вытянулось:— Что? Поттер, ты с ума сошёл? Мэнор защищён древнейшей родовой магией, мы не можем просто…       — Драко, заткнись и послушай меня, — Гарри сделал шаг вперёд, и Малфой-младший инстинктивно прикусил язык под этим тяжёлым взглядом. — Завтра утром здесь будет Кэттермол со своими патрульными. Они заблокируют каминную сеть на всём юге Англии. Вы не успеете опомниться, как на вас направят палочки.       Поттер повернулся к Люциусу, понимая, что старший Малфой мыслит более глобально:— Люциус, забирай Нарциссу, Асторию и сына. Собирайте всё, что можете унести, и аппарируйте к родственникам во Францию. Прямо сейчас, через частный портключ.       Люциус медленно поднялся с кресла, опираясь на трость. Его бледное лицо было напряжено, но в глазах читалось понимание. Гарри освобождает себе руки.       — Если мы уедем, Гарри, ты останешься один, — тихо заметил Люциус. — В Министерстве тебя будет ждать Крокер со своими невыразимцами. У тебя не будет тыла.       — Мне не нужен тыл, Люциус. Мне нужно знать, что оставшиеся самые адекватные люди во всей Британии в безопасности. Когда вы будете во Франции, мне не придётся оглядываться. Я спущусь в Отдел тайн за вашей «Ламиллой». И если Крокер попытается меня остановить — я разнесу этот чёртов нижний ярус.       Драко молча смотрел на своего вечного школьного соперника. На Поттера, который когда-то спас его из Адского пламени в Выручай-комнате, а теперь… теперь снова закрывал его семью собой, подставляясь под удар всего Визенгамота.       — Собирайся, Драко, — негромко, но властно приказал Люциус, поворачиваясь к сыну. — Поттер прав. Мы только свяжем ему руки, если останемся здесь под арестом.       Старик на портрете, Абраксас Малфой, одобрительно хмыкнул, скрестив руки на груди:— Бегите, щенки. А ты, Поттер… найди браслет. Найди его и покажи им, что кровь Салазара всё ещё способна диктовать свои правила.       Гарри коротко кивнул портрету, развернулся и пошёл к выходу из кабинета. У самой двери он на секунду замер, не оборачиваясь:— Встретимся, когда всё закончится. Удачи.       И с тихим хлопком аппарации Главный Аврор исчез из Мэнора, оставляя семью Малфоев готовиться к поспешному ночному бегству.       Поттер швырнул палочку на столик у зеркала, даже не заботясь о том, проснётся ли портрет Вальбурги. Ему было плевать.       Он прошёл в гостиную, собираясь просто упасть в кресло, но замер на пороге. В камине тихо трещал огонь, а в кресле напротив, поджав под себя ноги и накинув на плечи тёплый плед, сидела Гермиона. В её руках была чашка с уже остывшим чаем. Она не спала. Она ждала его.       — Я снова забыл обновить камин... — закатил глаза Гарри.       — Я знала, что ты будешь у Малфоя. Рон бледный как смерть, Гарри, — прошептала Гермиона, глядя на огонь. — Он сидит на кухне в Норе и молчит. Зачем идти на Министерство с войной? Ты ломаешь его.       — Уходи, Гермиона. Мне сейчас только разговора с тобой не хватает, чтобы разнести тут всё.       — Завтра утром Кингсли ждёт тебя в Отделе тайн, Гарри, — сдерживая слёзы, выдохнула она, делая шаг назад к камину. — Там обнаружена аномалия в Комнате времени. Спустись туда. Попробуй поговорить с Кингсли без оружия. Пожалуйста.       Гарри посмотрел на свою лучшую подругу. На человека, с которым прошёл через ад. Теперь она стояла у камина, сжимая в руке летучий порох, и фактически озвучивала ему условия его собственной капитуляции, не подозревая, что Гарри уже знает про засаду Крокера.       — Я приду, Гермиона, — тихо сказал Гарри, и на его губах появилась спокойная улыбка, которая заставила Грейнджер вздрогнуть.       Гермиона бросила на него последний взгляд и шагнула в камин, оставив Гарри в тишине дома Блэков.       Гарри медленно поднялся, подошёл к старому бюро в углу спальни Сириуса и коснулся потайной панели. Щелчок — и на ладонь скользнул маленький, невзрачный бархатный мешочек.       Внутри лежал Воскрешающий камень. По официальной версии, которой верило всё Министерство, Гарри выронил артефакт в Запретном лесу перед тем, как выйти к Волдеморту, и больше никогда его не видел. Поттер сам лгал Дамблдору с портрета, уверяя, что оставил камень лежать в вековой траве.       Но реальность была иной. Спустя два года после победы Гарри тайно вернулся на ту самую поляну. Он потратил целую ночь, используя сложнейшие поисковые чары Аврората, пока его пальцы наконец не наткнулись на кусок чёрного, холодного гранита со знаком Даров Смерти.       Однако, забрав камень из леса, Гарри ни разу не использовал его за все минувшие годы. Каждый раз, когда на него накатывала удушающая тоска по родителям, Сириусу или Люпину, Гарри замирал у бюро, но так и не решался открыть мешочек. Он слишком хорошо помнил каноничную сказку Барда Бидля о втором брате, который сошёл с ума и покончил с собой, не выдержав призрачного присутствия любимой, которая больше не принадлежала миру живых.       Гарри сел прямо на пол у кровати, скрестив ноги. Вытряхнул гранёный камень на ладонь. Знак Даров Смерти тускло блеснул в полумраке спальни, словно приветствуя своего истинного хозяина. Гарри закрыл глаза, сделал глубокий вдох и второй раз в жизни трижды повернул камень в пальцах.       Воздух в комнате мгновенно изменился. Когда Гарри открыл глаза, перед ним стояли трое: Джеймс, Лили и Сириус Блэк, окутанные мягким сиянием.       Воздух заискрил, и из темноты медленно показалась четвёртая, высокая и худая фигура. Чёрная мантия, бледное лицо и тёмные, абсолютно непроницаемые глаза.       — Ты? — Джеймс нахмурился, в его призрачном голосе прозвучало искреннее замешательство. — Я не буду это комментировать.       — Поттер. Рад видеть, что спустя столько лет вы наконец-то научились думать головой. Хотя ваши методы по-прежнему грешат излишней… гриффиндорской театральностью. Вышибать двери ногами в кабинете Министра — как это на вас похоже.       На лице Гарри расплылась широкая улыбка. Он ловил себя на мысли, что уже несколько лет подряд ругает себя в собственной голове исключительно голосом и фразами покойного Мастера зелий. Это стало его личной, неосознанной привычкой.       «Очередной приступ гриффиндорского слабоумия, Поттер? Или вы рассчитываете, что ваше фирменное упрямство заменит вам знание элементарной бюрократии?»       «Очередная глупость. Впрочем, от вас я иного и не ожидал».       «Вам не кажется, Поттер, что вступать в дискуссию с Кингсли— это всё равно что пытаться обучить тролля игре на арфе? Результат предсказуем, а потраченного времени искренне жаль».       Наверное, это немножко безумие, но Гарри это не волновало.       — Эй, Нюниус, попридержи язык, — тут же отозвался Сириус Блэк, вальяжно засунув руки в карманы призрачных брюк, возвращая своей речи привычный, шутливый тон. Его растерянность мгновенно улетучилась. — Мальчик просто унаследовал хороший вкус. Помню, мы на пятом курсе вообще взорвали дверь в туалете старост. Скажи же, Сохатый?       Джеймс Поттер весело хмыкнул, поправляя свои призрачные очки:— Было дело! Но Гарри, признаю, исполнил это куда эффектнее. Кингсли, небось, кофе пролил.       Снейп презрительно закатил глаза.       — Разумеется, Поттер. Было бы странно, если бы ты не похвалил порчу государственного имущества.       — Мы просто разряжаем обстановку, Северус, — беззлобно фыркнул Сириус, шутливо толкнув Снейпа призрачным локтем в бок. Тот лишь раздражённо отступил на полшага назад. — Гарри завтра предстоит разнести Отдел тайн, ему нужен боевой настрой, а не твоё унылое ворчание…       — Посмотри на меня, Гарри, — твёрдо потребовал Джеймс. — Волдеморт рвался к силе, потому что до дрожи боялся собственной смерти и презирал слабых. Ты же идёшь под удар невыразимцев не ради себя. Ты упрятал Малфоев во Францию, потому что защищаешь их ребёнка. Ты готов сжечь Министерство, потому что знаешь — маглы уничтожат наш мир, ты действуешь из любви и страха за свой вид.       — Мы все с тобой, Гарри, — тихо сказала Лили, глядя на сына с любовью. — И живые, и мёртвые. Завтра утром ты сделаешь то, что должен. Браслет «Ламилла», о котором говорил Абраксас… мы ничего не знаем о нём. Будь осторожен. Слушай своё сердце. Что бы ни случилось — мы с тобой. До самого конца.       — Спасибо, — прошептал Гарри. — Мне пора. Нужно поспать.       Джеймс, Лили, Сириус и Снейп ещё раз посмотрели на него. Сириус коротко подмигнул, а Снейп едва заметно наклонил голову. Гарри медленно сжал камень в ладони, и призрачные силуэты растаяли в полумраке.       До отправки в Отдел тайн оставалось всего несколько часов.       Гарри Поттер шёл по Главному атриуму. Часы, возвышающиеся в главном холле, показывали, что он прибыл на полчаса раньше назначенного времени. Его мантия Аврората шуршала в такт шагам.       Вокруг суетились волшебники: кто-то читал на ходу «Ежедневный пророк», кто-то ловил летающие записки. Все они вежливо кивали Главному аврору и расступались, освобождая дорогу.       Он быстро провёл рукой по волосам, зачёсывая их назад. Сейчас Поттер был похож на Блэков сильнее, чем любой Блэк по крови, а не статусу. Вступая в наследство, его, конечно же, не предупредили о том, что его внешность может измениться. Хотя, к слову, поменялось не так многое. Волосы отросли по плечи и завились, приобретая цвет и структуру, как у покойного Сириуса. Теперь ему не нужны очки, да и цвет кожи стал намного светлее и аристократичнее.       Подходя к железным ставням лифта, Гарри наткнулся на Перси Уизли. Сразу же после войны он возглавил Департамент международного магического сотрудничества. Он всю жизнь был карьеристом и, в принципе, умным парнем. Так считал Гарри до недавних времён. Ведь именно Перси выступает главным звеном по делу о раскрытии магического мира.       Они зашли в лифт.       — Доброе утро, Гарри, — Перси кашлянул, крепче прижимая к груди стопку отчётов. — Слышал, ты едешь вниз к невыразимцам. Важное дело? Нам сейчас вообще нужна максимальная стабильность. Особенно в свете грядущих реформ.       Гарри промолчал, даже не повернув головы. Решётка лифта с грохотом захлопнулась, и кабина устремилась вниз. Перси воспринял молчание как повод продолжить и заговорил быстрее.       — Знаешь, эти поправки к Статуту о секретности… Это ведь прогресс, Гарри. Международное сотрудничество выйдет на совершенно иной уровень, когда мы откроемся маглам. Тебе, как Главному аврору, пора бы это принять и поддержать Министерство, а не саботировать процесс.       Лифт начал замедлять ход, приближаясь к четвёртому уровню. Перси покосился на Гарри, чьё лицо оставалось каменным.       — Да… впрочем, у каждого своё мнение, — поспешно, заикаясь, прошептал Перси и попятился к дверям, судорожно нащупывая спиной решётку. — Извини, мне пора. Дела департамента не ждут.       Рычаг лифта щёлкнул, двери открылись, и Перси буквально выбежал на четвёртом этаже, едва не выронив свои отчёты. Поттер на эту картину лишь закатил глаза. Не хотелось тратить силы на бесполезные разговоры.       Сейчас главная задача — опередить время и найти нужный ему артефакт.       Решётка снова захлопнулась. Кабина проносила Гарри мимо пустых этажей, опускаясь всё ниже. Он осторожно прикоснулся к кобуре своей палочки, прикреплённой к бедру, и так же проверил запасную на плече. Всё было на месте.       Накинув мантию-невидимку, он стал ждать прибытия на свой этаж.              В это же время из тени кабинета Министра выступили трое мужчин в строгой форме Аврората. Вперёд вышел Джон Долиш — высокий мужчина с суровым лицом. Справа от него стоял Конрад Джагсон, цинично ухмыляющийся ветеран службы, а слева — Лукас Пайк, чья палочка была зажата в руке.       — Мои люди не допустят осечки, Министр, — твёрдо произнес Долиш, и в его голосе проскользнула хищная нота. — Если Поттер почувствует неладное до того, как Крокер захлопнет петлю, мы дадим ему бой. Моего щита хватит, чтобы сдержать его первый натиск, а Джагсон и Пайк ударят с флангов. Поттер силён, но против троих лучших оперативников и пространственной магии у него нет шансов.       Кингсли медленно повернулся и посмотрел на Долиша.       — Помни о нашем уговоре, Джон. Никаких смертельных заклятий. Поттер должен остаться невредимым. Как только всё закончится и указ будет подписан, кресло Главного аврора перейдёт тебе.       Долиш почтительно склонил голову, и в его глазах вспыхнул торжественный блеск. Кресло, о котором он мечтал годами, было в одном шаге от него.       — Я не подведу, сэр. Аврорат заждался лидера, который смотрит в будущее, а не цепляется за секретность, как напуганный ребёнок.       — В таком случае, спускайтесь на девятый уровень, — тихо приказал Кингсли, снова отворачиваясь к окну. — Поттер уже близко. Время пошло.              Пайк знал, на что идёт. И знал, кого они собираются запереть в Комнате времени.       Ещё пару месяцев назад они с Гарри Поттером были не просто коллегами. Верными друзьями их назвать было трудно, но Гарри доверял ему, как немногим в Аврорате. А Пайк восхищался им: Поттер был тем, кто поставил его на ноги и многому научил. Лукас до сих пор помнил вкус дешёвого пива в магловском баре на окраине Лондона, куда они сбегали подальше от навязчивых репортёров и надоедливых коллег.       Гарри брал Пайка на самые опасные операции. Лукас лично прикрывал спину Главного аврора прошлым летом, когда во время рейда в Лютном переулке их зажали в тупике беглые Пожиратели. Всё ещё продолжающиеся нападения удивляли и одновременно пугали людей. То ли вербовка Тёмным Лордом была бесконечной, то ли это были жалкие подражатели — никто не знал. Они были товарищами, прошедшими через огонь и воду.       И теперь Лукас Пайк шёл в Отдел тайн, чтобы предать первого человека, который по-настоящему поверил в него. Но пути назад уже не было.       — Пайк, не отставай, — бросил через плечо Долиш, и этот резкий голос заставил Лукаса вздрогнуть.       — Иду, — тихо отозвался он, пряча палочку в рукав и делая шаг в коридор.       Решётка медленно поползла в сторону, открывая вид на тускло освещённый коридор. Он бесшумно скользнул мимо вращающейся круглой комнаты с чёрными дверями и углубился в архив, ведущий к Комнате времени. Вокруг выстроились стеллажи, заполненные мерцающими хронометрами, песочными часами разной величины и склянками с туманными воспоминаниями. И среди этого хаоса временных чар Гарри вдруг почувствовал его.       Его собственная кровь словно закипела, откликаясь на зов артефакта. Родовая связь, тянувшаяся через века от братьев Певереллов к Поттерам, работала как компас.       В самом дальнем углу архива, в Комнате времени, лежал небольшой продолговатый предмет в форме змеи, тускло отливающий серебром.       Гарри замер перед ним, медленно протянул руку из-под мантии. Его пальцы замерли в паре дюймов от металла, чувствуя, как магия артефакта буквально просит о прикосновении.       — Он должен быть где-то здесь! Активируйте барьеры, живо! — эхом разнёсся по залу резкий, грохочущий голос Джона Долиша.       Гарри резко отдёрнул руку, так и не успев коснуться «Ламиллы».       В архивный зал, тяжело дыша, ворвалась целая группа. Впереди шёл Сол Крокер, его палочка была поднята вверх, а из её кончика вырывались фиолетовые нити, которые мгновенно оплетали выходы из помещения, запечатывая пространство. Следом за ним с зажатыми наготове палочками шли авроры.       — Крокер, лифт пришел пустым! — крикнул Джагсон, сканируя заклинаниями пространство между стеллажами.       — Закрывайте Комнату времени! — скомандовал Крокер, и его голос сорвался на крик. — Барьер активирован, ему не уйти из этого сектора!       Гарри, оставаясь невидимым, медленно отступил на шаг назад, спиной к полке с «Ламиллой». Свободной рукой он нащупал рукоять своей палочки. Предатели были прямо перед ним, а артефакт лежал на расстоянии вытянутой руки, дожидаясь секунды, чтобы Гарри смог его перехватить.       «Нельзя медлить, — лихорадочно соображал Поттер. — Я, конечно, уложу их всех, но не уверен, что у них нет подкрепления».       С этими мыслями Гарри резко развернулся, сбросил мантию-невидимку и ухватился за артефакт. В него сразу же полетели три ярких луча.       — Остолбеней! — выкрикнули все трое авроров.       Гарри резко взмахнул палочкой, выставив перед собой мощный невербальный щит. Три жалких луча не просто рассыпались, а срикошетили обратно в атакующих.       — Поттер! Уймись, сдайся без боя, нас всё равно больше! — прорычал Крокер, пока группа авроров разлеталась в разные стороны, спасаясь от собственных же заклятий.       Гарри не собирался тратить драгоценные секунды на светские беседы. Перехватив «Ламиллу» левой рукой, правой он сделал пас в сторону.       — Умбрания Максимус!       Тень Сола Крокера у него за спиной внезапно ожила. Она уродливо вытянулась, взвилась вверх и мёртвой хваткой впилась в шею собственного хозяина. Невыразимец рухнул на спину, отчаянно пытаясь сделать хотя бы вдох.       — Давно… т-тёмная… магия… — кряхтел на последнем дыхании Крокер, царапая горло.       — Окружай его! Огонь на поражение! — взревел Джон Долиш, пробиваясь сквозь стеллажи.       Бой вспыхнул с новой, сокрушительной силой. Противников было много, но Гарри двигался как боевая машина. Архив превратился в ад: Поттер кружился на месте, сочетая щиты с сокрушительными проклятиями. Гарри заставил плиты пола вздыбиться, создавая баррикаду, и тут же взрывным заклинанием отбросил двоих нападающих.       Долиш, понимая, что в честной дуэли им Поттера не взять, прибег к грязному приёму — он обрушил на Гарри массивный стеллаж.       Гарри среагировал мгновенно. Не разрывая дистанции, он выставил левую руку вперёд, и мощная волна его магии разнесла падающий стеллаж на куски прямо в воздухе. Гарри устоял на ногах, даже не шелохнувшись, но от воздушного толчка «Ламилла» случайно выскользнула из его ладони. Серебряная змея с тихим звоном отлетела в сторону и замерла у ног одного из авроров.       Гарри замер, тяжело дыша, но по-прежнему крепко сжимая палочку в правой руке. Противники начали медленно сжимать кольцо, держа палочки наготове, но никто не рисковал напасть первым, помня, на что способен этот человек.              Прямо перед артефактом стоял Лукас. Парень смотрел то на серебряную змею у своих сапог, то на Гарри Поттера. На своего командира.       Вокруг орали Долиш и уцелевшие бойцы, требуя немедленно забрать реликвию.       — Лукас, подбери предмет! Живо! — приказал Долиш, наводя палочку на грудь Гарри.       Лукас рвано выдохнул. Его лицо ожесточилось. Он резко присел, схватил тело «Ламиллы» и швырнул его обратно Гарри.       — Лови, командир! — крикнул Лукас, разворачиваясь лицом к Долишу. — Уходи!       Змея скользнула точно в ладонь. Гарри быстро поднёс её к самым глазам и произнёс:— Откройся.       Глаза змеи мгновенно налились ярким зелёным светом. Артефакт скользнул по ладони и стремительно пополз по руке Гарри, пробираясь всё глубже под одежду. Секунда — и «Ламилла» замерла, обвившись вокруг его щиколотки. Поттер успел лишь рвано выдохнуть, прежде чем острые металлические клыки глубоко впились в его ногу.       Архив в считаные секунды накрыл плотный, непроницаемый тёмный купол, забирая под себя всех присутствующих и отсекая помещение от остального Министерства. Воздух вокруг Поттера стал настолько холодным, что каждый вдох обжигал лёгкие. Лодыжку нестерпимо жгло от укуса — магия крови, наконец, завершила свой цикл, готовая выдернуть Гарри из этой ловушки.              — Грязная кровь… Ты… У тебя грязная кровь! Как ты посмел использовать мой артефакт?! — из тени тумана выросла фигура Салазара Слизерина.       — Заткнись. Ты здесь, а значит, я твой потомок. Мне нужна была помощь, так не задавай мне глупых вопросов, а помогай, — Гарри на всякий случай перешёл на парселтанг — так надёжнее. — Мне нужно закрыть магический мир от маглов, грядет война. Как мне это сделать?       Гарри убрал палочку в кобуру и внимательно посмотрел на одного из основателей Хогвартса.       — Ты! Неотёсанный, глупый полукровка, как ты вообще додумался до этого?! — Салазар сделал глубокий вдох, его призрачный силуэт задрожал от гнева. — Артефакт… этот артефакт может скрыть только одного человека! Именно того, кто активирует его.       Он пристально вгляделся в лицо Поттера, и его тонкие губы искривились в зловещей усмешке:       — Ладно, ладно, слушай меня внимательно. Сейчас ты исчезнешь. Этот мир, в котором ты жил, для тебя тоже исчезнет. Но если ты сделаешь правильный выбор, то желаю новому миру прожить долго и счастливо, у тебя есть возможность пожелать забрать с собой что-то нужное. Но если ты будешь долго думать, то ясделаю этот выбор сам. — произнёс основатель и с тихим хлопком испарился.       — Стоп, что?.. — только и успел произнести Гарри, как материя вокруг него начала стремительно расщепляться.