L'enfant des champs de coton

Сентябрь уже уступал свои права октябрю. На улице стало холоднее, а последние побеги хлопчатника собрали. Хотя это было немного глупым решением. Тюки, собранные еще летом, лежали в сараях, так и не проданные из-за блокады. Ллойд сидел на своем жеребце. Он собирался поехать к реке, но почему-то замер, вглядываясь в поля хлопка. На сердце было как-то тоскливо. Прошло много времени с последнего письма Морро. Монтгомери понимал, что у Сторма много дел на войне, но все равно желал владеть всем его вниманием. От мыслей его отвлек стук копыт по дороге. Ллойд поднял взгляд и удивлённо приподнял брови. По подъездной дороге ехал господин Сторм, отец Морро. Если быть до конца честными, то Монтгомери недолюбливал его. У них было довольно много разногласий, поэтому они тактично игнорировали друг друга, но в этот раз что-то пошло не так. Господин Каге выглядел каким-то взвинченным. - Я могу чем-нибудь помочь? - спросил Ллойд, поворачивая голову к приезжему. - Не думаю, - сказал он строго. - Нам нужно поговорить о Морро. Ллойд нахмурился, уже готовый защищаться, но его перебили. - Морро в плену, в Рок-Айленде. Мир будто бы сжался только до этого мгновения. Сердце ухнуло куда-то в брюхо, в ушах зазвенело, а мозг отказывался принять информацию, сказанную только что. - Как бы я ни относился к «вам», Морро мой сын, а он тебя считает семьей. Поэтому посчитал нужным сказать тебе эту информацию. Ллойд смог лишь кивнуть и сжать уздечку до боли в руках. Он слышал, как господин Каге развернул лошадь и поскакал к поместью, но так и не смог поднять головы, которую опустил после кивка. Ноги непроизвольно сжали бока лошади. Жеребец недовольно зафырчал, но двинулся. Спустя долгие минуты Монтгомери поднял голову и осмотрелся. Конь привел его к лесу. Решив что-то про себя, Ллойд снова пришпорил лошадь и галопом бросился в чащу. Хотелось хоть где-то побыть одному. Через время он вышел к тропинке, ведущей к реке. Он вместе с ребятами часто ходил по ней. Счастливые дни детства отдавались с теплотой. Но тут между деревьями промелькнула какая-то тень. Ллойд попытался проигнорировать её, но почему-то показалось, что он в опасности. Конь, похоже, почувствовал сметение хозяина, поэтому начал пятиться. Сжав поводья, Монтгомери попытался развернуться, но буквально в сантиметрах от глаз пролетел непонятный предмет. Повернувшись назад, он увидел, как в дерево вошел нож. Первой мыслью было то, что Янки уже тут, но ее вытеснила адекватная: что они тут делают, если военные действия идут на их земле? - Кто ты?! Выходи! - воскликнул Ллойд, пытаясь нащупать пистолет. Из-за деревьев начали выходить всадники, но они были странными. Незаседланные лошади, разукрашенные краской, как и лица тех, кто на них сидел, говорили красноречивее всего. Прямо сейчас перед ними стояли индейцы. Среди них были как мужчины, так и женщины. Рыжеволосый юноша, похоже лидер этого сборища, вышел вперед. - Меня зовут Лисья лапа. А ты кто такой? - Я Ллойд Монтгомери Гармадон! Рыжий замер и во все глаза смотрел на него. Потом он слез с лошади и пошел в его сторону. Светловолосый юноша предостерегающе что-то крикнул ему на своем наречии, но индеец поднял руку, отвечая ему. Голубые глаза юноши смотрели пристально, будто пытались рассмотреть его внимательно. Ллойд отзеркалил движение юноши и тоже спустился с лошади, но не отпустил уздцы. Это было и из соображений безопасности, чтобы в случае чего быстро взобраться назад, и боязнь того, что конь просто сбежит. - Ты знаешь, кто такой Морро? - спросил рыжий, наклоняя голову в бок. Этот вопрос выбил из колеи Монтгомери. Откуда этот дикарь знает Сторма? - Знаю. Я его... - он осекся, не зная, как объяснить индейцу, какие у них взаимоотношения. - Возлюбленный, - закончил за него Лисья лапа. - Он рассказывал о тебе. - Чего? - Он спас меня, когда мы еще жили на границе Севера и Юга. Потом выходил. Я обязан ему жизнью, - Лисья лапа улыбнулся так мягко, насколько мог. - Потом он сказал, что нам лучше не жить рядом с фронтом. Я услышал многое о Джорджии из его рассказов, чтобы сделать вывод, что тут моим товарищам будет хорошо. Ллойд зарылся рукой в волосы. Вот что-что, а индейцев встретить он не ожидал. - Хорошо, с этим разобрались. Но ты не выглядишь как коренной индеец. - Потому что я перенял их культуру вместе с товарищами. - Это странно. Зачем перенимать культуру людей, которых использовали как рабов? Лисья лапа почему-то засмеялся. - Ты говоришь прямо, как он. Расскажешь, как дела у него? Монтгомери замер, не зная, что ответить. Лисья лапа заметил его реакцию и замер. - Во время последнего боя он попал в Рок-Айленд, лагерь для военнопленных, худший из всех вариантов. Рыжий строго посмотрел на него, будто не зная, что делать. Потом посмотрел на Монтгомери внимательно. - Ты можешь показать, где находится этот лагерь? - Зачем? - вот этого Ллойд ожидал меньше всего. - Я постараюсь вытащить его. Нет, он просто сумасшедший, раз задумал такое. Кто в здравом уме вообще решится на такое? - Ты не сможешь! Он на территории янки, глубоко на Севере. - Отвечай на вопрос. Ты можешь показать? Ллойд замялся, но кивнул. Индеец что-то сказал своим, и парень с татуировкой на лице достал карту. Рыжий взял ее и разложил. Вся карта Соединённых Штатов. На ней были сделаны пометки, которые стояли на границе и на Джорджии. Похоже, по ней индейцы находили дорогу сюда. Монтгомери пальцем провел на карте в сторону Иллинойса. Указав пальцем на небольшой островок, он кивнул Лисьей лапе. - Хорошо, я отправлюсь туда с рассветом. - Но как ты перейдешь границу? Как будешь выживать на Севере? - У меня свои методы, - сказал, как отрезал юноша, и поднялся. Они больше ничего друг другу не сказали. Только кивнули на прощание. Единственный из индейцев, кто обратил хоть какое-то должное внимание на Ллойда, была светловолосая девушка. Перо в ее волосах выглядело красиво. Она смотрела на Монтгомери долгим, немигающим взглядом, а потом присоединилась к остальным. Ллойд смотрел на спины, удаляющиеся вдаль, и не мог поверить в происходящее. В душе появилась надежда, которую он старательно пытался закопать. Он не мог верить на слово индейцу, но почему-то он внушал доверие.

***

Топор взлетел вверх и тут же обрушился на полено, расколовшееся на два. Морро вытер пот с лица и распрямил спину. Хотелось лечь и поспать, но об этом даже мечтать не приходилось. Больное плечо не переставало ныть. Пулю-то вытащили, но больше ничего не сделали. Зализывай, как хочешь. Ну, по крайней мере, есть давали и били в основном по делу. За это можно было поблагодарить. Ну, если кому-то придет в голову. - Эй, Litière du Sud! - воскликнул один из охранников. А ,ну да, еще оскорбления. И не только в его сторону. - Чего вам? - зло огрызнулся Морро. - Давай поторапливайся, у нас мало времени, чтобы натопить жаровню, а то без хрючева останетесь. Сторм закатил глаза и продолжил свое дело. Эти охранники раздражили больше всего. Хотелось ответить, а еще лучше — плюнуть им в лицо, хоть это не по-джентльменски. Думаю, мама бы его простила. Вечером, уже после ужина, Морро по привычке забился на верхнюю шконку. Хотелось побыть в одиночестве, подумать, но рядом с ним всегда кто-то обязательно был. Сторм скучал по тому времени, когда этими «кто-то» было Джереми и Пьеро. Он не знал, что с ними стало. Даже сослуживцы, оказавшиеся с ним тут, не видели их. Страх с каждым днем пожирал его больше и больше, даже сильнее, чем тяжелый труд. Когда работаешь, не думаешь, но как только голова касалась подушки — пиши пропало. Это какой-то замкнутый круг. Днем хотелось заснуть, а ночью работать. Глубоко вздохнув, Морро посмотрел в маленькое окошко, выходившее к реке. Это был не его родной Флинт, но хотелось помечтать. Сделать хоть что-то приятное.

***

Здравствуйте, дорогой Ллойд. Я так и не ответил на твое письмо, потому что не успел из-за обстоятельств. Знаю, даже этот огрызок, который я стащил у охраны, никогда не дойдет до тебя. Если раньше меня волновали мои принципы, то сейчас только еда да работа. Вот такой спуск по социальной лестнице. Деградирую в общем. Да, думаю, это понятно из письма. Мне жаль, что я не могу ответить тебе по-настоящему. Я правда скучаю, очень сильно, да так, что сводит ребра. Прощай, мой La lumière des yeux.