Опера Формоза

— 赶紧醒来！要迟到了！ Паша проснулся от грубого тычка в плечо и со всей силой вцепился в подушку — сон никак не хотел его отпускать, да и Паше никуда идти не хотелось. Он дернул рукой, чтобы отпихнуть так грубо разбудившего его соседа, но рука прошлась сквозь прохладный воздух. По комнате раздались тяжелые шаги, затем хлопнула дверь. Тогда Паша прикрыл глаза — на минуточку, как ему казалось, но вышло на час. Он сонно посмотрел на время, все никак не соображая спросонья, какая стрелка минутная, какая часовая, как взгляд скользнул по окошкам уведомлений. Вздрогнув, Паша резко сел — сон как рукой сняло. Три сообщения от Сабрины: первое с детальным описанием того, как добраться до школы, второе с закономерным вопросом, где Паша, и третье — Сабрина спрашивала, заболел ли он. — Бля-я-я-я, — протяжно выругался Паша, вскакивая. — Бля-бля-бля-бля! Наскоро одевшись, он побежал в опустевшие душевые, где второпях умылся и почистил зубы, а потом, кинув спортивную одежду в рюкзак, выбежал из общежития. Как только отключился вайфай, Паша с радостью заметил, что появилась сеть мобильного интернета. 5G! Теперь он без проблем найдет станцию метро и даже не так уж сильно опоздает. Так он думал. Проблемы появились уже в метро. Нужно было в него как-то попасть, а хоть прикладывай, хоть прислоняй студенческую карту — она светилась красным и никак не хотела пропускать Пашу внутрь. «Деньги надо положить», — догадался Паша спустя стыдные пять минут. Развернувшись, Паша пошел к автомату и начал в отчаянии тыкать разные кнопки. Вроде и можно поменять язык, но информация все равно была только частично на английском — остальное приходилось додумывать. Не получалось. Теряя веру в себя, Паша обернулся на стоявшую позади девушку и попросил по-английски: — Помогите счет пополнить. Та кивнула. — Сколько? — спросила она, ловко нажимая на виртуальные кнопки. Паша протянул пять сотен. Пара мгновений, и он, поклонившись, побежал вниз по лестнице.

***

Когда тяжело дышащий Паша, весь красный и вспотевший, раскрыл дверь, на него уставилась пара десятков глаз. Он опоздал на два часа, потому что уехал в другую сторону и только ближе к конечной понял, что чересчур свободный вагон — это не к добру. Ругая собственную невнимательность, он пулей выскочил на предпоследней станции и вбежал в закрывающиеся двери вагона. Вроде и ждать не пришлось, только слишком далеко Паша уехал. Бежал потом, то и дело сверяясь с картой, лишь бы снова не заплутать. — Простите, что опоздал, — извинился Паша. — Меня зовут Паша, я буду с вами учиться. Кто-то хохотнул, смех подхватили с другой стороны, а потом уже и добрых двадцать человек в голос смеялись над Пашей. —筢傻, — повторяли они его имя, взрываюсь вспышками смеха, —筢傻! А Паша ничего не понимал. Стоял у входа, весь взмыленный и растерянный. С его плеча медленно сполз рюкзак и глухо стукнулся о деревянный пол. —你真是个傻瓜！带着耙子的傻瓜！ Знакомый голос. Глянув влево, Паша увидел насмешливо рассматривающего его соседа. Непонимание скоро сменилось злостью, и руки сами собой сжались в кулаки. — Придурок! — выругался Паша и готов был уже броситься на ухмыляющегося одноклассника, когда внезапно перед ним возникла учительница. — При опоздании в двадцать минут день считается пропущенным, — ровно сказала она. Ярость Паши тут же схлынула, на ее место вернулось непонимание. «И что, — шестеренки в его голове скрежетали, — мне делать-то теперь? Я же на два часа опоздал. Назад? Или ждать другого урока и попробовать договориться со следующим учителем?» — Марш к стенке растягиваться, — смилостивилась учительница. — Потом присоединяйся — мы отрабатываем движения рук. Под уже сдерживаемое, но от этого и более мерзкое хихиканье, перемежающееся его именем «Паша-Паша-Паша», парень отошел к шведской стенке, где принялся тянуть разогретые от недавнего бега мышцы. Потянулся для приличия минут пятнадцать, хоть внутри все кипело от злости на одноклассников и раздражения на глупые правила школы, и встал в задний ряд. Все повторяли движения за учительницей. Паша был спортсменом. Не просто любителем, а профессионалом, который занимал призовые места. Ему были привычны огромные нагрузки, тренировки до изнеможения и травмы, но такого — Паша встряхнул затекшими руками — такого он никогда не испытывал. Приходилось долго держать одну и ту же позу. Не теряя концентрации следить взглядом за своими движениями, делая глазами акценты. От непривычки быстро забились мышцы рук, и хотелось упасть на пол звездой и ничего не делать. Под смешки одноклассников учительница переставила его в первый ряд. — Плохо, — коротко и строго сказала она. — Смотри внимательно и повторяй в точности так же. Да смотрел Паша, смотрел! Только сил больше держать позу нет. Несчастно кусая губы, Паша на последних силах повторял за учительницей ее отточенные движения. — Глазами следишь за рукой! — исправляла она. — Следишь! За рукой! А Паша не мог следить, потому что взглядом он скользил по белым стенам, тщетно пытаясь найти часы и понять, когда ждать перерыва. Казалось, вечность прошла, и хлебнуть бы воды, а еще лучше — уйти в общежитие, завернуться в одеяло и спа… — …ша. Па-ша! — донеслось сзади. — Рот свой закрой! — огрызнулся Паша. Сзади раздалось мерзкое хихиканье. От раздражения покалывало кожу. Паша буквально спиной чувствовал обжигающее касание чужих любопытных взглядов. Как же ему это все надоело… К счастью, скоро упражнение сменилось на более уединенную растяжку, и Паша, пыхтя от эмоций словно закипающий чайник, схватил коврик и отошел с ним подальше. К нему присоединился один из парней. — Мы в парах растягиваемся, — объяснил он и протянул Паше руку: — Я Ли Вэй. Паша протянутую руку пожал, хоть и нехотя. — Паша, — представился он. Перед тем, как Ли Вэй отпустил его ладонь, он на мгновение ощутимо сжал пальцы Паши и поморщился. — Ты бы лучше себе какое-то другое имя выбрал, — посоветовал он. — Твое звучит как «дурак». Тут уже и Паша скривился. Усаживаясь на коврик, он раздраженно думал, как это вообще — выбрать другое имя. Паша — его имя и всегда было его именем. Не нужно ему никакого другого! А Ли Вэй уже лег на его спину, заставляя Пашу наклониться сильнее. — Эй, дружище, — возмутился Паша. — Полегче! Тот щекотно усмехнулся прямо в ухо Паши и надавил сильнее. Растяжка была долгой.

***

Если раньше Паша не понимал культа еды в Китае, то сейчас только мысль хоть о сколько-нибудь вкусном обеде его грела! Не переодеваясь, он пошел за Ли Вэем в столовую, где тот объяснил, где буфет, где можно взять вкусную лапшу, а где заказать цзяоцзы. Паша кивал, прикидывая, что из этого будет бюджетнее. Оказалось буфет, если взять к еде две порции белого риса. Так Паша и сделал. Набрал всего, что выглядит аппетитным, и с трудом, но нашел свободное место за столиком. Были ли ребята, которые сидели рядом, его одноклассниками, Паша не знал, да его это и не интересовало. Вооружившись палочками, он приступил к обеду. Скрепя сердце, выкинул Паша четверть, если не половину, потому что кое-что буквально в масле утопало, другое оказалось вонючим тофу. — Отвратительно! — прокомментировал Паша, убирая посуду. — Эй, Па-ша, — донеслось сзади с характерной интонацией. — У нас сейчас уборка двора, смотри не потеряйся. — В жопу пошел, — огрызнулся Паша. Даже не оборачиваясь, он узнал в говорящем своего соседа. По голосу, по насмешливым ноткам. Ублюдок! Несколько минут, чтобы привести себя в порядок: отлить, умыться, собрать вечно мешающиеся волосы в пучок и вернуться к школе. Сосед не обманул, ребята собирали граблями упавшую листву и засовывали ее в большие черные мусорные пакеты. Кто-то мел дорожки, кто-то собирал редкий мусор. Паша подошел поближе, и тут же горстка одноклассников с его соседом в центре, смеясь и улюлюкая, начали кидать бамбуковые грабли ему под ноги. — Па-ша! Па-ша! Па-ша! — скандировали они. В тот же момент Паша почувствовал, как горячая ярость поднялась вверх по позвоночнику и ударила в голову. Перед глазами все, как в фильмах, стало красным, пульсирующим, и Паша с рыком схватил лежащие у ног грабли и набросился на соседа. — Опездол ебаный! — ругался Паша, лупя парня черенком по спине. — Уебок! В моменте Паша этого не заметил, но потом не раз возвращался к мысли — сосед даже не думал защищаться, отвечать, просто сгруппировался и то удивлено, то гаденько смеялся. Не заметил Паша, и как все внезапно затихли, и в этой тревожной тишине раздался громогласный мужской голос: —都给我马上散开！再让我看到一次试试！ Тут же на плечо Паши легла тяжелая рука и рывком отбросила его от противника. Удивленный, Паша посмотрел на прервавшего их драку мужчину. Тот был необычно высоким для азиата, выше Паши где-то на голову. В черных брюках и в таком же черном пальто, он выглядел холодным и отстраненным, хоть смоляные волосы и уложены так, словно тот вышел из глянцевых страниц модных журналов. На неестественно белом лице его глаза казались черными — даже зрачка не видно, а брови хищные, словно разлетающиеся в стороны вороны. Даже холодом повеяло. Видимо, Паша слишком долго пялился, потому что мужчина заговорил первым: — Ты новенький, да? Назови свое имя. Паша сглотнул. — Паша. Мужчина едва заметно нахмурился, но в отличие от прошлых раз смеха не последовало — все хранили полную тишину, в которой чувствовалось уважение и немного… страх? — Я Учитель Хэ. Сейчас у нас занятие. После него останься, поговорим. Паша кивнул, и даже после того, как учитель направился в сторону главного входа, никто не засмеялся, да и вообще ничего не сказал. Только когда учитель скрылся в стенах школы, ребята оживились, но ни в веселье, ни в очередной конфликт их оживленность не перетекла. Сбившись в группки, ребята кто собирал грабли, кто потащил тяжелые объемные мешки в сторону свалки. И тут Пашу хлопнули по спине, чуть не сбивая с ног. — Пойдем, дурачок с граблями, сейчас урок по боевым искусствам. Лучше не опаздывать. Вспыхнув, Паша все же решил конфликт не начинать. — Придурок, — бросил он, и толкнув соседа плечом, пошел к школе. В зале они выстроились в ряд и рассчитались, и Паша был бесконечно горд, что не пропустил свой номер — шестой. Он был невысоким у себя, но здесь был в начале по росту. Шестым! Внезапная уверенность в себе окатила Пашу приятной теплой волной, и он с легким интересом рассматривал стоявшего напротив них учителя Хэ. Тот был одет в черный брендовый спортивный костюм — куртка была расстегнула буквально на пару сантиметров, и в просвете виднелась белая футболка. Окинув учеников внимательным взглядом, Хэ кивнул и сказал: — Вопреки установленным правилам, по решению директора в середине учебного года в нашу школу приняли нового ученика. Он был отмечен как выдающийся спортсмен, занимающий призовые места… Вроде слова и хорошие, но как учитель их говорил! Как буквально пронзал парня своими чернющими глазами! — …Давайте дадим ему шанс и поприветствуем Кэ Баоло. Повисла тишина. В голове билось: «Баоло, кто это? Это я, что ли?» Все глаза на него, и Седьмой ткнул его в бок. — Выйди, — шепнул он. — Вперед выйди. И Паша на ватных ногах сделал шаг вперед. — Спасибо, что приняли меня, — сказал он и поклонился. Учитель кивнул. — Можешь вернуться в строй. Он медленно прошел в сторону Первого, потом обратно, что-то прикидывая, и приказал: — Рассчитываемся на четыре группы. Затем коротко указал, куда группы должны встать, а потом махнул в сторону кладовой: — Берите мечи. У Паши не было слов. Он стоял, ошеломленный, пока кто-то не вложил меч ему в руки. — Не стой пнем, — шепнули. — Повторяй за учителем. Меч оказался не таким страшным, как думалось Паше. Совсем не острый, но довольно тяжелый, и когда руки, спина и плечи горели огнем, Паша положил меч на пол и, ойкая от боли, потянулся. Раздалось громогласное: — Подними, продолжаем упражнение. Паша посмотрел на учителя, встречаясь с его обжигающим взглядом. — Пять минут, — попросил он. — Спина болит. Стало тихо. Безумно тихо, а потом громкое: — Меч перед собой, левую руку вперед. Держишь позу тридцать минут. «Блядь!» Покраснев от гнева, Паша решил в открытый конфликт с учителем не вступать и принял позу, надеясь немного расслабиться, когда тот не будет смотреть. Учитель Хэ смотрел всегда. Казалось, у него глаза на затылке, потому что, когда Паша, улучив момент, опустил руки, тот круто развернулся и подошел к нему. Учитель с силой ударил его по предплечью плоской стороной меча и прокричал: — Руки выше! Держи позу! Горя от злости, Паша встал, как надо, но и тогда учитель остался недоволен. Ударил Пашу мечом по ноге и сказал: — Ниже. Колени должны быть согнуты. Кусая губы, Паша присел ниже, но учитель не отходил. С минуту смотрел на Пашу, ожидая, — как казалось Паше — что парень шелохнется, чтобы ударить его снова. Паша пообещал себе, что выдержит. — После урока подойди в мой кабинет. Учитель круто развернулся и направился к другому парню, чтобы исправить его позу, а Паша даже не думал сдаваться. По лбу градом катился пот, попадая в глаза. Жжет, так жжет. Сморгнув слезы, Паша опустил голову.