Прах нечестивого демона

      Первыми из-за стола встали родители, немедля все вышли наружу. Лючжи шла впереди всех, за ней Пяоюй с Жицзы на руках и Жуншоу с Шаньцзюй. Женщина шагала так твёрдо и уверенно, что казалось, была готова вступить в бой с животным у ворот. Оказавшись у выхода, шедшие впереди сразу увидели около десятка волков. Самый большой стоял посреди дороги, смотря прямо на них, остальные находились на более дальнем расстоянии. Рука Лючжи уже потянулась к одному из стражников, чтобы взять меч, но замерла, услышав позади крик мальчика: — Дядя!       Глаза Жуншоу загорелись радостью, он побежал за ворота так быстро, что уже через мяо зарылся в пушистую шерсть волка. По зову мальчика стало окончательно ясно, что к ним пожаловал зверолюд. Вот только ожидалось увидеть отца, который не вернулся за ребёнком, а не другого родственника. Их определённо ожидала серьёзная беседа.       Во взгляде волка читалась нежность, когда он смотрел на дитя у своих лап. Приласкавшись мордой к его лицу, вскоре вокруг них образовалась дымовая завеса. Сквозь неё еле различимо появился высокий силуэт, со временем становясь виднее.       Дым ещё не до конца развеялся, как Пяоюй подхватил дочь на руки и быстро передал сына жене. Он наказал Шаньцзюй уткнуться ему в шею, а сам свободной рукой закрыл глаза супруге. Жицзы никто не перекрыл взор, он сам, не желая лицезреть голого мужчину, отвернулся за спину матери. В тот же момент, выйдя из-за завесы, перед ними предстал мужчина с неплохими формами. Услышав цоканье отца, демон на миг даже заинтересовался, как выглядит незнакомец, и медленно слегка повернул голову, чтобы того можно было увидеть боковым зрением. Рост мужчины не уступал отцу, кожа слегка смуглая, пресс с шестью кубиками, сильные ноги и широкие плечи — стала ясна реакция отца. Однако больше всего внимание привлёк шрам с шеи до середины груди: он выглядел новым.       Взрослый зверолюд подхватил Жуншоу на руки, с заботой потрепав его по голове. Воссоединение не продлилось долго, вскоре он вспомнил о хозяевах резиденции и хотел подойти ближе, как вдруг Пяоюй грубо произнёс: — Сперва оденьтесь!       Только после его слов мужчина заметил, что женщине и детям закрыли глаза, а затем, взглянув на себя, неловко улыбнулся, будто забыл, что одежда важна. Махнув рукой своим товарищам позади, он приказал кому-то подойти. Тогда позади волков стал виден один юноша, который имел человеческий облик. Он сразу же подбежал к мужчине и передал сумку.       Через некоторое время, когда все главные лица оказались одетыми, Пяоюй опустил свою ладонь, открыв жене обзор, и шепнул дочери, что та может больше не прятать лицо в его волосах. Жицзы повернул голову сразу после сестры и встретился глазами со старшим зверолюдом. Тело неожиданно вздрогнуло от широкой улыбки перед ним, захотелось уйти в свои покои, что он, собственно, и поспешил сделать. Коснувшись лица матери, он обратил её внимание на себя и, с перерывами косясь на дядю Жуншоу, прошептал ей на ухо, что хочет спать. Конечно, женщина сразу повела его в северный дом, предупредив мужа, что присоединится, как только уложит сына. Пяоюй, поцеловав Жуншоу перед сном, сказал, что тоже уложит Шаньцзюй.       Войдя в комнату, Лючжи аккуратно положила сына на постель и укрыла одеялом. Пригладив его волосы, он задул горящую свечу и тихо закрыл дверь за собой. Сон был лишь отмазкой, чтобы не видеть незнакомца напрямую. Жицзы не мог пропустить разговор взрослых, его не отпускал тот шрам. Как только шаги матери отдалились на несколько чжанов, демон засунул вторую подушку под одеяло и ловко спрыгнул на пол, вновь обувшись. Прежде чем вылезти через окно, он закрыл кровать балдахином. Лишь после приготовления обманок он забрался на стол и спустился на землю, держась крохотными ладошками за оконную раму. Навострив уши и зрение, он неслышным шагом, осматриваясь вокруг и прячась за кусты, добрался до заднего двора. В трапезной комнате уже сидели родители и двое зверолюдов, готовясь к разговору. На страх и риск Жицзы забрался на террасу и, прислонившись к стене, приготовился слушать. Будь у него возможность сейчас скрыть своё присутствие, то рискнул бы ещё заглянуть внутрь через маленькую дыру в двери, но пока мог довольствоваться только нахождением на расстоянии. — Благодарю, что приютили малыша у себя, я вам обязан, просите чего угодно.       Послышался скрип стула, мужчина встал из-за стола и совершил глубокий поклон в знак уважения и искренности своих слов. — Выпрямитесь, — раздался голос матери. — Мы не ради благодарности приютили Жуншоу, а потому что это естественно. Лучше объясните, почему ребёнок остался один без взрослых? Жуншоу — славный мальчик, он не заслужил лить слёзы из-за безответственных взрослых. — Я должен был это сказать, — сев назад на стул, ответил мужчина и замолчал. Потребовалось некоторое время, прежде чем он вновь заговорил. В голосе послышалась тяжесть и горечь, с нескрываемым укором к самому себе. — Не могу вам рассказать всего, но если кратко, то теперь, до совершеннолетия малыша, я его опекун.       В комнате воцарилось молчание. Жицзы и, не смотря на возраст, понимал, как родители сейчас себя чувствуют. Также он знал, что Жуншоу не был настолько глупым, каким выставлял себя изначально, и вероятнее всего, понял смысл слов своего дяди. — Папы тоже не стало?.. — дрожащим голосом спросил мальчик.       Из комнаты стали слышны сдерживаемые всхлипы. Иногда сложно представить, как радость может быстро смениться печалью, но сейчас был наглядный пример этому. Совсем недавно, буквально почти час назад, Жуншоу крепко обнимал своего дядю, не в силах сдержать счастья, но теперь был готов захлебнуться в слезах.       Многие демоны, чтобы научиться людским чувствам, часто ставят себя на место какого-то человека и представляют, как вели бы себя в ситуации. Немногим удаётся понять это, большинству требуются столетия ради одного чувства. Прожив полторы тысячи лет, Жицзы смог научиться почти всему. Только даже если он понимал эмоции людей, то не знал, как должен себя вести во многих ситуациях. Вот и сейчас он не знал, должен ли делать вид, что ничего не знает, когда увидит Жуншоу, или попытаться отвлечь его от негативных мыслей? Он не силён в моральной поддержке, если дело не шуточное. — Прости, малыш…       Вытирая глаза, щенок, шмыгая носом, прошипел: — Я не малыш, говорил же. — Хорошо, тогда, Цзэнван, где ты хочешь жить? — Жить? А как же наша деревня? Её тоже не стало?       Плохие новости следовали одна за другой, не давая передохнуть. Лючжи тяжело вздохнула и подошла к мальчику, протянув ему носовой платок. Тому было неловко прочищать нос перед другими, но он принял платок и спустился на пол. Послышались приближающиеся шаги. Жицзы быстро спустился под террасу, наблюдая, как щенок отходит как можно дальше, чтобы его не было слышно в доме. Он дошёл почти до стены, что было очень плохо. С такого расстояния Жуншоу мог легко заметить его, прячущегося под деревянными досками. Уже намереваясь уползти за угол, Жицзы напрягся от повисшей тишины. Из комнаты не доносилось ни звука, как и со двора. Если внутри молчали из-за неловкости, то снаружи должны были быть слышны хотя бы всхлипы. Медленно повернув голову, демон столкнулся с удивлёнными глазами мальчишки.       Встретившись взглядами, Жуншоу окончательно убедился, что ему не чудится. Косясь на дом, он отошёл вначале в сторону, чтобы выйти из поля зрения, а затем на носочках подошёл к террасе, заглядывая под неё.       И без слов Жицзы понимал, что тот хочет у него спросить, поэтому просто прислонил указательный палец к губам, намекая, чтобы тот молчал о нём, а затем махнул ладонью в сторону света от фонарей, говоря, чтобы тот долго не стоял на улице и поскорее заходил внутрь. Серьёзно взглянув на младшего, зверолюд дал понять, что они обязательно поговорят об этом после и, наконец, прочистив дыхательный путь, вернулся назад.       Почти сразу после того, как в комнате вновь собрались все нужные люди, Жицзы услышал ответ щенка на вопрос дяди: — Я хочу жить рядом с этой семьей, — уверенно сказал Жуншоу.       В ступор впал не только незнакомый мужчина, но и Жицзы. Он совершенно точно был против этой идеи! Ему нужна спокойная жизнь до совершеннолетия, а она уже начала трещать по швам, грозясь пойти в точности наоборот. — Уверен? — решил уточнить его дядя. — Да, — ни на миг не сомневаясь, ответил мальчик. — Хорошо, тогда поищу дом рядом.       Спокойный ответ мужчины настораживал. Что-то подсказывало демону, что он станет той ещё костью в горле.       Их разговор прервали родители: — Я очень рад, что Жун… Цзэнвану у нас понравилось, но свободных домов сейчас рядом нет, — быстро поправил себя Пяоюй.       После его запинки Жицзы тоже поймал себя на мысли, что до сих пор думает о щенке как о Жуншоу. Он совершенно забыл спросить его имя, а тот главное ни словом против не обмолвился. — Идиот, — прошептал себе под нос Жицзы.       Ответ дяди Цзэнвана подтвердил его опасения: — Тогда купим землю и построим. Точно, эта идея куда лучше. Построим дом под свой вкус, верно, Ван-Ван?       Даже не видя, Жицзы отчётливо представил его улыбочку и вновь содрогнулся всем телом. — Хорошая мысль. Но, дядя, чтобы построить дом, нужно время. Где жить до этого? — Хм… Я и так у вас в долгу, однако мог бы Цзэнван задержаться у вас ещё на время? Ненадолго, примерно на полмесяца-месяц. Я покрою все его траты и отплачу за гостеприимство, — хлопнув ладонями, он склонил перед хозяевами голову, моля принять его просьбу. — Мы только рады, если Жун… Кхм, прошу прощения. Мы только рады, если Цзэнван задержится, дети точно обрадуются. — Дорогой, ты забыл досказать, — напомнила Лючжи. — Я? — искренне недоумевал Пяоюй. Он точно сказал всё, что хотел, но грозный удар стопой под столом внезапно прояснил его разум. — Точно… Вы тоже оставайтесь с ним. Еды у нас достаточно, комнату найдём. — Вы так добры, — радостно пролепетал дядя Цзэнвана. — Только скажите, как я могу вам отплатить! — Всё в порядке. Просто присмотрите за нашим сыном и вашим племянником, когда мы будем в отъезде. Так Жицзы точно не будет одиноко и скучно, — промолвила женщина.       Тем временем демон схватился за уши, не желая слышать их разговора: «Я только рад одиночеству. Не может мне быть скучно с самим собой! Тут куча слуг! Вам стоит прекращать делать из дома приют для бездомных!» — мысленно вопил он, не в силах помешать решению родителей. Боясь услышать ещё что-то плохое, Жицзы пополз под террасой до угла дома и быстро перебежал в кусты, шаг за шагом возвращаясь назад в свои покои. На сегодня новостей ему определённо хватит, пора ложиться спать и откинуть все проблемы на завтра. Он так стремился к жизни, но теперь ловит себя на мыслях, что и в Диюе мог остаться ещё немного.       Когда Цзэнван вышел после разговора на задний двор, то младшего уже не оказалось на прежнем месте. Он хотел пойти в северный дом, но зов дяди заставил отложить это дело. Супружеская пара выделила им гостевую комнату в главном доме. Теперь Жицзы и Цзэнван спали в разных комнатах.       На следующее утро, перед трапезой Жицзы оттягивал выход до последнего момента, пока за ним не пришла сестра. Щенка с ней не оказалось, что заметно облегчило душу. Правда, ненадолго. Всего через фэнь откуда не возьмись выглянул тот вчерашний волк в своём человеческом облике. Больше этого демона удивило только то, как радостно засмеялась Шаньцзюй при виде этого мужчины. — Дядюшка Ли! Вы последовали за мной? — Ага, подумал, что будет быстрее, если донесу вас, а то еда стынет, — ничуть не с меньшей яркостью улыбки ответил мужчина. — Слышал, А-Цзы? Дядюшка прокатит нас! — Я хочу пойти пешком сам, — в привычной сухой манере произнёс Жицзы. — Какой он у вас угрюмый, — пробурчал мужчина. — Братик просто стеснительный. — Правда? Пусть будет так, — смотря на мальчика, промолвил зверолюд.       Схватив сестру за руку, Жицзы повёл её к родителям, подальше от чудаковатого. Не успели они и чжана пройти, как сильные руки подхватили их. Шаньцзюй от неожиданности вскрикнула, а вот Жицзы раздражённо насупился на миг и вцепился пальцами прямо в высокий хвост мужчины. Волосы у того были волнистыми, это стало ясно по чёлке и качающемуся хвосту, с такими наверняка непросто сделать гладкую причёску без торчащих волос. — Хорошая хватка, — похвалил волк. — Но можешь ли чуточку ослабить её? — Нет, — с привычной краткостью ответил Жицзы. — А Ван-Ван говорил, чтобы добрый. Видимо, я тебе не понравился, — усмехнулся мужчина.       В его словах была одна правда и одна ложь. Неизвестно, где щенок увидел в нём доброго, вероятнее всего, сказал так, чтобы не раскрывать истинный характер, но то, что старший зверолюд попал в его немилость — чистая правда.       Добрались до трапезной они быстро, гораздо быстрее, чем если бы пошли пешком. С детскими ножками шаги выходили короткими, из-за чего времени потратилось бы больше. — Садитесь за стол, пока не остыло, — позвал Пяоюй.       Что-то изменилось в его взгляде на нового знакомого, и это явно не в пользу Жицзы.       Усадив детей по стульям, мужчина сел самым последним около щенка. Цзэнван смотрел на самого младшего, не сводя глаз, пока его дядя не подложил ему мяса в тарелку. Наложив нужные порции, взрослые принялись обсуждать свои темы, начав с постройки дома. — Думаешь, успеете за месяц построить? — спросил отец.       Неформальное общение подтвердило мысли демона. — Успеем, может, даже раньше. Просто доплачу.       Срок был невероятно маленьким, за такой отведённый срок не верилось, что можно построить что-то хорошее. — А твои товарищи? — Найдут где остановиться, если нужно, и в лесу заночуют.       От его слов Пяоюй слегка усмехнулся от того, с какой лёгкостью он произнёс эти слова. И ведь не шутил. Они волки как-никак, спать под открытым небом — дело привычное. — Денег хватит? Если нужно, могу добавить. — Не стоит, я не беден. Ни разу не видел, чтобы какой-то глава клана бедствовал.       Первым поперхнулся отец, а вслед за ним и Жицзы, только не так громко. У обоих чай застрял в горле от удивления. Благо отец разделял его мысли и спросил за двоих: — Глава клана? Ты? — А я вчера не сказал? — озадаченно спросил мужчина. — Думал, за выпивкой уже проболтался. Ну, теперь знаешь. — Погоди, а члены клана? Неужели вас осталось так мало? — намекая на вчерашних гостей, спросил Пяоюй. — К счастью, нет, лишились только нескольких, все остальные на время разбежались кучками около столицы. Как только закончу постройку дома, нужно будет восстанавливать деревню. — Ясно… — отпивая чай, в прострации ответил мужчина. Такие новости было нелегко принять.       Жицзы злорадствовал про себя, радуясь, что отец на одну сотую прочувствовал его вчерашнее потрясение. Карма — явление хорошее, жаль, не всегда действующее.       Во время трапезы Цзэнван смотрел на Жицзы практически не сводя глаз, даже когда пережёвывал еду, не отводил взгляда. Демон старательно игнорировал его, делая вид, что не замечает, как быстро пропадает еда со стола. Жицзы уплетал порцию за порцией, в особенности лёгкие мясные блюда, в попытке утолить голод. На пустой желудок не хотелось разбираться с новыми проблемами. Должна же быть хоть какая-то радость.       Он никого не трогал, сосредоточившись только на своей тарелке, пока его не прервали от дела. К несчастью, дядя щенка оказался болтлив не только вне трапезы, но и за ней. — А у тебя хороший аппетит, — восторженно произнёс старший зверолюд. — Вырастет у вас сильным воином. — Жицзы и воином? — переспросил со смешком Пяоюй. — Совершенно не вижу его таким в будущем.       Демон довольно согласился с мнением отца. Он не собирался становиться ни учёным, ни воином, ни заклинателем — это не для него. «Сдались мне эти мечи и прочие безделушки. Свяжусь с ними, и не видать мне спокойной жизни. Слишком уж бросаются в глаза», — подумал про себя Жицзы. — Он ещё так мал, многое со временем изменится! — без капли сомнения сказал дядя Цзэнвана. — Ван-Ван в его возрасте говорил, что художником станет, хотя рисовал только на грязи и песке, а потом за меч взялся. — Дядя! — воскликнул щенок.       Его уши покраснели от смущения, что показалось Жицзы забавным. Наготы после перевоплощения он не стыдился, а стоит про детские поступки напомнить, как сразу заалел. — Малыш, — быстро переключился волк, не желая получить от племянника. — тебе не многовато три порции? У тебя прям не желудок, а бездонная яма.       Ложка в руках замерла, взгляд похолодел. Сначала младший зверолюд называет его малышом, теперь старший — это точно какой-то сговор. Умело действуют на нервы, даже не зная, что он в десятки раз старше их обоих. — Дядечка, — не показывая недовольства в голове, позвал равнодушно Жицзы. — А у вас какая по счёту порция? Десятая? — Нет, всего лишь пятая. — А у меня третья. У меня больше, тогда какой у вас желудок? — спросил демон, указав на разницу.       Вопрос озадачил мужчину. Он серьёзно задумался над ответом, но не смог представить что-то глубже, чем бездонная яма. Жицзы отвернулся к своей тарелке, как только понял, что собеседник не может найти ответа. Если бы он не играл перед родителями роль спокойного трёхлетнего ребёнка, добавил бы ещё, что он вообще-то растущий организм, которому необходимо хорошее питание и много полезных веществ, а дядьке, которому точно больше двадцати, питаться в таком количестве может быть вредно. Забросит один раз тренировки — и сразу все кубики пресса пропадут.       Атмосфера стала слегка неловкой. Жицзы боковым зрением увидел, как щенок потянул на себя дядю, что-то прошептав ему, после чего тот до конца трапезы ел молча. Можно было только предположить, что он поведал ему, что за столом во время употребления еды у них не принято разговаривать. После того как все поели, слуги забрали посуду, оставив на столе только пиалы и чайник. Лючжи аккуратно подлила всем чая, невольно чуть шире улыбнувшись, когда увидела довольное лицо дочери, которая сделала глоток своего любимого вкуса. Наполнив все пиалы, она вернулась на место и, отпив глоток, посмотрела на своих детей. — Шаньцзюй, Жицзы, господин Цзэнли и Цзэнван останутся у нас примерно на месяц. Вы не против?       Спросила она не со смыслом, что от их ответа зависит решение, останутся они или нет, а поставила перед фактом и просто хотела понять, не вызовет ли это у них негативную реакцию. После поведения дочери, когда Цзэнван остался у них, она решила стать чуть внимательнее и заранее предотвращать подобное. — Я не против, — ответила Шаньцзюй. — Но кто такой Цзэнван?       В комнате повисло молчание. Родителям стало неловко. Они понимали, почему она спросила, от чего становилось только стыднее. Имя «Жуншоу» уже не хотелось произносить вслух, благо мальчик сам всё объяснил Шаньцзюй: — Это я, — подал голос Цзэнван. — А Жуншоу? — Это не моё настоящее имя, его мне дал малыш. — Жуншоу тебе шло больше, — сказала девочка и спрыгнула на пол. — Я наелась, пойду поиграю в саду, — радостно уведомила девочка и выбежала наружу.       Вроде после прояснения должно было стать легче, но казалось, неловкость только накалилась. Однако Цзэнли совершенно не обращал на это внимания и беззаботно спросил значение нового имени его племянника. Когда Жицзы нехотя ответил ему, тот рассмеялся, согласившись со словами Шаньцзюй. — От такого имени и я бы не отказался. Малыш, может, и мне его дашь?       Глаза мужчины горели интересом, какое же имя даст ему ребёнок, но огонёк потух быстрее, чем появился. — Дафу, — кратко промолвил Жицзы и тоже вышел из-за стола.       Он покинул трапезную, пока до взрослого доходило значение. Как только он вышел изнутри, послышалось непонимание: — Большой живот? — с удивлением повторил Цзэнли, посмотрев на свой пресс.       Никто ни разу не называл его толстым, ведь форме его тела можно только завидовать. Он совершенно не ожидал услышать именно такое имя. Не желая останавливаться на такой ноте, он выпросил у родителей разрешения взять детей на прогулку по рынку. Лючжи дала согласие через силу. Она понимала, что сыну не помешает выбираться наружу время от времени, в конце концов, дом не должен становиться тюрьмой.       Цзэнван, сидящий между ними, поджал губы и отвёл глаза в сторону сада. Ему лучше всех было известно, что эта прогулка уже не будет первой для младшего… Даже не второй. Учитывая итог их каждой прогулки, он знал, что дядя так просто не вытащит Жицзы за ворота.       Так он думал, пока Цзэнли просто не посадил Жицзы к себе на плечи после отказа, таким образом не дав ему улизнуть. Высокий рост сейчас пригодился ему как нельзя кстати, боясь упасть, малыш вцепился в его хвост, зато не пытался слезть. Одной рукой он придерживал ноги младшего, а другой взял племянника за ладонь, а Цзэнван в свою очередь скрепился ладонью с Шаньцзюй. Такой длинной цепочкой они выдвинулись к рынку, кто-то радовался, а кто-то надеялся, что в их третью прогулку ничего не случится.       Рынок встретил их шумом. Было ещё рано, день только приближался, а на улице уже толпился народ. Прежде чем войти в бурлящее жерло, мужчина всем строго наказал держаться крепко друг за друга, но тут же пожалел, что не уточнил, кто может не беспокоиться, что потеряется: сразу после его слов Жицзы схватился сильнее за хвост. Цзэнли умело игнорировал неудобство, словно монах, бубня себе под нос одни и те же слова: «Выйти на малолюдное место, выйти на малолюдное место». От его шёпота губы Жицзы дрогнули в улыбке. Он не садист, но платить по счетам любил.       Постепенно проходя через толпу, шаг за шагом, по несколько раз за фэнь смотря на детей, мужчина вывел их на более свободную улицу и облегчённо выдохнул. Теперь он мог не оглядываться по сто раз, проверяя, все ли идут с ним. — Можете осмотреть прилавки, — сказал Цзэнли, отпустив ладонь племянника.       Шаньцзюй сразу же побежала к первой лавке, внимательно всё осматривая: от сладостей до заколок, пробежалась глазами по каждой вещице. Пока старшая ребятня изучала товары, мужчина переместил младшего на время с плеч на руки, беспокоясь, что тот ему хвост с корнями вырвет. — Будешь что-то смотреть? — спросил он, направившись к прилавкам. — Нет. — Даже еду? — Особенно её, — хмуро ответил Жицзы.       Ему не нравились вопросы. Совсем недавно тот упрекнул его за обжорство, а теперь сам пытается накормить. В его компании теперь никакого аппетита абсолютно не было. Есть люди, с которыми легко трапезничать, а с ним и кусок в горло не полезет. — Дуешься за недавнее? — Он оттянул детскую пухлую щёчку. — Я шутил, не принимай близко к сердцу.       Жицзы и не зацикливался, не будь мужчина ему изначально не особо приятен. Родители тоже не раз делали ему замечание, боясь, что переест и станет плохо, как часто по итогу и выходило, но на их слова он и бровью не повёл. — Не хочу говорить с Дафу, — резко отвернул голову демон.       Всплывшее вновь имя заставило мужчину поморщиться. — Может, что-то другое придумаешь? Какой я Дафу, у меня же большого живота. — Дафу — значит Дафу, сам попросил. — Но оно мне не подходит. Ван-Вану ты дал хорошее имя. — Какой человек, такое имя, — хмыкнул Жицзы.       Спорить с ним бесполезно, если он уже что-то решил, то мал шанс, что изменит мнение. Цзэнли пока мог только смириться со вторым именем, но пока не спешил сдаваться. Если не сейчас, то за месяц малыш уж точно передумает.       Тем временем Шаньцзюй с Цзэнваном продолжали разглядывать товары, раздумывая, нравится ли им что-то из представленного на прилавке. — Жуншоу, смотри, смотри! — девочка потянула Цзэнвана на себя за рукав, указывая на выставленные драгоценные камни. — Этот камень прям как мои глаза!       Мальчик посмотрел на указанный камень и согласился, цвет и вправду был похож. Правда, ненадолго драгоценность привлекла его внимание, вскоре он заметил блеск куда ярче. Если первый камень был приближён к матовому оттенку, то второй имел красивый глубокий блеск. Рука сама потянулась взять его и поднести к свету, наблюдая, как тот становится ещё ярче. У него что-то крутилось в мыслях, определённо он видел похожий цвет, но ответ никак не хотел раскрываться. Он ломал голову, не в силах сдаться, пока к нему не начали подходить дядя с мальчишкой на руках. Малыш, надув щёки, отвернулся от мужчины, и лучи солнца удачно упали на его лицо. Ответ резко ударил по мыслям, взгляд переводился то от камня к глазам малыша, то наоборот. Цвет был определённо тот, но не с таким ярким блеском. — Если не будешь брать, то не лапай его, — раздался ворчливый голос сбоку. — Есть претензии? — вовремя подошёл Цзэнли. — Он не говорил, что не возьмёт.       Торговец насупился, закатив глаза. — Тогда платите, не задерживайте.       По тону обращения сразу ясно, что им не рады. Цзэнли с не меньшей неприязнью бросил мужчине пару золотых монет в ноги. Тот сразу спохватился и присел, чтобы поднять их, а как встал, снова выпустил свой язык на волю. — Тут не хватает. Это же не обычный камень с дороги. Доплачивайте. — Сначала разрешение торговать драгоценными камнями и доказательства подлинности предоставь, тогда доплачу, — не сдержав грубый тон, сказал Цзэнли.       Рот торговца сразу же заткнулся. Очевидно, у обычного, непримечательного торгаша с рынка, не с главной улицы, нет ни разрешения, ни доказательств, поэтому он мог только проглотить язык и взять две монеты.       После его недоброжелательности у Шаньцзюй отпало всё желание продолжать изучать прилавок. Схватив Цзэнвана за руку, она повела его к следующим лавкам. Жицзы же, изображая обиженного, осматривался по сторонам, проверяя, нет ли поблизости знакомых фигур. К счастью, никого похожего он не видел, ровно до того момента, пока рядом не проехала повозка. Внешне она никак не привлекала к себе внимание, зато плотная, дорогая ткань штор сразу бросилась в глаза. Однако с выводами спешить было рано. Дождавшись, когда повозка остановилась, он, не отрывая взгляда, следил за тем, кто выйдет. Опасения подтвердились: он легко ударил Цзэнли по плечу, привлекая внимание, и всё ещё обиженным голосом промолвил: — Дафу, пошли на ту улицу, — указал в сторону, свободной рукой, даже не зная, что там. — Если пойдём, ты перестанешь меня так звать?       Жицзы утвердительно кивнул, после чего мужчина подозвал остальных детей и, усадив младшего вновь на плечи, отправился на соседнюю улицу. Демон же не сводил глаз с повозки, пока они не скрылись за домами. Предчувствие подсказывало ему, что им пора возвращаться домой, пока не поздно.