Прах нечестивого демона

      Если бы Жицзы сказал, что после прогулки всё было гладко и спокойно, то соврал бы. Духовно он давно был старше любого человека, но не телом, поэтому следующим утром не смог встать. Ноги и руки были то ли ватными, то ли деревянными — не ясно. После окончания первой половины дня к нему зашла аньжэнь, чтобы разбудить, но встал по итогу только Жуншоу. Сколько бы они ни старались вместе разбудить его, всё было тщетно. Женщине пришлось только смириться и прийти позже. Перед уходом она проверила его дыхание и температуру и, лишь убедившись, что лекаря звать не нужно, со вздохом вышла.       Сон был настолько глубоким, что он ни разу не просыпался. Щенок время от времени заходил толкнуть его то в лоб, то в бок, но, не получая никакой реакции, уходил бродить по сыхэюаню. Пока все бодрствовали и занимались делами, ему снилась темнота. Демоны не видят сны, если только в их сон никто не пролазит, так что эта темнота олицетворяла стабильность и спокойствие.       У насыщения не было границ: чем дольше спишь, тем сильнее не хочешь просыпаться. Однако Жицзы пришлось открыть глаза, когда он ощутил, как кто-то прилёг к нему. Он планировал сказать щенку, чтобы тот оставил его и не занимал на кровати пока место, но, перевернувшись на бок, увидел невинное личико сестры. «Прям настолько долго проспал?» — стало первой его мыслью, ведь родители должны были вернуться только к середине вечера. — А-Цзы, спать много — плохо, — напомнила девочка.       Он ничего не ответил, только протёр глаза, пытаясь нормально разлепить веки. Шаньцзюй помогла ему сесть и аккуратно пригладила растрёпанные волосы. Немного помолчав, Жицзы всё же решил заговорить, не желая создавать неловкую атмосферу: — Как всё прошло?       Девочка сразу оживилась, услышав вопрос. Это именно то, что она хотела услышать, ведь многое хотела рассказать. — Я встретилась с принцем! — сцепив свои ладони, чуть не завизжала она. — Он такой милый! Как и ты, не любит много говорить, куда-то ходить, но всегда стесняется. Такой хороший! — Стоило ей перестать предаваться воспоминаниям и посмотреть на брата, как сразу же вздрогнула. — Конечно, лучше А-Цзы никого нет! — Подумав, что её похвала может задеть младшего, ведь она и сама недавно ревновала по пустяку, Шаньцзюй заключила его в объятья.       Но Жицзы не был ребёнком на самом деле, так что даже не думал о подобном, просто хотел продолжить спать. Легонько похлопав сестру по спине, он отстранился, думая, что на этом рассказ закончен. Вот только это были пустые мечты. — Когда папа ушёл к императору, мы с мамой наткнулись на принца. Мне разрешили с ним играть, поэтому я сразу побежала с ним в императорский сад. Там очень много места, — с горящими глазами пролепетала она. — А играли мы в прятки. Жаль, что ты не можешь ездить с нами, тогда поиграли бы втроём, — искренне опечалилась девочка.       Она была в том возрасте, когда невозможно усидеть на месте. Ей всё время хотелось увидеть что‑то новое, активничать, поговорить и многое другое, что любят дети. Всегда смотря на таких непосед, Жицзы невольно задумывался: а как он вёл себя в их годы? Все полторы тысячи лет тяжело запомнить, но он не помнил абсолютно ничего за свои первые двести лет жизни. А ведь демоны первые двадцать‑тридцать лет растут как люди, только потом изменений мало.       Пришлось притворяться статуей и слушать её увлекательный рассказ. Где‑то он кивал, где‑то поддакивал, делал всё, лишь бы побыстрее история закончилась. Постепенно, устав сидеть, он незаметно начал менять позы, вскоре и вовсе оказался вновь с подушкой в обнимку. От скуки он снова заснул, не в силах продолжать поддерживать беседу. Уже через пару фэней он мило сопел, лёжа на животе. Шаньцзюй не сразу заметила, что брат уснул, поняла это лишь когда он не откликнулся на своё имя. Мягко улыбнувшись, она слегка ущипнула его за щёчку. Не в силах противостоять милоте брата, она прилегла рядом и обняла его. Не будь он таким маленьким, девочка сжала бы его так крепко, как только могла.       Через какое-то время мирной тишины входная дверь скрипнула, уведомляя о новом госте. В этот раз навестить его зашёл Жуншоу, но, к своему удивлению, обнаружил, что пришёл вторым. Забравшись к молодым господам на кровать за стороны Жицзы, он ткнул того в щёку. Уж больно сильно та напоминала паровую булочку. И не скажешь, что этот малыш ведёт себя гораздо старше своих лет, иногда и вовсе как старик. Теперь на кровати было три спящих детских тела, и Жицзы сладко посапывал посередине: с одной стороны его обнимала сестра, а с другой соприкасались их со щенком спины. Чувствуя дыхание каждого, он неосознанно скривился в лице: даже через сон осознавал, что его зажали с двух сторон, не оставив личного пространства.       В резиденции не слышалось ни одного детского голоса, только работающих слуг. Заметив пропажу малышей, глава семьи Е вместе с женой вышли из главного дома, осматриваясь вокруг в поисках хотя бы одного из трёх знакомых макушек. Ни на заднем дворе, ни в саду, ни на кухне и даже в южном доме никого не было, а кого ни спроси — никто не видел. Оставалось последнее место, где, собственно, и нашлись пропажи. Е Пяоюй жалобно всхлипнул: — Дорогая, может всё‑таки купим записывающее устройство? Не обеднеем, — взмолился мужчина, глядя на жену. — Нет, — шёпотом ответила та. — В трёхсотый раз повторять не стану. Выкинь эту мысль. — Ну Лючжи, любимая, — строил он глазки, за что и получил в них. — Глаза мне выколешь! — Вот и славно будет, тогда точно перестанешь думать о той штуке, — хмыкнула жена.       Женщина подошла к детям и укрыла их летним тонким одеялом. Она была раздосадована, что сын так и не встал поесть, но и будить его не стала. Тот так хорошо устроился, раскинувшись подобно звезде, за конечности которой с обеих сторон схватились дочь и зверолюд. Вернувшись к мужу, она схватила его за рукав и насильно вытащила наружу. Тот, как баран, упёрся копытами, не желая уходить, но проиграл в битве и был выпровожен за дверь.       Ночь пролетела незаметно. Солнце ещё не успело полностью подняться над горизонтом, как пара голубых глаз уже смотрели в потолок, хлопая ресницами. «Всё‑таки уснул», — с тяжестью про себя подумал Жицзы. Он не понимал: это он расслабился или детское тело брало верх? Так тяжело было контролировать желания, в особенности сон и прожорливость. Сейчас он горько жалел, что поддался желанию, ведь тело так ослабло, что, казалось, встать не сможет. Еле выпутавшись из захватов по обе стороны, он медленно спустился на пол, пошатываясь из стороны в сторону. Он хотел есть, но при этом воротило от одной подобной мысли. Маленькими шажками он отправился на кухню в поисках чего‑то лёгкого — вне зависимости от сил, нужно было поесть.       Раз — шаг, два — шаг, три, четыре… Сто десять шагов — и он оказался у нужной двери. Из кухни уже доносился вкусный аромат, так что он просто постучал по дереву. Стук вышел тихим, и его не услышали; пришлось искать замену маленькому кулачку — то, что ударило бы посильнее. Схватившись за деревянный выступ рамы, он замахнулся ногой и трижды ударил по двери. Изнутри сразу же послышались чужие шаги, и вскоре дверь наконец открыли. Над ним возвышался высокий мужчина слегка пухлого телосложения — это был их семейный повар, которого он видел сейчас во второй раз. — Молодой господин? — удивлённо промолвил он. — Вы почему так рано встали? Даже хозяева ещё спят.       Мужчина попутно пропустил мальчика внутрь и усадил на стул. — Кушать.       Жицзы произнёс только одно слово. Говорить вообще не хотелось, так что он сказал кратко и по делу. Немедленно повар налил в тарелку немного только что приготовленного супа. Бульон ещё был горячий, поэтому сперва он дал маленькую порцию, чтобы поскорее остыло. Но господин не любит есть из рук, а сам тарелку не удержит, так как та нагреется и будет горячей, поэтому мужчина принялся искать, куда можно посадить мальчика. Все стулья были рассчитаны на взрослых, так что, придвинув Жицзы к столу, он подстелил ему толстый мешок риса. Правда, тот всё равно еле доставал, но уже хотя бы мог есть. — Если вам неудобно, давайте я принесу еду в ваши покои. — Удобно, — коротко ответил демон.       Его больше смущала не высота стула, а маленькая порция, ведь придётся как минимум раз пять добавки просить. Вышло по итогу, конечно, в два раза больше минимума: он умял десять порций, пока не почувствовал тяжесть в животе. Повар был рад видеть, с каким аппетитом едят его еду, и беспрекословно бегал доливать. Как раз к тому моменту, когда Жицзы доел, дверь кухни открыл сонный отец с сестрой на руках, а из‑за него выглядывали коричневые локоны щенка. Покушал, называется. — Вот и Жицзы, — произнёс Пяоюй, будто точно знал, что сын будет здесь. — Говорил же, что он не пропал. Ты же знаешь своего брата — за еду душу продаст, — он старался успокоить дочь, но не учёл, что Жицзы его тоже прекрасно слышит. — А ты за книги, — буркнул мальчик.       Он, конечно, любил поесть, но за кого его принимают, в конце концов? Захочет — и будет есть меньше. Просто не видит смысла трапезничать, если не чувствуется насыщения и удовлетворения.       Отец неловко натянул улыбку, видимо, не думал, что сын поймёт фразу. Поставив Шаньцзюй на пол, он поцеловал Жицзы в лоб в знак извинения и вышел из кухни. «Ни одного дня в тишине не провести», — с тяжестью подумал демон, вытирая лоб. Поскорее бы он вырос, тогда за ним не будут столь пристально следить.       Что уже поделать, раз за ним пришли. Поблагодарив повара за еду, он ловко спрыгнул со стула и, взяв сестру за руку, пошёл вслед за отцом. Отойдя от кухни на приличное расстояние, он недовольно покосился на щенка, но быстро смягчился: тот ни в чём не был виноват. На кухне слишком много запахов, поэтому, даже если бы захотел, не выследил бы. — А‑Цзы, я больше никуда не поеду с родителями! — выпалила девочка.       Всего несколько слов, а ударили как молотом. Этого ему не хватало! Наоборот, было бы лучше, уезжай она почаще! — Почему, цзецзе? — напрягся Жицзы. — Мы с Жуншоу половину дома обошли и не нашли тебя, я испугалась. А ведь когда нас нет, ты один, — со всхлипами проговорила девочка.       Видимо, обходя сыхэюань, они попутно зашли к родителям — вот почему Шаньцзюй пришла на руках отца. Иногда она слишком много думала. Конечно, это хорошо, что она так добра и легко сочувствует, но в данной ситуации этого не нужно. Он только рад побыть одному, ведь появляется время заняться своими делами. — Я с Жуншоу, — попытался он успокоить сестру. — Но он ведь когда‑то уйдёт.       «И лучше бы поскорее», — добавил про себя демон. Щенок гостил уже у них половину недели. Проку от него почти нет, легче одному работать было бы. — Кто знает… — пожал плечами Жицзы. — Он ведь ещё не ушёл. Ты ведь хотела завести друзей в столице, поэтому не говори так. Пока Жуншоу со мной, ты будешь привозить мне сладости из столицы, хорошо?       К счастью, язык у него был хорошо подвешен, и нужные слова сразу же нашлись. Шаньцзюй успокоилась и вытерла слёзы. Она посмотрела на Жуншоу и строго произнесла: — Не обижай завтра А‑Цзы. Никогда не обижай! — наказала девочка. — Не собирался, — пробурчал зверолюд. — Это он меня скорее оби… — он прервался на полуслове, почувствовав взгляд Жицзы, который не сулил ничего хорошего. — Понял, — вздохнул щенок, потирая затылок.       Что брат, что сестра — не дают ему слова вставить. Хотелось, чтобы отец поскорее объявился и забрал отсюда. Старшим господину и госпоже он только рад, в Шаньцзюй не видит угрозы, просто немного смущает её помешанность на брате, а вот самый младший вызывает интерес, но при этом есть в нём что‑то странное. Ну вот какой нормальный трёхлетка так себя ведёт? Он в его годы бабочек ел и в земле валялся. «Неужели все детёныши людей такие?» — задался он вопросом. — Цзецзе, ты сказала завтра? Вы снова уезжаете? — Угу, папа не закончил с делами, и я пообещала принцу ещё поиграть, — с сожалением кивнула девочка.       Ей было грустно расставаться с братом, а вот ему — ничуть. В этот раз запрёт двери и спокойно прогуляется до ночи. Если с утра показать сильную усталость, вечером никто не станет заходить, решат, что он спит. Заодно и протестирует нюх Жуншоу. Теперь, когда тот знает запах от Юэ Янчу, вряд ли они встретятся снова. По крайней мере, он на это надеялся. Тот вызывал подозрения всем своим внешним видом и особенно манерой речи.