Прах нечестивого демона

— А-Цзы, где же ты? А-Цзы, — протянулся тонкий детский голосок. — Я сдаюсь! Маленькая девочка бродила по сыхэюаню, заглядывая в каждую комнату. Она играла с младшим братом в прятки, но вот уже почти два кэ не могла найти, постепенно начиная волноваться: где же тот спрятался, раз ей, хорошо знающей дом, не удавалось найти? Исследуя одну комнату за другой, высматривая каждый скрытый уголок, она громко звала брата, но тот не откликался — обычно он бы уже давно вышел, стоило только разок позвать. Перейдя в восточный корпус, девочка заглянула в гостевую комнату и увидела пропавшего. Мальчик спокойно сопел на кушетке, наслаждаясь приятным сном. Увидев, что он просто спит, у неё от души отлегло, и губы сразу же расплылись в мягкой улыбке, а взгляд стал самым нежным. — Устал, видимо, — тихо прошептала сама себе. Брат уже как месяц оправился от болезни, но слабость до сих пор давала о себе знать. Он стал чаще и больше спать, уже не бегал со звонким смехом, как раньше, а играл, лишь когда звала сестра. Родителей это беспокоило, они старались уделять детям больше времени, но, как бы сильно ни хотели, не могли находиться всё время рядом. Так как их резиденция располагалась чуть дальше столицы, приходилось ездить на мероприятия, дорога до которых занимала шичэнь. В такие дни дети сидели со слугами, которые должны были тщательно следить за ними, но, так как малыши не особо активничали в последний месяц, слуги заходили к ним раз в полшичэня убедиться, что всё хорошо, а затем возвращались к другим своим обязанностям. По словам слуг, в основном младшая госпожа и младший господин рисовали на бумаге, либо старшая сестра рассказывала брату сказки, под которые тот засыпал. Одним словом, в доме царила гармония: сады цвели, а семейные отношения радовали глаз. Никто и не догадывался, что перемены в мальчике случились не просто из-за болезни, а потому что тело ребёнка занял демон. Чуть больше месяца назад в резиденцию нагрянул шаман, якобы услышал от местных о лихорадке младшего сына сановника. С сомнением, но его пропустили, ведь уже начали отчаиваться, когда слышали от лекарей, что те не могут выявить никаких осложнений, помимо температуры. Но вместо осмотра он принялся ходить по комнате, смотреть на больное дитя с разных углов, что-то говорить про себя и в итоге выдал, что мальчик проклят! Слова звучали уверенно, но казались абсолютным вздор! Он сказал, что ребёнок связан с нечистью, напугав родителей. Пусть речи и не были лишены правды, но также не были точны. Ребёнок не просто оказался связан с демоном, а родился сосудом для нечисти. Жизнь дитя по судьбе была короткой, поэтому, когда душа покинула тело, демон сразу же занял место, пока кровь ещё бурлила. Родители в тот же день выпроводили шамана, сунув золото, чтобы тот не болтал языком о предсказании, а затем закрыли ворота резиденции для посторонних, почти полностью оградив детей от внешнего мира. Вот только это не спасло семью, ведь демон уже занял тело мальчика, да и какие-то жалкие ворота не помешали бы проникнуть ему внутрь. После закрытия главных ворот сын сановника пошёл на выздоровление, что немного укрепило веру в предсказание шамана. Родители не желали сыну несчастья, а хотели взрастить в любви и заботе, поэтому, несмотря на то, что со скептицизмом отнеслись к предсказанию, не соглашаясь и не отрицая, взвалили ответственность на себя. Если уж что-то и случится, не будут винить других. Они могли отправить его в монастырь, но не нашли сил отправить трёхлетнее дитя в отдалённое от дома место. Когда демон впервые открыл глаза, то с трудом осилил поднять крохотные ручки – настолько ослабло детское тело. В тот же миг сбоку подскочила чья-то тень, со слезами вскрикнув: — Братик! Демон не знал обладателя голоса. Переведя взгляд, он увидел маленькую девочку с прекрасными чёрными, как ночь, волосами и ясными светло-голубыми глазами, бужто чистое озеро. Она была ещё так юна, но её глаза опухли и покраснели от долгих слёз. Он хотел спросить, кто она такая, но голос не слушался – требовалось чуть больше времени для привыкания. Вскоре в комнату ворвались и старшие, сбежавшиеся на детские всхлипы: тогда-то и стало ясно, что это его новая семья. У отца были точно такие же волосы, как у девочки, а глаза — тёмно-зелёные. У матери — светло-каштановые волосы и голубые глаза, но на тон темнее, чем у дочери. Из их внешности он мысленно предположил несколько вариантов, как может выглядеть, но надеялся перенять цвет волос от отца, ведь они оказались точно такого же оттенка, как у него в прошлом. Сильных изменений не хотелось, так как вполне нравилась своя старая внешность. Глаза хоть и не будут теми же, но вот черты лица… Раз это был идеальный сосуд, то и с этим повезти могло. Удивительно, но удача повернулась к нему лицом, не тылом, впервые за долгие века прислушавшись к желанию — полностью внешне он походил на себя прошлого, но с детскими чертами лица и нежными голубыми глазами. Кто посмотрит на него, и мысли не допуститят, что перед ними демон, если, конечно, не слышали слухи. Шаман хоть и сослаьи подальше от земель, но много времени для фантазии людям не потребовалось; недели не прошло с ссылки шамана, как по империи пошли слухи, что сын сановника Е проклят. Чем ближе к столице, тем больше об этом шептались. Именно по этой причине родители зачастили в императорский дворец, даже когда сын толком не выздоровел. Поначалу просили искоренить слухи, ведь боги слышат смертных и могут воспринять ложные обвинения всерьёз. Конечно, успеха они не добились. Бессмысленно пытаться, ведь даже если приказать всем молчать, за каждым не уследишь, а значит, болтовня продолжится, тем более слух слишком быстро распространился, уже многие знали о нём. Вскоре просьбы изменились, ранее они просили остановить разговоры, но после пришлось молитт отложить поездку сына в столицу. Император, наслушавшись слухов, решил самолично взглянуть на дитя и приказал привести его во дворец. Но сановник Е и его супруга не захотели подчиниться приказу, их сын ещё не отошёл от болезни, и выходить за пределы дома опасно из-за предсказания. Благодаря хорошей репутации семьи старый император закрыл на их выходку глаза и смирился: всё равно их младшему придётся навестить дворец, когда станет совершеннолетним. Так тихую жизнь демона продлили вплоть до двадцати лет. Ещё семнадцать лет он мог спокойно жить, не вмешиваясь в дела политики… Хотя выйдет ли? Тратить время впустую — глупо; сидеть так долго в заперти сыхэюаня он не намерен, а все дворяне рано или поздно, вне зависисости от желания затрагивают эту сферу общества. Девочка прилегла рядом с братом: благо кушетка позволяла уместиться вдвоём. Она положила свои ладони на его сжатые кулачки и легла на бок, всматриваясь в лицо брата. Наблюдая за милым младшим, его нежными щёчками и дрожащими ресницами, девочка не заметила, как уснула под звук чужого дыхания. Сон мог бы длиться долго, но слуги были вынуждены разбудить их для перекуса. Во время дневной трапезы они не решились тревожить господ, но так как до вечерняя не близко, спустя шичэнь пришлось разбудить. У слуги еле рука поднялась коснуться маленького плеча девичьего плеча: — Юная госпожа, юный господин, пора вставать, — промолвила служанка. Эта женщина работала в семье Е до рождения дочери хозяев. А с рождением сына её назначили на почётную должность старшей служащей, о которой мечтали многие. Её счастье нельзя было описать словами, но она любила юных господ не за повышение, те стали для неё как родные дети, ради которых и жизнью могла пожертвовать. Не найти детей спокойнее и добрее, чем юные господин и госпожа. Они слишком чисты и невинны, что их появление считалось благословением богов. — Баому? — сонно протирая глаза, неуверенно позвала девочка. — Хорошо. Как всегда, она без капризов спокойно встала и сама начала будить брата, ласковым голоском позвав его: — А-Цзы, просыпайся, нам нужно перекусить. Девочка знала время каждой трапезы, и раз их разбудила старшая служанка, это могло лишь означать, что дневная трапеза уже прошла. Беспокоясь, что без правильного питания брат вновь сляжет, она, не поддаваясь милоте младшего, продолжала будить. — А-Цзы, — протянула повторно. — Вставай, надо покушать, — малышка тянула гласные так мелодично, что, казалось, ангел шепчет на ухо. — Цзецзе, — пролепетал, бурча, мальчик, закрывая лицо от раздражающих звуков. — Не хочу. — Надо, А-Цзы, иначе снова заболеешь. Угрозы не работали, ведь хоть тело маленькое, душе в нём больше тысячи лет. Демон прекрасно знал возможности людского организма и не верил, что пропуск одной трапезы собьёт его с ног. Видя, что мальчик не поддаётся, продолжая засыпать дальше, девочке ничего не оставалось, кроме как прибегнуть к крайнему методу. — Баому сказала, что нам подадут фэнлису с клубникой. Но раз ты не хочешь, то хорошо. — Голос её прозвучал с грустными нотками, но на губах появилась улыбка. Приманка была подброшена, а рыбка сразу же клюнула. Моментально веки маленького мальчика приоткрылись и начали бегать от служанки к сестре, как бы спрашивая: «Она говорит правду?». Служанке ничего не оставалось, кроме как кивнуть в знак согласия на слова госпожи. Женщина знала, что сладости — лучшее средство, чтобы заставить его что-то делать. Он очень любил их, и это знал каждый в резиденции. Стоит услышать лишь что-то похожее на сладкое, как мальчишкнские глаза загорались интересом. Но это не всегда срабатывало, иногда, когда надоедало сладкое, он переходил на солёное — редкость, которую застали лишь единожды. Когда слова сестры подтвердили, он сразу же сел, облокотившись спиной о спинку кушетки. В окно уже заглядывали лучи закатного солнца. Прошло и вправду много времени с момента, как он уснул. Если бы не разбудили, то встал бы через пару шичэней сам, попросив слуг повторно приготовить еду. — Я готов, — уверенно промолвил он, показав, что нетерпение. — Где желаете перекусить? — Руки служанки были сложены вместе, локти прижаты к телу, корпус прямой, а взгляд направлен вниз. — В моей пристройке, — быстро ответила девочка. Каждому ребёнку предоставлен собственный флигель: юный господин — в северном, а юная госпожа — в южной. Раньше девочка жила в комнате, которая ныне принадлежал брату, но после его рождения сама попросила улучшить южную пристройку, чтобы переехать туда. Северное крыло получало больше солнечного света, поэтому она, как старшая сестра, уступила его младшему брату, чтобы тот жил в тепле. Её новвй флигель не был хуже, тем более после переделки, просто получал чуть меньше тепла. — Тогда можете идти туда, я прикажу слугам подать еду в южные гостевые покои. Поклонившись, служанка вышла, оставив юных господ одних. Никто не волновался, что те могут что-то сломать или пораниться, ведь знали, что они спокойные дети. Когда служанка покинула комнату, девочка в одно движение спрыгнула с кушетки и, встав спиной, протянула руки назад. Она намекнула брату, чтобы тот садился на спину: уж очень нравилось таскать его. Демон привык, что той нельзя отказывать — иначе надуется, но не признается, что обиделась. Он закинул ручки, ухватившись ладонями за её плечи, а затем полностью облокотился, позволив подхватить себя под ноги. Проходя по главному саду, девочка специально шла поближе к цветам, чтобы брат вдохнул приятный аромат и полюбовался их красотой. Долго плутать по дорожкам не вышло, сад между домами не был уж слишком большим в ширину, и вскоре они дошли до южного крыла. Слуги уже заносили внутрь еду, попутно здороваясь и улыбаясь юным господам. — Вы выглядите сегодня, как всегда, прекрасно, — мягко промолвила одна из служанок. — Ты тоже, Цзы! Ежедневно девочка дарила свою улыбку, которая никогда не надоедала. Это маленькое хрупкое создание — воплощение невинности и доброты. Даже самые отстранённые слуги всегда вежливы с ней и с радостью вели разговор. Она знала имя каждого в сюхэюане, так что легко находила со всеми общий язык. — Сделайте сегодня, пожалуйста, самые вкусные фэнлису! — Юный господин снова пожелал сладкого? — усмехнулась служанка. — Поняла, передам повару. Но много не ешьте, всему есть предел, — предостерегла их девушка. — Поняли, спасибо, мы и тебя угостим! — Я запомнила. Весело подмигнув детям, дева скрылась за дверями, выйдя из пристройки девочки. Занеся брата в гостевую комнату, где уже стоял столик с некоторыми блюдами и чашами, сестра осторожно поставила его на ноги и сразу же потянула в середину комнаты. Сначала она усадила брата и только затем села сама. — Кушай, — подложив младшему побольше мяса, подтолкнула старшая сестра. — Ем, — безэмоционально ответил демон. — Ты тоже ешь, цзецзе. — В отличие от тебя я большая и сильная, — гордо заявила она. — Нет, не сильная, — мальчик отрицал её слова. — Ты ещё не можешь поднять булыжник, а значит, слабая, тебе тоже нужно побольше есть. Вот всегда он так. Тяжело привыкнуть к детской доброте после пяти веков в Диюе. Это маленькое дитя слишком хрупкое. Возможно, ему никогда не удастся принять её как сестру, но отвергать заботу не намерен. Она делает это искренне, без мысли потребовать что-то взамен — просто любит брата, поэтому он не против приставучести. Тем более тело, в которое демон вселился, слабо, и ему необходима чужая помощь: лет до десяти точно. Сейчас нужно лишь сосредоточиться на восстановлении могущественности, а пока и здесь неплохо пожить. — А-Цзы, иногда ты говоришь такие забавные вещи. За столом во время еды не принято не то что смеяться, даже разговаривать, но девочка звонко засмеялась, с теплом глядя на него. Ей не важно, что тот холоден к ней, радовало то, что он сидит прямо сейчас рядом, а не прикован к постели. Моменты прошлого до сих пор беспокоят её детское сердце. В памяти навсегда запечатлелось горе родителей и бледность младшего брата, так что всё будет лучше этого. — Шаньцзюй, не смейся за столом. Мальчик слегка нахмурил брови. Родители часто напоминали, что нельзя разговаривать за столом, так как они ещё маленькие и легко могут подавиться: теперь и он предупреждал сестру, не замечая, что, когда переходит на серьёзный тон, то называет её полным именем. — Хорошо, хорошо, но ты возьмёшь ещё кусочек, — она ловко подкинула немного мяса в соседнюю тарелку. Не знай он, что с ней бесполезны серьёзные разговоры, то упрекнул бы. Однако мальчику пришлось смириться и принять переложенную еду. Попутно в комнату заходили слуги, ставя на стол закуски. Их семья не бедствовала, так что мясо было рутиной в трапезах и часто подавалось на столе. Хотя, конечно, иногда чересчур часто, но это тоже началось после его болезни. Это вызывало только радость: мясо — залог здоровья. Вскоре еба пропала из тарелок, оставив после себя пару рисинок на стенках. Шаньцзюй довольно погладила живот, показывая, что насытилась дополна. В отличие от сестры, демон не мог похвастаться тем же, так как утолил лишь половину голода. У него с прошлой жизни большая тяга к еде: мясо насыщало быстрее, а всего остального иногда, казалось, не хватит для пропитания — скорее продовольствие закончится, чем получится насытится. — А когда подадут фэнлису? — Закинул последнюю рисинку в рот мальчик. — Ты всё ещё голодный? — Голос сестры прозвучал с некой тяжестью. Она уже привыкла к этому, но знала, чем всё может закончиться. — Совсем скоро, думаю, но много не ешь, хорошо? Тебе снова станет плохо. Нынешнее тело отличалось от прошлого, особенно после болезни, оно не могло вмещать в столько еды, сколько хотелось. Часто выходило так, что после начыщения его начинало тошнить. — Я совсем немного, — пообещал он. Как раз после его слов в комнату вошла служанка с подносом вкусностей. Поставив тарелку перед господами, она сразу же удалилась, чтобы не мешать. Маленькие прямоугольные кусочки источали лёгкий клубничный аромат. Их поверхность была золотистой, с едва заметной песочной крошкой. Осторожно подвхатив один кусочек, демон положил его полностью в рот. Лицо максимально расслабилось, казалось, он был бескрайне счастлив. Корочка фэнлису у их повара всегда получалась настолько рассыпчатая, что практически мгновенно таяла во рту, а вот начинка — вязкая. Смотря на брата, девочка и сама не удержалась, взяв печенье. Не хватало только сока. Чай редко нравился ей, только определенные вкусы, поэтому после её рождения на кухне прибавилось хлопот. Выжимать фрукты тяжелое дело, но что поделать: для детского счастья сил не жалко. Незаметно печенье исчезло, переместившись в их маленькие животы. Обоим уже стало тяжело есть, хотя один и оставался голодным, но начал чувствовать лёгкую тошноту. От тяжести в животе Шаньцзюй плюхнулась на пол, раскинув руки, и тяжело выдохнула: — Уф, объелась… — И я, — тихо согласился младший. — Сил на игры нет после еды, а родители приедут только к ночи. Они сказали, что уезжают по очень-очень-очень важным делам, так что, думаю, расскажут что-то интересное по приезду, — произнесла она, хитро улыбаясь. — Мне кажется, скоро и мы в столицу поедем. — Не понимаю. Он всё прекрасно понимал, просто нужно было говорить соответственно своему возрасту, даже если перед ним ребёнок. За дверью их слушают слуги, кто знает, что сколько слышат. — Расскажу по секрету. — Она бодро села. Не зря говорят, что девочки любят сплетни и тайны — это точно придаёт им сил. — Когда я ночью вставала за водой… В кувшине вода мне не понравилась, — зачем-то уточнила, — Я слышала, как слуги шепчутся, что матушка и отец ездят в столицу, чтобы купить там дом побольше. Это значит, что, возможно, мы будем ездить туда вместе и временно жить в столице! Разве не здорово? Ответить сложно. Ему и в резиденции нравится — здесь он всех знал, любое изменение как на ладони, никаких посторонних и надоедливых мух. Если они и вправду будут возить их с собой, то тихой жизни точно не будет. У него слишком плохая удача, чтобы всё прошло гладко. Лучше бы сестре ошибаться. — А мне этот дом нравится, — погрустнев, промолвил мальчик. — А-Цзы, ты просто ещё не был в столице. Я обещаю, тебе понравится. Да, там шумно, а шум тебе не нравится, но в большом городе всегда много новых людей! Мы сможем завести друзей, найти больше вкусностей и увидеть императорский дворец! Она так оживлённо рассказывала, что любой бы изменил своё мнение, глядя на эту детскую невинность. Ему оставалось лишь вздохнуть и готовиться к переезду, ведь раз сестре хочется — отказать будет сложно даже демону. — Надеюсь, там есть такие вкусы фэнлису, которых я не пробовал… — Уж вряд ли, — хохотнула Шаньцзюй. — Даже наш повар не знает о тех вкусах фэнлису, о которых ты ему рассказывал. — Тогда будет тяжело. Когда на тарелке остались одни крошки от печенья, дети облизали пальцы, будто оттягивали конец трапезы. Совсем недавно у девочки не было сил на игры от насыщения, но, позабыв о своих словах, она собрала тарелки в стопку и подскочила на ноги. Осторожно шагая к двери, чтобы не уронить посуду, Шаньцзюй аккуратно открыла дверь ногой, просунув маленькие пальчики в щель, и толкнула. Стоящий у стены слуга, услышав скрип, опустил взгляд. Он бы умилился стараниям юной госпожи, но вовремя заметил, как той тяжело до дрожи в руках. — Позвольте, я заберу. — А? Да, спасибо, — облегчённо выдохнула девочка, почувствовав, как легко стал. Теперь она полностью свободна. Встряхнув ручками, чтобы прогнать усталость, Шаньцзюй вернулась в комнату к брату и села ближе, прямо напротив него. — Жицзы, время обнимашек. Привычка обращаться друг к другу без милости, а в полной форме имени только при серьёзных делах — всё же их общая черта. После выздоровления девочка создала небольшую традицию между ними — обниматься на ночь и после совместных трапез. Что творилось в её маленькой голове, можно только строить догадки, но, поглаживая брата по голове, она всегда тихо говорила: — Никто не заболеет, мама с папой всегда с нами. Боги слышат наши мольбы, так что всё будет хорошо. «И кто только вбил ей это в голову?» — подумал про себя Е Жицзы. Как демону, любая речь о богах безумно противна, одна мысль об этих самодовольных и горделивых существах заставляла кривиться. За всю жизнь он не встретил ни одного, кто был бы достоин занятого поста, но ради сестры терпел эти упоминания. Если к ним когда-нибудь нагрянет один из божков, то сразу станет ясно, по какой причине. Осторожно похлопывая Шаньцзюй по спине, он словно успокаивал её детскую душу. Даже в прошлой жизни у него имелась слабость к детям — по этой же причине и оказался в Диюе. Однако вряд ли она станет причиной второй смерти, да и он стал осторожнее, ведь не факт, что появится новый шанс жить в людском мире. Принятие чужого поведения не всегда означает близость, так и в семье. Когда-то он покинет их, но это ещё не скоро, пока нужно поддерживать гармонию, если хочется хоть немного пожить без проблем и суматохи. Помолившись, девочка отпрянула, но взяла его за руку и утащила на кровать. Словно кукла, он последовал за ней, уже предчувствуя, что до приезда родителей ему знатно прожужжат уши. — Интересно, много ли в столице девочек моего возраста? Её глаза горели мечтой завести много друзей — она вечно тоскует дома, играет только со слугами, так как в округе нет сверстников.. Этого энтузиазма Жицзы не разделял. — А если у них есть младшие сёстры или братья, будет ещё лучше. Мы сможем играть вместе! — Ага… — менее энергично ответил демон. Представить себя в окружении маленьких детей, которые толком говорить не научились, было тяжело. Пусть и сам такого же возраста, но мышлением он явно превосходит. На его стороне более десяти веков за спиной, благодаря которым смог наладить речевые навыки, а у них душа без опыта — вряд ли выйдет толковый разговор. Но и с детьми постарше поговорить не получится, ведь со стороны умно говорящий трёхлетка выглядит странно. Привлекать внимание не хотелось, так что лучшим вариантом оставалось вырасти без лишних личностей в жизни. Как он и думал, разговор с сестрой затянулся надолго. Несмотря на позднее время, они говорили вплоть до приезда родителей. Как только в комнату в очередной раз зашла главная служанка, он подумал, что их снова будут гнать кушать, но в этот раз она попросила выйти к главным воротам. Шаньцзюй быстро соскочила с кровати и хотела потянуть брата за собой, но, увидев, что баому взяла того на руки, выскользнула за дверь первой. Служанке можно доверить младшего, так что девочка помчалась по дорожке, пока не увидела фигуру отца. Врезавшись в него, она обняла так крепко, словно с их встречи прошли года. — Мама, папа! Хорошо добрались? От её улыбки взгляд родителей потеплел. Мужчина подхватил дочь на руки, усадив поудобнее. — Всю дорогу думали, как там наши малыши. Беспокойство съедало нас, — пролепетал отец. — Я тоже о вас думала! — Она обняла отца за шею, положив голову ему на плечо, и уткнулась лицом в шею. — Мы с А-Цзы ели фэнлису с клубникой. — Надеюсь, после основного приёма пищи? — Конечно! Сладкое можно только, если хорошо покушаем. Пока они общались, к воротам подошла баому с Жицзы на руках. Маленький мальчик смотрел на родителей отстранённо, в отличие от сестры. На миг в глазах родителей промелькнула капля грусти, особенно у матери. Но это уже не в первой, так что, сдержав вздох, мать сделала четыре шага вперёд и забрала сына с рук служанки. Благо, тот ещё был маленьким, и она выдерживала его вес. — День прошёл хорошо, Жицзы? — Да. — Славно, — промолвила мать. — Тогда давайте зайдём и поговорим. У нас важная новость. А вот это уже настораживало. Помня слова сестры, он догадывался, о чём будет семейный разговор. Взглянув на отца, он увидел радостный взор, направленный на него, от чего легче не стало. Прижавшись к матери, демон принял свою участь раньше, чем та наступила. Всё равно одного его не оставят, а разбивать юное сердце старшей сестры — слишком жестоко, даже для нечисти. Поблагодарив служанок за работу, родители прошли через сад, направившись в главный дом. Их курс держался на гостиную, где обычно собирались всей семьёй. В центре комнаты стоял круглый стол с высокими стульями без спинок, две цзяцзычуан, специально соединённые вместе, чтобы иногда спать вчетвером в удобстве. Окно находилось прямо напротив двери, вечером из него лучше всего виднелось закатное солнце. Усадив детей на стулья, следом сели и сами взрослые, мать смотрела с нежностью, отец — с весельем, а плохое предчувствие Жицзы росло всё сильнее, выходя за пределы. Какое-то время родители перекидывались взглядами, но вскоре наконец начали разговор: — Вы бы хотели расставаться поменьше? — промолвил отец. — Проводить больше с вами времени? — уточнила Шаньцзюй, приложив указательный пальчик к губам. — Именно. Он ласково погладил дочь по волосам, видя, как её лицо начинает сиять радостью. — Конечно! — Правда взять Жицзы с собой не выйдет, — добавил мужчина. Лицо девочки тут же изменился на удивление. Она мечтала поехать с братом, представила, что они будут делать, но не знала задумку родителей. — Я понимаю твою грусть, — он поспешил утешить дочь, — но ему лучше сначала выздороветь и поправиться. Ты понимаешь, о чём я. Понимала его слова не только Шаньцзюй, но и Жицзы. Отец открыто намекал на его закрытость, которая вызовет новые слухи, а ведь даже старые не до конца стихли. Про него и так достаточно говорят, давать больше поводов не стоило. — Его Величество пожаловал нам бэйдянь во внутреннем дворе. Во время работы мы можем брать тебя с собой. Задерживаться долго там не будем, всего на день. Он сказал, что первому принцу будет неплохо завести друга своего возраста, а тот как раз твой ровесник. Веселье отца девочка больше не поддерживала. С одной стороны, ей безумно хотелочь в столицу, а с другой — не могла оставить младшего брата одного. Пусть и есть слуги, но никого из семьи ведь не будет с ним. Родители очень переживали, что из-за отдалённости резиденции дети не смогут развить социальные навыки, так что идея подружить детей плохой не показалась. У младшего ещё имелось время, но дочери в следующем году будет девять: совершеннолетие станет ближе на год и останется всего шесть лет. — Через неделю нам снова нужно будет поехать в столицу, так что подумай, — с сожалением сказала мать дочери. Взяв маленькую ручку сына в свою ладонь, женщина попыталась успокоить, подумав, что тот может грустить. Её руки всегда были мягкие и тёплые, возможно, потому что он не являлся её сыном, ничего, кроме этого, не почувствовал. Смотря на сестру, в голове всегда всплывали мысли, что она чувствует при разговоре и контакте с родителями? Сейчас он испытывал облегчение, но Шаньцзюй вытирала маленькие бусины слёз со своих глаз. У демонов нет родителей, поэтому всю первую жизнь он жил один, только последние двадцать лет до своей смерти провёл с ребёнком, которого взял из жалости. Его прошлая жизнь не запомнилась чем-то особенным, смерть перекрыла все приятные воспоминания. Почти тысячу лет он помогал крестьянам и реже людям более высокого статуса, ел, спал и пил — ничего необычного. Одни и те же действия веками напролёт, и лишь маленький мальчик смог запасть в сердце. Если бы только знал итог своего решения, то продолжил бы скучать в одиночестве. Ночью, когда мать уложила его спать, Жицзы положил руку на сердце, слушая, как то стучит. Раньше у него оно не билось, находясь в грудкой клетке словно дополнительное укращение, а теперь стучало, и если от потери первого он испытал ужасную боль, то потеря нового живого может стать критичнвм отпечатком на душе. Постепенно тело привыкало к демонической душе, год-два, и примет окончательно, а когда это случится, он сможет начать восстанавливать прочность меридианы. Под стук маленького сердца мальчик не заметил, как уснул. За месяц он узнал много нового, что являлось малой частью того, что узнает в будущем. Любящая семья, добрые слуги, мирные дни, насыщенные красками, — всё это стало большой неожиданностью и своего рода удачей.