Прах нечестивого демона

      Последний весенний день — время, когда в их саду цвела магнолия. Прекрасное дерево с красивыми цветами, но подаренное вечно нежеланным гостем. Его вручил сам наследный принц, явившись на празднование десятилетия Шаньцзюй. Выкинуть подарок от императорского потомка они не могли, потому пришлось посадить. За восемь лет оно выросло высоким, нависая ветками над всеми головами. Крупные розовые цветки дерева источали мягкий запах, слегка напоминающий цитрусовые фрукты. Время от времени проскальзывали мысли сломать его и списать всё на непогоду с неподходящей почвой, но, как назло, росло оно хорошо, явно радуясь находиться в их резиденции.       Все эти годы семейство Шэн жило по соседству, сдержав своё слово о постройке дома. Фамилию Шэн Жицзы узнал не от Цзэнвана и не от его дяди, а опять же из уст нежеланного гостя. Наследный принц ни разу не появлялся с пустыми руками, но всегда без приглашения, зная, что без подарка или новой информации его легко выгонят. Регулярно, несколько раз в неделю, изредка исчезая на некоторое время, он навещал их дом. Примерно раз в месяц делал предложение Шаньцзюй — явно не по любви. Это Жицзы понял сразу, в первый приход принца: тот говорил сухо, без чувств, но с игривой улыбкой на губах. Его целью было найти вескую причину посещать их, и он отлично справился. Вся столица судачила, что сановник Е вскоре породнится с императорской семьёй, но даже после совершеннолетия принца и Шаньцзюй свадьба не состоялась. Не только Жицзы видел холод в рубеллитовых глазах, когда они смотрели на его сестру, но и родители. Больше всего на свете они желали детям счастья, и даже за бесценные дары не соглашались на предложение принца, который стал императором раньше, чем достиг совершеннолетия. После перенятия престола он уже не спрашивал их дозволения, а открыто подходил к Шаньцзюй. К тому времени она выросла в красивую девушку, за которой могли бы бегать сотни парней, но ни один не спешил соперничать с императором. Она не глупая девочка, ещё в первую встречу поняла, что эти страшные глаза её не любят.       Жицзы чувствовал бы себя так не паршиво, если бы не понимал, почему тот прилип к их семье. Жаль, в тот злосчастный вечер он не заметил слежку раньше, выждал бы момента получше, чтобы не раскрывать место жительства.       За все десять лет, что Юн Янчу навещал их, он не проводил время с Шаньцзюй, как полагается тому, кто делает предложение девушке. Сразу после отказа родителей и сестры он не расстраивался, наоборот, ухмылялся, радуясь. Перед ними говорил, что надеется на согласие в следующий раз, а сам глазами выискивал Жицзы. Если не находил, то сразу же выходил в сад, держа путь к северной пристройке. Обычно в такие дни Жицзы убегал к Шэн Цзэнвану, уже на опыте зная, куда отправится император после отказа.       Первое время, не подозревая, что тот играет в этот спектакль ради встречи с ним, Жицзы не скрывался, о чём после сильно жалел. Незваный гость чувствовал себя как в своём дворце, а не в гостях: расхаживал где хотел и без стука заходил в его комнату. От него невозможно было спрятаться ни на дереве в густой листве, ни на кухне, ни на крыше — находил абсолютно везде. Если вылавливал, то не отпускал вплоть до отъезда: то на рынок вёл против воли, то сладости есть заставлял, а сам не притрагивался, лишь наблюдал за ним.       Безумно бесил его пристальный взгляд, из-за него Жицзы чувствовал себя каким-то декоративным зверьком: кормили, поили и на прогулку выводили. Помимо этого, Юн Янчу, конечно, пытался что-то разузнать о нём, но, помимо предпочтений в еде, которые запомнил путём проб и ошибок, ничего не смог узнать.       Долго такого отношения Жицзы не выдержал, потому быстро стал частым гостем в резиденции Шэн. Пусть там тоже имелся один назойливый парень, он был куда лучше. Два волка лучше одной пантеры. Шэн Цзэнли, если находился дома, встречал его с распростёртыми объятиями. Он знал о приездах наследного принца, но не сразу догадался о истинных намерениях, осознал только после того, как увидел его напротив своих ворот. Горящие глаза открыто говорили: «Верни того, кого скрываете!» — не просьба, а приказ. Естественно, на территорию его не пустили и Жицзы не отдали.       Когда Юн Янчу стал императором из-за гибели предыдущего правителя, прятаться больше не получалось. Точно он не знал, но, возможно, именно потому, что скрывался у Шэн, недолгое время спустя начались притеснения зверолюдов. Ещё на ранней стадии открытой дискриминации Жицзы перестал скрываться, догадываясь, чьих это рук дело. Сразу после окончания вторых пряток всё стихло, подтверждая догадку. Перестав прятаться, Жицзы не стал скрывать своей неприязни. — Изыди. — Без формальности и лживой вежливости любил он говорить молодому императору, когда они оставались наедине или в присутствии Цзэнвана.       Раз его заставили выйти из укрытия, то не стоит ожидать хорошего отношения. Правда, грубый тон только раззадоривал Янчу, так что тот охотнее облепливал его со всех сторон. Вряд ли в мире когда-то была ситуация подобная их, когда демон прогонял человека, а не наоборот.       У Жицзы не получалось сдерживать отвращения, когда во время предложений сестре чужой взгляд был обращён на него. Где такое видано? Потому не церемонился с лжеженихом. Его безумно раздражало, что он не мог понять ход мыслей Юн Янчу, когда дело касалось отношения к нему. Почему тот привязался? Не знал, а потому и отцепить от себя не получалось. Раньше он не сталкивался со столь наглыми людьми, которые шли напролом ради своей цели. Даже когда тот был принцем, а не императором, он не не боялся преград, а попусту не видел их перед собой. Волей-неволей, но проведя годы рядом с ним, Жицзы узнавал что-то новое. Стоило один раз купиться на информацию, как не заметил, что враг нацелился на эту брешь. Каждый раз, когда он пытался прогнать высокопоставленного гостя, тот подкупал новостями. Приходилось закусывать губы и слушать, про себя проклиная подвешенный язык императорского отпрыска. Иногда накатывало сожаление: знай он, что жизнь его сюда закинет, сменил бы императорскую родословную в истории, не боясь получить наказание в Диюе.       За жалкие десять лет о их семье появилось немало сплетен, точнее о его сестре, ведь он так и не вышел в свет, согласно обещанию почившего императора. Несмотря на прозвище будущей императрицы, Шаньцзюй и не думала смотреть в сторону императора, проводя время во дворце только с Юн Юэ — вторым принцем, получившим титул Циньван после того, как старший брат взошёл на трон. Сестра всё так же любила пересказывать младшему свои прогулки и впечатления, потому у Жицзы сложилось хорошее представление о нём. Много раз она пыталась познакомить их, но не получалось из-за Янчу: либо он во дворце узнает о его прибытии и испортит встречу, либо находится у них в резиденции, из-за чего Циньван не желает приезжать.       Помимо неприятности в лице Юн Янчу, в своей жизни Жицзы не смог предотвратить ещё одно событие — Шаньцзюй с взрослением становилась всё более набожной. Раньше он списывал всё на детскую наивность, но с каждым годом сомневался в том, что она делает это не по собственной воле. По-хорошему нужно было бы проклясть того, кто подвёл её к этой дорожке, но запал быстро исчез, когда он узнал, что корнем его проблемы оказались родители. Оказалось, именно они подали пример сестре, когда молились богам о выздоровлении их сына. Всё, что он мог сделать, так это надеяться, что богам, как и в прошлом, безразличны людские дела.       Вот поэтому в очередной день, перед утренней молитвой, он умчался из дома, предварительно оставив записку, что ушёл с Шэн Цзэнваном, чтобы его бросились искать. Только к их семейке родители относились с доверием, которое укрепилось за десять лет. Удивительно, как случайная всреча стала началом крепкой дружбы. Правда одному ему до сих пор не позволяли выходить за пределы сыхэюаня, но как раньше, так и сейчас запрет никак не сказывался на вылазки. За столько лет он давно обошёл их пригородное поселение и без промедлений перебрался в столицу. Тратить два шичэня на поездки жаль, поэтому если выбирался в главный город, то не меньше чем на сутки, предварительно подкупая дядю Цзэнвана, чтобы тот помалкивал и прикрывал перед родителями и сестрой.       Несмотря на то, что его рост составлял четыре чи и шесть цуней, что считалось немалым по статистике ровесников, до щенка он ещё не доставал. Если раньше выходило смиряться с разницей в росте из-за возраста, то с годами становилось обидно, что ничего вообще не менялось! Он тычелся лицом в грудь шатена, из-за чего всё время приходилось задирать голову к небу. Пусть тому и исполнилось уже двадцать, Жицзы продолжал видеть в нём младшего. — Когда-нибудь твой план перестанет работать. — Обычные слова прозвучали как проклятие средь бела дня. — Не наговаривай. Если сбудется — на твоей совести будет, — проворчал Жицзы, со злостью откусывая сладкий виноград со шпажки. — Всего лишь напомнил, что удача не бесконечна. — Пожал плечами коротковолосый шатен, чем вызвал вздохи дам, стоящих позади них.       По спине Е Жицзы пробежала дрожь, он побоялся оглядываться на количество пар глаз за их спинами, прекрасно чувствуя, с каким помыслом те смотрят. Куда ни пойди, Цзэнван привлекал всеобщее внимание. Заинтересованные взгляды девушек преследовали повсюду, а парни наоборот, старались не обращать на них внимания в открытую. Обе стороны он прекрасно мог понять… Почти… Всем в первую очередь бросались в глаза широкие плечи, прямая осанка и меч на поясе. Парни на фоне Шэн Цзэнвана начинали чувствовать зависть и видеть в нём соперника, что он понимал, но женские вздохи никак не доходили до ума. Они пугали, будто смотрели на добычу. Когда девы по отдельности, то никаких возражений нет, с радостью пожелает им удачи в попытках, но пока вместе, не хотелось бы становиться стенкой. — Моя удача начала подводить ещё с момента, как встретил тебя, и окончательно исчезла после появления Янчу, — печально ответил Жицзы, чувствуя, как от разговора теряет аппетит. — Удивительно, что он пока не додумался искать тебя в столице. — Кому сказано не наговаривать! Дальше уже не получится уходить, не в лесу же ночевать, лишь бы с ним не видеться.       С первого раза зверолюд его не услышал, что во второй пришлось бонусом ткнуть локтём. Рост идеально позволял точно попасть в бок болтуна.       Сколько бы Цзэнван ни шутил, но никогда не отказывал сопровождать в столице, сбегая из дома при первом же зове. Из-за этого Жицзы не мог избавиться от привычки называть его время от времени щенком, что вслух, что в мыслях. — Если явится, спрячемся как и раньше.       Демон с сомнением вздёрнул голову, смотря на щенка как на дурака, а после не сдержал вздоха, переведя взгляд вперёд на лавки. — Тогда придётся укоратить тебе ноги, чтобы вместе скрываться. Твоя макушка уже черепицы сбивает, он её и за ли увидит. — Не ломал я её тогда.       Теперь настала очередь Цзэнвана смотреть на друга, вот только задирать голову к небу не было нужды. Беспристрастные голубые глаза смотрели перед собой, не обращая внимания ни на что кроме еды, а лёгкая улыбка исказила чужие тонкие губы, когда он попытался отрицать слова Жицзы. — Молодой человек, остановитесь, уделите нам жалкий фэнь своего времени.       Не успели они далеко отойти от прошлых девушек, как дорогу перегородили другие. — Больше по этой улице не пойду, — прошептал себе под нос Жицзы, устав от излишнего внимания противоположного пола.       Уголки губ зверолюда поднялись вверх. Девушки сочли его жест за согласие и подошли поближе, не став дожидаться их первого шага. Е Жицзы же отошёл в сторону, уступив им место, на опыте зная, что его всё равно вытеснят. На шпажке осталась последняя виноградинка, с которой как назло капнул мёд на тыл ладони.       Не мешая девушкам, он ушёл к прилавкам. Изначально Жицзы думал, что наелся, но сменив тему с Янчу на дам, оказалось, что место в желудке ещё осталось, просто захотелось чего-то не столь сладкого, как фрукты в мёде. Пока он находился вне дома, а рядом не было ни родителей, ни сестры, да ещё и щенка отвлекли, то мог спокойно наесться до боли. Самому меру соблюдать не всегда получалось, обычно за этим следили другие. В прошлой жизни таких деликатесов не продавали, так что в новой он не терял момента попробовать всё, что выглядело вкусно.       Подходя к очередной стойке, он принялся разглядывать, чем торгуют, но быстро перевёл внимание на соседние ряды, посчитав, что безвкусная выпечка не заслуживает драгоценное место в животе. Отходя всё дальше, он ни разу не оглянулся на Цзэнвана, точнее совсем позабыл о нём, пока любовался вкусностями. Но когда собрался купить шаомай, осознал, что кошелька нет. Цзэнвана он оставил девам, не подумав, что личных полезных монеток у него нет. Родители не знают, куда он сбегает, так что и денег карманных не дают, думая, что он трапезничает у семьи Шэн.       Некрасиво, конечно, тратить чужие деньги, но не он ведь первым предложил, Цзэнван сам согласился платить на прогулках. А Жицзы не стеснительный, легко привык, что ни за что не нужно платить, вот и позабыл на миг и теперь мог купить пельмени с корнями лотоса. Словно ошпаренный, он обернулся назад, а зверолюда и след простыл, ни пряди не видно за мимо проходящими людьми. Перед ним встал важный выбор: пойти искать Цзэнвана, но тогда шаомай купит кто-то другой, либо же заплатить чем-то другим и ждать на месте, пока тот сам не найдёт его.       Второй вариант оказался более заманчивым. Быстро сняв с уха одну серьгу, он внимательно осмотрел её, раздумывая про себя, сможет ли расплатиться ею. Готовый самолично помолиться, чтобы оплату приняли, Жицзы позвал тётушку-торговку. — Извините, могу ли я расплатиться ею? — говоря, он протянул ладонь вперёд, показывая женщине лежащую на ней драгоценность.       Прежде чем взять украшение, торговка окинула его взглядом, пристально осматривая одежды, и всё же взяла серьгу. — Вам чего? — Шаомай с корнем лотоса, пожалуйста, — с улыбкой сказал демон.       Никакие богатства не радовали его так, как вкусная еда. Хорошо, что щенок где-то зависает с девушками, иначе снова бы дразнил, что он похож на попрошайку.       Разошлись меньше кэ назад, а уже на шаг ближе к независимости стал. Правда, скорее всего, переплатил за еду, но не просить же сдачу. Пока Шэн Цзэнван не нашёл его, ещё оставалась вторая серёжка, а значит, мог купить что-то помимо пельменей. Получив свои шаомай в лотосовом листе, Жицзы довольный отошёл от лавки в сторону, откуда пришёл. Шагая по краю улицы, чтобы никто его случайно не задел, боясь, что из-за чужой невнимательности уронит пельмешек, он оглядывался по сторонам в поисках друга, но даже вернувшись на прежнее место, не нашёл того. — Неужели разминулись? — прозвучал вопрос вслух, вперемешку со звуком жевания. — Кого-то потерял? — Голос раздался неожиданно, чётко дойдя до его слуха среди уличного шума. — Да, отошёл ненадолго, а друг пропал, — без задней мысли ответил Е Жицзы. — Помочь найти? — Нет нужды, сам меня… найдёт… — оборачиваясь на собеседника, демон столкнулся с розовыми глазами, больно похожими на те, которые ужасно ненавистны ему.       Сперва сердце замерло, перестав биться от пронзившего страха, но спустя миг, осознав, что это не Янчу, оно забилось вновь. Глаза хоть по цвету и оказались похожи, но в этих не было того блеска. Парень точно старше него, склонился, чтобы завести разговор. На нём была тёмная серая накидка, скрывающая тело и голову, но из-за того, что он наклонился, из-под неё выпало пару прядей. Парень сразу же убрал их, но демон успел разглядеть: тусклая тёмная лесная листва — именно такое сравнение всплыло в мыслях. Это окончательно дало Жицзы убедиться, что перед ним незнакомый человек. — Тогда всего хорошего.       Слегка поклонившись, неизвестный ушёл также быстро, как появился, не дождавшись ответного прощания. Смотря ему вслед, Е Жицзы с тяжестью проглотил тесто, будто вместо него до этого момента жевал камни. — Чуть второго сердца не лишился, — тихо промолвил он, смотря в сторону, где пропал парень.       По идее, теперь точно стоило пойти искать щенка, раз его уже начали принимать за потерявшегося ребёнка, но он наконец-то один, с едой в руках — для счастья большего не нужно. Но если они всё-таки разошлись по разным сторонам, то неизвестно сколько придётся ждать, а комнату для ночи они ещё не снимали. Одному заниматься решением проблемы с ночлегом не получится, тогда понадобится воспользоваться преимуществом своего статуса дворянина, чтобы доказать, что он не сбежавший подросток и не нужно проверять его среди пропавших. С Цзэнваном же такого не потребуется, тот сам оплатит и привлечёт все взоры, так что никто не станет задавать лишних вопросов.       Сложив все плюсы и минусы, как бы сильно он ни хотел напрягаться лишний раз, пока полностью не восстановился — пришлось использовать силу. Отойдя два шага назад и скрывшись в тени крыши, он сконцентрировал ци в районе груди, откуда энергия растекалась по всему телу, позволив слиться с окружающей обстановкой. Сложив лист лотоса и положив его в рот, Жицзы осмотрелся в поисках опоры для удобного поднятия на крышу. Со своим ростом, ему придётся искать щенка по макушке, что может затянуть поиски, легче уж видеть всё как на ладони, что бы не тратить время зря. — Заставляет напрягаться, засранец. Точно этой дорогой больше ходить не будем, а лучше тоже накидку на него надеть, такую же как на том парне, — выговорился демон, но легче не стало.       Для душевного спокойствия для начала стоило разыскать пропажу. Однако обойдя всю улицу дважды, он не нашёл Цзэнвана, сколько бы не всматривался. Не знай он щенка, мог подумать, что тот бросил его, но как любил говорить Шэн Цзэнли: «Наш Ван-Ван ответственный, если взялся, не оставит дело без веской причины». Вместо искомого зверолюда, взгляд зацепился за запомнившегося незнакомца, переходящего через переулок на соседнюю улицу. Совсем недавно Жицзы отказался от помощи, но судьба подталкивает забрать свои слова.       Выждав, когда парень остановится между зданиями перевести дух, демон спрыгнул на землю, позабыв о бесшумном шаге, чем напугал парня при приземлении. Бедняга вздрогнул и начал вертеться в разные стороны, проверяя, откуда донёсся звук, но ничего не нашёл. Когда он повернулся спиной, Жицзы развеял скрытность. — Дяденька, извините, но…       Не успел он договорить, как незнакомец подпрыгнул на месте, словно испуганный уличный кот, а увидев его и вовсе оцепенел, ведь миг назад рядом точно никого не видел. — Ты! Как ты здесь оказался? — Просто увидел, как вы сюда заходите, — с лёгкостью ответил Е Жицзы. По сути, правда же? Просто умолчал, как именно заметил его. — Хотел попросить вас, если встретите высокого коротковолосого шатена в чёрно-белом халате, с мечом на поясе — передате, что я буду у места, где разошлись.       Всё ещё недоумевая, незнакомец медленно кивнул, согласившись с просьбой. Уже собравшись уходить, Жицзы услышал вопрос, не подходящий теме их двух прошлых разговоров. — Почему дяденька?       «Ему только это не дало покоя?» — сразу подумал про себя демон, окидывая парня взглядом. Из-за накидки он не видел лица и телосложения, но по голосу, наверное, был почти ровесником Цзэнвана. Ранее прозвище само невольно вырвалось, так как он совершенно ничего не знал о нём. — Дяденька, — нарочно повторил он, — я же не знаю, сколько вам лет, вот и сказал первое, что взбрело в голову. Знакомиться нет ни времени, ни желания, так что уж простите меня в первый и последний раз, вряд ли мы вновь увидимся. Хорошего дня.       Пока диалог не успел продолжиться, Жицзы быстро затопал ножками, как можно плавнее и быстрее уходя из переулка, но так, чтобы это не выглядело со стороны как побег от проблем. Всё же первое впечатление сложилось не особо хорошим из-за цвета глаз, отчего ещё сильнее не хотелось продолжать диалог. — Надеюсь, и вправду не встретимся, — произнёс Е Жицзы, выходя на уличную дорогу.