Поднося вино / Bringing wine / 将进酒 / Часть 1 / Главы 1-100

Прошло полмесяца, за который Сяо Чие наконец перестал попадать в неприятности, и, наконец, пришёл ответ от Цзи Лэя: дело с учебным плацем удалось уладить. Не теряя времени, Сяо Чие выехал за город вместе с Чэнь Яном осмотреть новое место. Это был пустырь. Когда-то здесь находилось братское кладбище, затем сюда перенесли помост для казней, а после его снова убрали, и земля осталась заброшенной. — Хоть нас и отделяет от города гора Фэншань, — сказал Чэнь Ян, спешившись и осматривая окрестности, — но всё-таки это слишком далеко. — До рассвета сюда можно доскакать за полтора часа, — Сяо Чие указал кнутом вдаль. — Надо будет хорошенько угостить этих старых лис из Министерства общественных работ, выпросить у них немного материалов и засыпать низину по краям. Чуть привести всё в порядок — и пользоваться можно. Место глухое, Восемь гарнизонов сюда даже не заглядывают. — Господин главнокомандующий, — осторожно сказал Чэнь Ян, — жалко тратить на них деньги. — Жалко не жалко — придётся, — равнодушно ответил Сяо Чие. — Даже если кто-то уселся нам на голову и ещё сверху справляет нужду, этот плац всё равно должен появиться. — Есть. Чэнь Ян больше не стал возражать. Они пробыли там до самого заката и лишь затем направились обратно. Едва Сяо Чие въехал в город, как увидел у ворот телохранителя Ли Цзяньхэна, поджидавшего его. — Что случилось? — осадив коня, спросил он. Воин поклонился. — Его высочество устроил пир в трактире «Хуэйсянлоу» на улице Дунлун и просит господина главнокомандующего разделить с ним трапезу. Сяо Чие немного подумал и повернул коня в ту сторону. Улица Дунлун тянулась вдоль реки Кайлин. С наступлением ночи она заливалась яркими огнями. По обеим сторонам стояли трактиры и увеселительные дома, а на реке покачивались расписные лодки и прогулочные суда. Подъехав к «Хуэйсянлоу», Сяо Чие спешился. Хозяин лично бросился принимать поводья, а затем с почтением проводил его наверх. Лишь откинув полог комнаты и заглянув внутрь, Сяо Чие понял, что пир этот вовсе не был обычным. За столом собрались люди, чьи имена были хорошо известны в столице, а если кто-то ещё не успел прославиться сам, то, по крайней мере, происходил из семьи высокопоставленного чиновника. По правую руку от князя Чу сидел молодой евнух с белым лицом. Черты его были довольно приятными. По всей видимости, именно его Пань Жугуй приблизил к себе после смерти Сяо Фуцзы. — Цэань пришёл! — радостно воскликнул Ли Цзяньхэн. — Скорее садись! Только тебя и ждали! Сяо Чие без церемоний занял свободное место и с усмешкой сказал: — Ну и собрание. — Позволь представить, — оживлённо заговорил Ли Цзяньхэн. — Это приёмный внук господина Паня — Фэн Цюань. Господин Фэн, а это мой лучший брат, второй молодой господин рода Сяо из Либэя, главнокомандующий императорской гвардией Сяо Цэань. Фэн Цюань выглядел куда приятнее покойного Сяо Фуцзы. Он почтительно поклонился. — Давно наслышан о славе господина главнокомандующего. Напротив развалился Си Хунсюань. Из-за своей полноты он занимал сразу два места. Лицо его лоснилось от пота. — Ладно уж, хватит этих церемоний, — нетерпеливо сказал он. — Ваше высочество, кто ещё не пришёл? Пусть уже начинают подавать! Ли Цзяньхэн многозначительно подмигнул Сяо Чие. — Мы пригласили ещё одного почётного гостя. Думаю, все здесь захотят с ним познакомиться. Сяо Чие совершенно не понял намёка, но в этот момент за спиной приподняли занавес. — Почётный гость прибыл! В комнате сразу стало тихо. Обернувшись, Сяо Чие увидел входящего Шэнь Цзэчуаня в форме Цзиньивэй. Заметив Сяо Чие, тот явно на мгновение растерялся, но именно эта заминка показалась настолько нарочитой, что Сяо Чие ей нисколько не поверил. Все присутствующие знали, что эти двое терпеть друг друга не могут. В комнате мгновенно повисла странная атмосфера. Любители зрелищ многозначительно переглядывались. — Это Шэнь Ланьчжоу, — с улыбкой представил его Ли Цзяньхэн. — Думаю, все его знают. Ланьчжоу, присаживайся. Хозяин! Подавайте блюда! «Совсем у князя Чу голова кругом пошла», — подумал Сяо Чие. «Неужели и вправду пригласил его только из-за красивого лица?» Шэнь Цзэчуань же словно нарочно выбрал место рядом с ним. Когда он сел, их взгляды на мгновение встретились. — Так это и есть знаменитый нынче на весь Цюйду Шэнь Ланьчжоу? — лениво протянул Си Хунсюань, разглядывая его. — Поистине лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. — Говорят, — подхватил Ли Цзяньхэн, — его мать когда-то считалась первой красавицей Дучжоу. Шэнь Вэй едва ли не половину княжеского дворца за неё отдал. Разве может её сын быть некрасивым? За столом раздался смех. Все исподтишка разглядывали лицо Шэнь Цзэчуаня, и даже Фэн Цюань причмокнул языком: — Если бы этот господин родился женщиной… — Тогда девушкам семьи Хуа нечего было бы ловить! Избалованные молодые аристократы расхохотались. Краем глаза Сяо Чие заметил, что Шэнь Цзэчуань лишь слегка опустил голову. По его лицу невозможно было понять, сердится он или нет. Тонкая шея Шэнь Цзэчуаня тонула в тусклом свете цветных ламп, она казалась выточенной из белого нефрита и исчезала под воротником одежды. Казалось, стоит лишь провести по ней рукой — и почувствуешь пьянящее искушение. Такая беззащитная, словно сама ждала чужого прикосновения. Плавная линия профиля была безупречна, особенно хорош был нос, но опаснее всего были глаза. Вся способность соблазнять скрывалась именно в их уголках, чуть приподнятых к вискам, где таилась едва заметная улыбка. Сяо Чие невольно посмотрел ещё раз, и Шэнь Цзэчуань действительно улыбался. — Неужели обознались? — искоса взглянул он на Сяо Чие. — Просто увидел тебя другими глазами, — спокойно ответил тот и отвёл взгляд. Шэнь Цзэчуань поднял глаза на остальных и послушно улыбнулся. — У меня самая обыкновенная внешность. Господа слишком меня превозносят. Увидев такую покорность, присутствующие окончательно расслабились. Их речи становились всё более непристойными. Си Хунсюань сказал: — На Восточной улице сейчас появилась новая забава. Называется «игра с кубком». Лучшее вино наливают в золотую чашу, ставят её в туфельку красавицы и передают по кругу, чтобы все пили. Ваше высочество, доводилось пробовать? Ли Цзяньхэн рассмеялся. — Вино-то есть, только красавицы нет. Си Хунсюань с похотливой улыбкой кивнул в сторону Шэнь Цзэчуаня. — Разве? Вот же сидит. Шэнь Цзэчуань, будто они прежде никогда не были знакомы, лишь неловко улыбнулся. — Где уж мне называться красавицей? Если господа действительно хотят развлечься, этой ночью я за свой счёт приглашу всех в дом веселья. Всё-таки за Шэнь Цзэчуанем стоял дом Хуа, поэтому остальные не осмеливались заходить слишком далеко, лишь Си Хунсюань словно нарочно цеплялся к нему всё сильнее. В столице уже ходили слухи, что Си Гуань впал в немилость у вдовствующей императрицы, потому все считали, будто Си Хунсюань просто вымещает на Шэнь Цзэчуане злость за старшего брата. Шэнь Цзэчуань уже собирался ответить, когда рядом неожиданно заговорил Сяо Чие: — Зачем князю Чу играть в то, чем другие уже пресытились? Пить из обуви — развлечение восьмисотлетней давности. Даже южные куртизанки давно от него отказались. Лучше сыграем по-другому. Второй господин Си, снимай свой башмак — мы пустим его по реке вместо лодки. За столом грянул хохот. Си Хунсюань был очень толст, а ступни у него были огромные. Обычно никто не осмеливался над этим шутить. — И правда можно! — мгновенно подхватил он. — Эй! Кто-нибудь! Снимите обувь со второго господина Си! Даже Ли Цзяньхэн не выдержал и рассмеялся, отпуская шутливые ругательства. Шэнь Цзэчуань явно не ожидал, что Сяо Чие вмешается. Они с Си Хунсюанем лишь разыгрывали представление. Теперь он снова посмотрел на Сяо Чие, но тот даже не взглянул на него, лишь спокойно взял палочки и продолжил есть. Спустя некоторое время Фэн Цюань, убедившись, что почти все блюда уже поданы, произнёс: — Развлекаться — дело господ, а я сегодня хочу добавить ещё одно особенное блюдо. Он хлопнул в ладони и по его знаку слуги быстро внесли… живого молодого ослика. — Среди всех земных деликатесов нет мяса вкуснее ослиного, — с улыбкой сказал Фэн Цюань. — Господа когда-нибудь пробовали блюдо под названием «жаркое из осла»? Разговоры сразу стихли. Все смотрели на животное. — Что ещё за «жаркое из осла»? — удивился Ли Цзяньхэн. Слуги высыпали на пол землю, быстро соорудив небольшой земляной круг, затем загнали осла в середину. Его четыре ноги закопали по самые колени, живот прижали к земле, а сверху накрыли толстым ватным одеялом. — Господа, — почтительно произнёс Фэн Цюань, — смотрите внимательно. Один из слуг присел на корточки, взял ковш и вылил на животное целый ковш кипящего бульона. Другие прижимали одеяло и проводили рукой от головы вниз. Шерсть вместе с кожей сходила клочьями прямо под кипятком, но на этом всё не закончилось. Тот же слуга отложил ковш… и прямо с живого осла начал срезать куски мяса. Мясо складывали на блюдо и у жаровни его тут же жарили, а затем готовые куски разносили гостям. Крики осла становились всё страшнее, их услышали даже люди этажом ниже. Лицо Ли Цзяньхэна побледнело, закрыв нос рукавом, он тихо сказал: — Господин Фэн... это блюдо уж слишком… — Ваше высочество, сначала попробуйте. Фэн Цюань говорил многозначительно. — Самое вкусное мясо — то, что срезают сразу после ошпаривания кипятком. Именно эта свежесть и считается настоящим деликатесом. Он посмотрел на Шэнь Цзэчуаня. — У этого блюда есть ещё и особый смысл. Если человек попадёт в чужие руки, ему останется лишь повиноваться. Хозяин велит ему встать на колени — он станет на колени. Велит плакать — будет плакать. Захочет содрать с него кожу или мясо — тот позволит делать с собой всё, что угодно. Положение Шэнь Цзэчуаня сейчас было точь-в-точь как у этого осла. Он смотрел на окровавленное ватное одеяло, кровь пропитывала землю, распространяя тяжёлый запах. Перед глазами вновь возникли Цзи Му пятилетней давности… и он сам. — Великолепно! — Си Хунсюань уже успел съесть несколько кусочков, будто совершенно не понимая скрытого смысла. — Просто объедение! Шэнь Цзэчуань так и не притронулся к мясу. Сяо Чие тоже. Ли Цзяньхэн наконец почувствовал неладное. — Это... слишком жестоко. Уберите! — Подождите. Фэн Цюань впервые обратился непосредственно к Шэнь Цзэчуаню. — Господин Шэнь, это блюдо мой приёмный отец велел приготовить специально для вас. Почему же вы не едите? Пань Жугуй был ему приёмным дедом, и если разобраться, то Цзи Лэй действительно приходился ему приёмным отцом. Кто же этот мальчишка, сумевший так быстро занять место Сяо Фуцзы, заслужить доверие Пань Жугуя и даже расположение Цзи Лэя? Цзи Лэй не смог убить Шэнь Цзэчуаня. Теперь тот оказался у него в подчинении, но и пальцем его тронуть было нельзя, поэтому сегодня ночью они придумали столь подлое унижение, открыто показывая, что их счёты ещё далеко не окончены. Шэнь Цзэчуань медленно взял палочки. — Я… Не успел он договорить, как рядом с грохотом отодвинулся стул — Сяо Чие поднялся. Схватив блюдо с ослиным мясом, он со звоном швырнул его прямо к ногам Фэн Цюаня. Ли Цзяньхэн вскочил. — Цэ... Цэань… Сяо Чие молча смотрел на Фэн Цюань. Кого тот хотел унизить ради Цзи Лэя — его не касалось, но ведь сам Сяо Чие сегодня был ничем не лучше этого осла — такой же зверь в клетке. Эта пощёчина пришлась и по его лицу, да так, что щёка до сих пор горела. Фэн Цюань растерянно посмотрел на него. — Господину главнокомандующему не по вкусу? Большой палец Сяо Чие уже лежал на рукояти волчьего клинка, когда он выхватил меч, по комнате прокатились испуганные крики, но удар оказался направлен вовсе не в человека: одним взмахом он отсёк ослу голову и жалобный вопль мгновенно оборвался. Кровь просочилась сквозь землю и растеклась по полу густой алой лужей. Никто не смел даже вдохнуть, все лишь смотрели, что он сделает дальше. Сяо Чие стоял спиной к тусклому свету ламп. Он неторопливо вытер лезвие о скатерть, и только после этого небрежно обернулся к гостям и с привычной усмешкой произнёс: — Ну что же... продолжайте. Ли Цзяньхэн не отрывал взгляда от меча. — Цэань... Цэань... убери... пожалуйста… Сяо Чие вложил клинок в ножны. Бросив взгляд на Фэн Цюаня, он подтащил стул, уселся прямо посреди комнаты, широко расставив ноги, и спокойно сказал: — Зажарьте всё мясо. Сегодня я лично прослежу, чтобы господин Фэн съел всё до последнего кусочка. __________ В конце концов Фэн Цюаня поспешно вынесли в паланкине. Уехал он в большой спешке. Ли Цзяньхэн немного выпил и, чуть не плача, схватил Сяо Чие за руку. — Цэань... Клянусь, я понятия не имел! Кто же знал, что этот проклятый евнух окажется такой мразью? Мы ведь братья! Не позволяй этой истории разрушить нашу дружбу! Сяо Чие лишь криво усмехнулся. — Близкие и чужие — разные вещи. Я понимаю. — Помолчав, он добавил: — Возвращайся. Ли Цзяньхэн всё ещё пытался что-то сказать, цепляясь за его рукав, но Сяо Чие велел Чэнь Яну силой усадить князя Чу в паланкин. — Проводите его высочество домой. Я пойду пешком. Чэнь Ян видел, что настроение господина хуже некуда. Не задавая лишних вопросов, он вскочил в седло и последовал за паланкином князя Чу. __________ Оставшись один, Сяо Чие долго стоял под фонарём, а затем внезапно со всей силы пнул дорогой цветочный горшок. Тот покатился по земле, ударился о ступени лестницы… и был чьей-то рукой бережно остановлен. Шэнь Цзэчуань стоял наверху лестницы совершенно невозмутимый. — У вас есть деньги? — спокойно спросил он. — За это придётся заплатить. — У меня денег хоть отбавляй, — холодно бросил Сяо Чие. Он привычно потянулся к поясу… Но там оказалось пусто. Шэнь Цзэчуань молча подождал несколько мгновений, затем обернулся к хозяину трактира и спокойно сказал: — Запишите на счёт этого господина. Денег у него хоть отбавляй.