Язык тишины

«Некоторые вещи становятся привычкой так незаметно, что однажды перестаёшь помнить, как жил без них.» — Где помощница? Арлекин заглянул на кухню. Никого. В мастерскую. Никого. За кулисы. Снова пусто. Он нахмурился. — Странно… МС сидела под главным шатром. На самом верху. Там, где почти никто не бывал. Старый деревянный настил тихо поскрипывал под её ногами. Перед ней лежала небольшая коробка с кисточками и баночкой краски. Вчера вечером она заметила, что часть узоров на деревянной колонне совсем облезла. Сегодня решила исправить. Никто не просил. Просто… Так станет красивее. Она осторожно вывела очередной золотой завиток. Отступила. Прищурилась. Нет. Слишком толстая линия. Она быстро исправила её. Только после этого довольно кивнула самой себе. — Я так и знал. Голос снизу заставил её вздрогнуть. Арлекин. Он стоял, задрав голову. — Ты что там делаешь? МС показала вниз: «Крашу.» — Зачем? Она непонимающе моргнула. Потом пожала плечами. «Красиво.» Арлекин несколько секунд молчал. Потом театрально всплеснул руками. — Ты меня пугаешь. Она вопросительно подняла бровь. — Нормальные люди отдыхают. А ты… Ремонтируешь цирк. Она задумалась. Потом улыбнулась. И показала: «Мне нравится.» … Арлекин неожиданно замолчал. Совсем. Потом тихо пробормотал: — Чудачка… Но сказал это без насмешки. К вечеру золотая краска высохла. Новые линии почти не отличались от старых. Настолько, что казалось — так было всегда. Билл остановился возле колонны. Провёл пальцами по свежему узору. Осмотрел его. Потом перевёл взгляд на МС, которая складывала кисточки. — Это ты? Она кивнула. Он ещё раз посмотрел на колонну. — Хорошо получилось. Всего три слова. Но почему-то именно после них она почувствовала лёгкое тепло в груди. Вечером Доктор обнаружил, что в его кабинете пропала треснувшая рамка для старой схемы. Он уже собирался искать виновника. Когда заметил её. Рамка стояла на столе. Склеенная. Аккуратно зачищенная. Трещины почти не было видно. Доктор несколько секунд просто смотрел. Потом тихо произнёс: — Любопытно… Джестер нашёл её позже. Она сидела на ступеньках за шатром. Вокруг лежали баночки с краской. Он сел рядом. — Скажи… Она посмотрела на него. — Ты всегда такая? Она вопросительно наклонила голову. — Если видишь сломанную вещь… Обязательно чинишь? Она немного подумала. Потом написала в блокноте: «Если могу — да.» Он прочитал. Улыбнулся. — Почему? Она долго не отвечала. Потом написала ещё одну строчку. «Мне жалко хорошие вещи.» Джестер посмотрел на эти слова. Потом на старую деревянную сцену. На выцветшие занавески. На потрескавшиеся колонны. И неожиданно понял. Она не пыталась сделать цирк красивее. Она… Заботилась о нём. Ночью Пьеро вернулся позже остальных. Представление затянулось. Он уже собирался пройти мимо главного шатра. Но вдруг остановился. Лунный свет падал прямо на колонну. На ту самую. С золотым узором. Он долго смотрел на неё. Очень долго. Потом осторожно коснулся дерева пальцами. Совсем легко. Будто боялся испортить. — … За его спиной тихо скрипнула дверь. Билл. Он тоже посмотрел на колонну. — Она сделала. Пьеро медленно кивнул. Билл хотел уйти. Но неожиданно услышал вопрос. Редкость. — Почему? Билл несколько секунд молчал. Потом спокойно ответил: — Потому что считает это своим домом. … Пьеро снова посмотрел на узор. Ещё недавно цирк был для неё чужим местом. Теперь… Она сама оставляла на нём следы. И почему-то эта мысль одновременно согревала его… И пугала. В своей комнате МС открыла скетчбук. Но сегодня она не рисовала никого из обитателей. На странице медленно появился фрагмент деревянной колонны. С золотым завитком. Очень простая зарисовка. Внизу она написала: «Наверное, я начинаю привыкать.» Она закрыла альбом. Потушила лампу. И впервые за долгое время… Ей не приснилось кафе. Только ярко освещённый шатёр. Смех зрителей. И люди… Которых она уже перестала считать чужими.