Прах нечестивого демона

      Пройдя неизвестный переулок, они быстро вышли на соседнюю улицу, где дорога оказалась гораздо шире, без открытых лавок и уличных торговцев, но зато имелись лечебница, мастерские и небольшие торговые дома, продающие ткани, драгоценности и прочие вещи. Они совершенно отличались от тех, что они рассматривали пару фэней назад. Жицзы не мог оторвать от них глаз. Нет, это не было чем‑то роскошным для него, просто на прошлых прогулках он смотрел на всё снизу вверх, и не обращал внимания на то, как изменились рынки спустя пятьсот лет, да и не успел побывать именно на этой улице. В его памяти до сих пор оставалось только прошлое, которое он никак не мог перекрыть новыми знаниями о мире из‑за обстоятельств. Теперь же, взирая на всё и всех сверху вниз, он отчётливо видел, как изменились привычные виды. Раньше на одной улице найти отдельный торговый дом тканей казалось невозможным: все ставили обычные лавки или стелили что‑то на землю и обустраивались. Постройки считались дорогим удовольствием и встречались даже в столицах редко; об общественных лечебницах и упоминать не стоит — такого попросту нигде не было. Лекари поодиночке ходили по домам либо принимали на дом к себе. Всё же ему нужно поскорее вырасти, чтобы ничего не упускать из виду.       «Неужели всё так сильно изменилось всего за жалких пять веков?» — озадачился демон, не веря глазам. Даже за прожитые им тысячу лет почти ничего не изменялось, разве что экономика скакала только так: то заставляя людей голодать, то позволяя через усилия купить новую одежду, — а тут всё так цвело. — Дафу, — Жицзы дёрнул Цзэнли за хвост, заставляя обратить на себя внимание. — Так, для начала сдержи обещание. Не дафу, а дядя Ли.       Е Жицзы уж очень не хотелось так обращаться к старшему зверолюду. Он считал, что данное им прозвище подходит куда больше волку, но раз согласился, нужно выполнять. Возможно, ему ещё пригодится его помощь, так что необходимо поддерживать хорошие отношения. — Дядя Ли, — пересилил себя демон, — какой род правит на нынешний момент?       Ответа не последовало, потому Жицзы склонился к виску Цзэнли, надеясь, что всё же получит нужную информацию. Вместо слов зверолюд нащупал его лоб и приложил тыльную сторону своей ладони. — Вроде не перегрелся на солнце, так почему спрашиваешь? В твоём возрасте нет нужды задаваться подобным.       Чем дольше демон находился с ним, тем больше считал это странным. Почему нельзя просто ответить на вопрос? Даже простолюдины и младенцы должны знать, кто правит их страной! Уж что точно не должно было измениться за пропущенные им годы, так это господство императорской семьи над народом. Каждый обязан знать основную информацию. — Просто цзецзе в прошлый раз подзабыла, а мне интересно, — попытался убедить Жицзы, что помогло. — Юн, в значении «вечность», — произнёс Цзэнли, не видя причин для отказа. — Первый принц — Юн Янчу, второй — Юн Юэ; больше тебе знать не нужно. Нынешний император скорее к прадедам отправится, чем ты его увидишь.       Глаза демона округлились, как маленькие монеты, от удивления. Он не ожидал, что волк в общественном месте с такой лёгкостью на словах похоронит императора. Лишние проблемы были ни к чему, так что он сразу же принялся осматриваться по сторонам: не подслушал ли кто‑то их разговор. Благо люди проходили мимо, даже не обращая внимания; если кто и услышал, доказать не сможет.       После того как он убедился, что никто не зовёт стражу, чтобы отрубить их головы за оскорбление императорской семьи, Е Жицзы сразу сравнил имена двух принцев и окончательно убедился, что их с щенком подозрения оказались верны. Шанс на их ошибку уже становился невозможным. Хитрец в первую встречу просто подставил имя младшего брата вместо истинной фамилии. Ещё сильнее смутили сами имена принцев: первому дали значение, подходящее будущему императору; звучало бы хорошо, если не задумываться об имени второго. Словно всё его существование не имело смысла, кроме как оставаться в тени старшего брата. — Ничего не изменилось… — прошептал он себе под нос, погрузившись слишком глубоко в мысли.       Род, правящий страной, остался тем же. Он‑то думал, что к власти пришла новая семья, потому и произошли изменения условий для народа. — Что‑то хочешь? — задал вопрос Цзэнли, переспрашивая.       Ему показалось, что Жицзы что‑то просит, поэтому переспросил, на что тот сразу отказался. С нынешним телом нельзя тратить энергию на внешние вещи: это требовало больших трат силы, а бессмысленные побрякушки его не интересовали. Пока он мог только привыкать использовать её на себе, постепенно возвращаясь к прошлому состоянию.       Чтобы отвлечься от мыслей, он перевёл внимание на сестру с щенком, которые решали, куда им пойти. Цзэнван до сих пор держал в ладони купленный камень, крепко сжимая его, боясь потерять, и время от времени повторно осматривал. Видимо, драгоценность очень ему понравилась.       Наконец Шаньцзюй определилась с местом их следующей остановки и, ухватившись свободной рукой за рукав Цзэнли, потянула в сторону рядом расположенной чайной. На первом этаже столы для посетителей стояли только внутри; на втором же они стояли на террасах, позволяя наблюдать за происходящим снаружи. Заведение представляло собой не только наслаждение напитками, но и предлагало различные закуски, а также полноценные порции для хорошей трапезы. Так как они уже поели перед прогулкой, то заказали просто чай со сладостями. Конечно, бронирование стола на втором этаже оказалось дороже, чем на первом, но разница не сильно ощущалась. Благополучно выкупив место на террасе, они поднялись наверх ожидать заказ. Поначалу идея не особо понравилась Жицзы, но, подумав, что так он сможет наблюдать за часто попадающейся им личностью, если та появится в поле зрения, он согласился.       Меньше чем через кэ им подали тёплый чай с немалым количеством фэнлису, лапшу с бульоном и свиным рёбрышком. Всё потому, что Шаньцзюй и Цзэнван, услышав, что попросил Жицзы, потребовали, чтобы и им подали то же самое. Маленькие повторюшки уплетали лакомство охотнее, чем демон. Он всё время смотрел на улицу, наблюдая, кто проходит мимо них. Самый старший в их компании же уплетал свою тарелку лапши, вызывая зависть. Е Жицзы не мог позволить себе сейчас хорошую трапезу, только перекус, иначе родители не позволят взять повторные порции вечером.       Какое‑то время всё шло спокойно: люди внизу занимались своими делами, только с единицами он сталкивался взглядами. Он не сразу заметил, как в поле зрения попало длинное тёмно‑синее ханьфу притускневшего цвета с чёрными вставками, ниспадающее до самых щиколоток и зафиксированное чёрно‑белым поясом из плотного шёлка. Наряд не сильно, но выделялся среди остальных, что сразу привлёк его внимание, когда человек в нём застыл на месте, стоя к нему спиной. Жицзы словно где‑то видел его уже...       Стоило ему только начать вспоминать, почему же чужая одежда казалась знакомой, как из‑за фигуры показалась тёмная макушка цветом непроглядной тьмы, а вслед за ней — въевшиеся в память рубеллитовые глаза. Демон в мгновение подорвался с места и подошёл к Цзэнвану, который сидел дальше всего от перил, благодаря чему его не было видно снизу. Те глаза не успели его заметить, иначе бы их хозяин уже выдвинулся бы за ним, что давало шанс остаться незамеченным до конца. Выйти они не могли, спрятаться где‑то тоже; оставалось лишь надеяться, что несчастье обойдёт стороной.       Выждав пару фэней, Жицзы осторожно подошёл к сестре, чтобы узнать, не видит ли та под террасой двух людей, предварительно описав их внешний вид. После него ближе всего к перилам сидели Шаньцзюй и Цзэнли; второго просить было не вариант — иначе тот задаст ненужные вопросы, — потому он обратился к сестре. Девочка осторожно выглянула вперёд, обвела глазами всю улицу и, вернувшись в прежнее положение, отрицательно помотала головой. Демон уже хотел облегчённо выдохнуть и вернуться на своё место, но побоялся радоваться слишком рано — что не зря. Зайдя в помещение, он аккуратно подкрался к началу ступенек и посмотрел на первый этаж. Его всего передёрнуло, когда у заказной стойки он увидел тех двоих. Вмиг вернувшись на открытое пространство, он подбежал к Шаньцзюй, строго прошептав ей на ухо: — Шаньцзюй, если у тебя о нас спросит тот плохой принц, ври, — наказал он старшей сестре, оторвав её от сладостей. — А ты чего сидишь? Пойдём!       Жицзы схватил Цзэнвана за руку, быстро утащив за угол на боковую сторону террасы. Цзэнли, наблюдавший за самым младшим с самого начала копошения, отвлёкся от своей лапши, вопросительно вскинув одну из бровей. Его недоумение разделяла и Шаньцзюй, не понимающая, в какую игру брат затеял играть. Только увидев у входа в чане от них тех самых, кого описывал брат, она напряглась. Расслабленный вид, не теряющий изящества, лёгкая улыбка и довольный взгляд рубеллитовых глаз заставил её поджать пальцы на ногах. — Сама судьба сводит меня с вашей семьёй. Рад встрече, Шаньцзюй.       Не успел он войти, как отбросил вежливость, обратившись к девочке без разрешения по имени. Хмурый взор Цзэнли впился в молодого парня, атмосфера продолжала портиться каждый мяо. Отложив палочки, зверолюд без прелюдий спросил: — Почему наследный принц разгуливает вне столицы? — Какой странный вопрос… Это ведь моя территория, так почему я не могу быть здесь? Вопрос был бы уместен, если бы мы встретились за границами империи. — Ныне, значит, у наследников нет дел, раз находится время на прогулки, — усмехнулся Цзэнли. Перед ним стоял ребёнок чуть старше его племянника, но отношение кардинально отличалось. С этой личностью можно было не нежничать, в отличие от других детей. — Гляжу, и у главы Хэлана много свободного времени. Как же так вышло, что я встретил вас в компании дочери сановника Е? Возможно, и ваш племянник неподалёку? Может, представите?       Глаза Цзэнли посмотрели на Шаньцзюй, проскользив по повороту террасы, где прятались двое детей. Пусть он и не понимал, почему те убежали, но ему показалось странным, что они подорвались прямо перед приходом принца. — Он отошёл что‑то прикупить, так что, вероятнее всего, вы не успеете пересечься. — Тогда представьте четвёртого вашего спутника, — без заминки промолвил Юн Янчу, смотря на самую дальнюю от него чашку.       До этого момента Шаньцзюй молчала, боясь заговорить, но, услышав слова принца, она вспомнила наказ младшего брата и рискнула вмешаться в беседу. — Моя подруга ушла с Цзэнваном, — быстро пролепетала она, смотря на подбородок принца, не решаясь поднять взгляд выше.       Тем временем Жицзы с Цзэнваном, спрятавшись за угол, выждали момента, когда двое прибывших войдут на террасу, и незаметно вошли через боковую дверь внутрь. И, не спеша — чтобы не заскрипели доски, — спрятались рядом с тем же входом за большими бочками в углу. За ними, с какой стороны ни вышли бы те двое, их бы не смогли заметить, только если бы не решили заглянуть внутрь.       Щенок навострил уши, а демону пришлось, сконцентрировав немного энергии для улучшения слуха, благодаря чему оба слышали, о чём говорили снаружи. Когда принц упомянул о четвёртом спутнике, Жицзы невольно вздрогнул, не понимая, как тот догадался. Только хорошо подумав, он вспомнил об оставленной чашке и захотел ударить себя по лбу. Как бы сильно они ни спешили, прихватить с собой посуду не составило бы труда, а он так глупо оставил улику. Благо Шаньцзюй вмешалась в беседу. Детские слова заслуживают куда больше доверия, особенно её, девочки, которая внешне кажется, что ей пока не хватит ума кого‑то нарочно обманывать. Цзэнван же в тот момент зациклился только на тоне общения дяди. Обычно тот ведёт себя сдержанно или дружелюбно, проявляя негатив только к неприятным персонам, которые встречались не так часто. Сейчас же он язвил с ребёнком — о чём и подумать он никогда бы не смог, не то что представить. — Печально, думаю, знакомство вышло бы занимательным, — вздохнул принц, посмотрев в сторону.       Его внимание отвлёк слуга, пришедший вместе с ним. Парень склонился ближе к господину, что‑то прошептав, после чего улыбка на миг спала с уст Янчу. Когда он вновь посмотрел на Шаньцзюй, то словно заставил себя подобреть. Сделав к ней несколько шагов, он нежно провёл ладонью по её волосам, пропустив сквозь пальцы локон. Остановившись на самом конце, он поцеловал тёмную прядь, после чего сбоку послышался несильный стук по столу, намекающий, что ему бы лучше отодвинуться. Уловив предупреждение, принц выпрямился: его забавили их реакции — как разозлился Цзэнли и как вздрогнула Шаньцзюй. — Появились дела, прошу простить, что на этом наша беседа закончится. Совсем скоро увидимся, Шаньцзюй. В следующий раз попроси свою подругу дождаться меня.       Махнув на прощание, он вышел с террасы, а следом и из заведения. Как только звук их шагов исчез, Жицзы с Цзэнваном выбежали к спутникам. Их встретил взгляд, полный ожидания: Цзэнли, подперев подбородок ладонью, смотрел на них, без слов требуя объяснений.       Тогда‑то они и поняли, что выкрутиться не получится. Ценой пряток оказался пересказ истории их прогулок без лжи, но с утайкой парочки моментов, из‑за которых могли бы возникнуть новые вопросы. Шаньцзюй, слушая Цзэнвана, который рассказывал события их с Жицзы прошлых дней, встряхнула несколько раз прядь, словно пыталась избавиться от недавнего прикосновения своего локона и чужих губ. Наследный принц, безусловно, один из самых красивых людей, которых она встречала после родителей и брата, но всё в нём заставляло её сдерживать дрожь в теле. Смотря на него, она чувствовала, что тот не видит её.       Когда рассказ закончился, Цзэнли не сдержался, дав племяннику щелбан. С первым непониманием разобрались, осталось последнее. Принц сказал, что скоро они вновь встретятся, а такие, как он, не говорят просто так. Он ожидал, что об этом ему поведают мальчишки, но в этот раз ответила Шаньцзюй. — Во дворце он сказал, что навестит наш дом через неделю, — с грустью сказала она.       После её слов повисло молчание. Если дядя с племянником могли легко принять ситуацию, то Жицзы начали посещать мысли, что, возможно, побег на семнадцать лет раньше — не такая уж и плохая идея. Будет трудновато, пропадёт его спокойная жизнь, но он справится, ведь всё равно она уже стремительно катилась в яму.