Язык тишины

«Самые страшные вещи в цирке никогда не происходят на сцене.» — Нет. Арлекин драматично прижал ладонь к груди. — Я отказываюсь. Билл даже не поднял головы от ящика с билетами. — Хорошо. — …Подожди. Арлекин нахмурился. — Почему ты не споришь? — Потому что через минуту ты всё равно сделаешь то, что тебя попросили. … Тишина. … — Бесишь. — Знаю. МС сидела на полу рядом с ними, сортируя ленты для костюмов по цветам. Красные. Синие. Золотые. Работа была простой. Почти медитативной. Пока рядом не находился Арлекин. Он плюхнулся прямо возле неё. Так близко, что одна из лент слетела обратно в общую кучу. Она медленно посмотрела сначала на ленту. Потом на него. Он широко улыбнулся. — Что? Она вздохнула. Подняла руку. Показала: «Подвинься.» — Не понял. Она сузила глаза. Повторила жест медленнее. — Всё ещё не понял. Она молча потянулась за блокнотом. Арлекин мгновенно выхватил его раньше. — Ага! Она замерла. — Теперь разговаривай без него. … Она несколько секунд просто смотрела на него. Совершенно спокойно. Потом… Подняла обе руки. И начала жестикулировать так быстро, что Арлекин успел различить только первые два движения. — Э… Ещё быстрее. — Подожди… Ещё быстрее. — Стой! Она закончила. Сложила руки на груди. И вопросительно посмотрела на него. … Арлекин моргнул. Потом перевёл взгляд на Билла. — Она меня сейчас оскорбила? — Скорее всего. — А как сильно? Билл пожал плечами. — Судя по скорости — очень. МС беззвучно рассмеялась. Плечи задрожали. Арлекин прищурился. — Всё. Теперь это дело принципа. Он поднялся. — Через месяц я буду понимать тебя лучше всех. — Сомневаюсь. Голос раздался настолько неожиданно, что Арлекин едва не подпрыгнул. Пьеро. Как всегда. Он стоял в дверях. И смотрел исключительно на МС. Арлекин ухмыльнулся. — О. Явился. МС заметила одну маленькую деталь. Пьеро смотрел… Не на её лицо. На руки. Она медленно показала: «Доброе утро.» Он ответил тем же жестом. Потом ещё одним. Не совсем уверенно. Но правильно. «Как спала?» Она удивлённо моргнула. … Он выучил новый жест. Арлекин заметил её реакцию. Потом посмотрел на Пьеро. Потом снова на неё. И очень медленно улыбнулся. — Ты… Он ткнул пальцем в Пьеро. — Учишь язык жестов. … Молчание. … Арлекин расплылся в ехидной улыбке. — Ой. Пьеро. Ты… Ревновать собрался заранее? Пьеро даже не повернул головы. Он продолжал смотреть только на МС. Но его пальцы едва заметно сжались. МС почувствовала, как воздух между ними стал тяжелее. Она быстро показала: «Перестаньте.» Арлекин увидел жест. — А. Она сказала “перестаньте”. Пьеро кивнул. И… Отступил на шаг. Без единого слова. Арлекин проводил его взглядом. И впервые за всё время выражение его лица стало серьёзным. — Интересно… Он сказал это почти шёпотом. Будто самому себе. После обеда Доктор позвал МС в свой кабинет. Она уже привыкла. Раз в несколько дней он просил её зайти. Не потому, что с ней что-то было не так. Просто… Доктор любил убеждаться. Кабинет пах травами. Спиртом. Старой бумагой. Она села на высокий деревянный стул. Доктор сделал несколько записей. Потом неожиданно спросил: — Руки не болят? Она удивилась. Покачала головой. Он посмотрел на её пальцы. — Ты очень много используешь кисти. Язык жестов — это постоянная нагрузка. Я сделал мазь. Он поставил на стол небольшую баночку. — На всякий случай. Она замерла. Потом медленно написала: «Спасибо.» Доктор прочитал. Помолчал. И вдруг сказал: — Не благодари. Это… Логично. Если руки — твой голос… Они должны быть здоровы. МС долго смотрела на него. Потом очень осторожно улыбнулась. Вечером дождь наконец закончился. После представления цирк постепенно пустел. Она вышла наружу. Свежий воздух пах мокрой землёй. Где-то вдали стрекотали сверчки. Как странно… Несколько недель назад она бы всё отдала, чтобы оказаться сейчас дома. В своей квартире. С кружкой горячего кофе. И чтобы завтра снова идти на работу. … Теперь же… Она поймала себя на мысли, что впервые не представляет, как выглядит её прежняя жизнь. Будто она начала стираться. И от этой мысли внутри неприятно кольнуло. Она опустила голову. В этот момент рядом кто-то остановился. Джестер. Он ничего не сказал. Просто протянул ей маленький бумажный пакет. Она вопросительно подняла бровь. Он улыбнулся. — Загляни. Внутри лежали цветные маркеры. Тонкие. Яркие. Совсем новые. К ним была прикреплена записка. “Подумал, что чёрный карандаш — слишком скучно.” Она тихо рассмеялась. Подняла взгляд. Но Джестер уже уходил. Лишь махнул рукой через плечо. — Не благодари. Я знаю, что покажешь. На втором этаже старого корпуса Пьеро молча наблюдал за этой сценой. Пакет. Улыбка. Беззвучный смех. … Его взгляд медленно опустился на собственные руки. Он никогда не думал… Что можно подарить ей что-то настолько простое. И почему-то именно это беспокоило его сильнее всего. Он слишком хорошо умел защищать. Следить. Не отпускать. Но… Совсем не умел делать человека счастливее. И впервые эта мысль показалась ему по-настоящему болезненной.