Чёрное Сердце

«Изъян и у доброго сыщешь,

а злой не во всём нехорош»

Речи Высокого

«И в их руках полны волшебной силы

Обыкновенные цветы и травы»

Мальтийский еврей

Краснокровый принц встретил утро всеохватывающим чувством липкой безысходности. Крепкие лианы твёрдым вервием удерживали его на месте, не давая двинуться и на миллиметр, как бы он ни старался. Распростёртый на зелёной кровати, скованный природной магией, он чувствовал себя пойманным в хитроумную ловушку глупым полевым грызуном. Даже попавший в капкан могучий лев брыкается, в надежде спастись от судьбы. Чонгук, хаотично дёргая всеми членами своего тела, всё больше погружался в пучину обиды, бессилия и нарастающего панического страха. Жмурясь от накатывающей ноющей боли, он тужился в попытке освободиться из цепких щупалец крепких растений. Раны в порванном боку и шее резали, уговаривая принца сдаться. Силясь поднять голову и осмотреться, он упирался лбом в толстую лиану. Сердце оглушало громким набатом. Поднимаясь по телу, жар душил, нещадно сдавливая лёгкие в тисках. Дыхание стало первостепенной и труднейшей задачей. Сделав несколько глубоких вдохов-выдохов, Чонгук, наконец, немного успокоился, постепенно приходя в себя. Пахло спёкшейся кровью и ещё каким-то неясным, противным запахом сладко сгнившей травы. В шалаше точно никого, кроме Чонгука, не было. Воспоминания прошедшего дня резко замелькали перед глазами, кружа голову, вызывая тошноту. Сознание зацепилось за холодные касания тонких пальцев и за шёпот на языке, который Чонгуку не дано было разобрать. Тэхён, морены бы его подрали. Как можно было так наивно полагать, что слепо и устало доверившись этим янтарным глазам, Чонгук не поплатится чем-то более дорогим, чем его жизнь. Стоит только надеяться, что чернокровый не отхлебнул по-тихому от его душевных сил, не лишил красного возможности пройти через путь после смерти прямой дорогой к перерождению. Чонгук не хотел бы стать каким-нибудь потерянным в Межвремье существом, без конца скитающимся по Гиблым землям. Тщетные попытки принца двинуться лишь всё так же отдавали тупой ноющей болью во всём теле. Крепкие зелёные верви только растягивались, не рвались. У красного слишком мало сил, чтобы сопротивляться магии колдуна. Единственное, что давало надежду на спасение — он ещё мог дышать и не чувствовал никаких изменений внутри. Ведь, случись так, что его душа хоть немного, но выпита, не заметил ли бы он? Нужно было убить этого мага, пока была возможность. И закопать его там же на месте, под кустом, его же нож ему в глотку всадив. Злость поднималась по его венам, сердце снова бешено заколотилось, гоняя кровь, наполняя каждую мышцу остатками мощи. Но ни одно растение не поддалось, продолжая сковывать беснующееся тело. Нет, не закапывать даже. Не заслужил. У Чонгука темнело в глазах от рези в боку, но ему удалось освободить правую руку, а после и другую, и, наконец, избавиться от сдавливающей больную голову лианы. Он дал себе минуту покоя, а потом с трудом, с третьей попытки, домучил своё тело до положения «сидя», опираясь на вытянутую перед собой ладонь, второй хватаясь за резко пульсирующую рану. Пальцы вляпались в жижу. В липкую жижу на его ране. Такая же была и на ссадинах, на лице. И ещё листья. Густая липкая жижа, словно оставленные болотными слизнями следы, растягивалась меж его растопыренных пальцев. Он брезгливо поморщился, отряхиваясь. Пахла эта жижа резко и до жути отвратительно. Как любые лекарственные зелья. А листья, Чонгук точно уверен, таких он раньше никогда не встречал. Принц осмотрелся, вытирая грязную руку о мох зелёной постели, косясь на единственный предмет одежды на нём — кожаные охотничьи штаны. Тот же шалаш. Вокруг ни одного знака присутствия этого проклятого колдуна. Ни души, ни шороха, ни пения птиц. Только этот тошнотворный запах, тонкая полоска дневного света, пробивающаяся сквозь свисающие кудри растений, сложенная чонгукова одежда и нож. Нож чёрного на соседней кровати. От лука и стрелы поганец явно избавился. Неизвестное, равнодушное, удушающее и жестокое нечто поднималось внутри, но недостаточно отчётливо, чтобы Чонгук мог это почувствовать. Колдуна надо найти.

🗡️

Тэхён изрядно вымотался, бегая по лесу, проснувшись ни свет, ни заря от громких стонов боли. Красный принц снова бился в лихорадке. Тэхён с рассвета собирает травы, грибы и ягоды — всё, что помогло бы ему им выжить в шалаше ещё хотя бы один день и поддержать душевные силы красного, пока он не очнётся, или пока принцев не найдут. Маг, конечно, может легко наколдовать всё необходимое, и оно вырастет пред ним, но его камню нужно восстановление, он много энергии теряет в борьбе за жизнь краснокрового, в противостоянии моренам и поддержании их временного убежища. К тому же, выращенные самой природой растения впитывали магический лес, они обладают большей волшебной силой и лекарственным действием, нежели наспех созданные колдуном корешки. Лечение изувеченного лесом Чонгука оказалось настолько невозможным, что Тэхён сдался приказу, понадеялся, черноволосый сгинет за ночь сам, и ему не придётся ждать подходящего момента, дабы вонзить нож в глотку. А главное — не придётся жить с его душой внутри. Но лекарь-Тэхён не мог со спокойной душой спать, зная, что рядом в мучениях извивается живой человек, великодушно протянувший руку, а не пустивший стрелу. И колдун обездвижил несчастного, дабы тот сам себе больше увечий не нанёс, принимаясь возвращать черноволосого с Гиблых Земель. Обитатели Леса Надежд наслаждались компанией принцев уже четвёртый день. И четвёртую ночь, Тэхён явно это чувствует, ему в одиночку не пережить. Лес действует на разум беспощадно, кричащие мореновские мысли медленно, но верно подбираются, сводят с ума, без малейшего колебания убивая всякую уверенность; сил мало. Тэхёну хотелось всё бросить и трусливо сдаться. Но он не один, у него есть ответственность. И это поддерживало его на протяжении каждой тяжёлой ночи. Наплевав на все устои и учения предков, на все законы чернокровых магов и колдунов, Тэхён почти вылечил Чонгука — избавил его от подкожных болотных слизней, зашил рваные борозды на его боку, оставленные злыми древесными когтями, понижал жар его тела, поил отварами и кормил протолчёнными цветами, спасая его от синющей проказы. Неясно было, что за проказа и откуда взялась, как её вывести и стоит ли, не слилась ли с душой. Маг регулярно менял листья на ранах, обрабатывал их, варил мазь во фляге, приправлял своё лекарство щепоткой животворящей магии. Верил, что поможет, непрестанно повторяя, как мантру: он пощадил тебя, и ты пощади его. И проказа начала отступать. Нож он ни разу не тронул. Но вторая ночь чуть не позволила ему сдаться внутренним голосам погубленных душ, визгам морен, и он до рассвета, скручиваясь на земле, непрестанно повторял древние защитные слова, вырывая волосы и закрывая уши, игнорируя крики и дёрганья Чонгука. На нож и не смотрел, хотя тот отчаянно, настойчиво звал. Выдержал. Дело осталось за малым, надеялся принц, — Его Высочество должно пожелать вернуться из Гиблых Земель. Набравший родниковой воды в неиспорченную зельями флягу, увешанный пучками трав, несущий за спиной сооружённую из плаща котомку с собранной по лесу провизией, он сонно плёлся к стоянке. Опираясь на палку, проходя сквозь густые заросли, он старался не потерять своих пометок на кустах и стволах. Уже четвёртый день чёрный не слышал и не видел поблизости ни одного живого существа. Это настораживало. Такого просто не могло быть. Лес Надежд кишит сотнями разных народов, но Тэхён никого не замечал. Да и морены близко не подбирались. Благодарный небесам за питательные грибы, подойдя к месту стоянки, он направился прямиком к голодному костру. Скинув с плеч котомку, сидя на корточках, он принялся подбрасывать в слабеющий огонь сухие ветки и листву. Он был в предвкушении. Поджаренные белые грибы могут быстро восстановить силы и избавить от разъедающего желудок голода. Чонгуку они тоже будут полезны, если сделать отвар. Разложив провизию на плаще, он потихоньку насаживал грибы на тонкий прут железного дерева, думая, что пора бы уже промыть рану от старой мази и сварить новую. Но его остановили. История повторяется. Это закон, который беспечному Тэхёну стоит выучить. — Ты знаешь, что со спины не нападаю. Но уж так выходит. Не хочешь ничего мне сказать? — Тэхёна парализовало страхом и тревогой. Чонгук не окреп, Чонгук не в своём уме, это точно, что-то в нём не так, а раны всё ещё кровоточат. Он боится. Низкий вкрадчивый шёпот не покидал его головы. Прикосновения холодных пальцев ожогами горели на коже. Навязчивые противные кричащие мысли туманили рассудок. Чонгук боится. Он не хочет снова увидеть эти светящиеся холодом янтарные глаза. Пусть чёрный так и стоит, как вскочил, не оборачиваясь. — Ваше Высочество, прошу, Вам нельзя…, — что нельзя, сероволосый не договаривает, не успевает обернуться. Его затыкают резко приставленным к горлу ножом с грубым «заткнись» позади, сокращая расстояние до миллиметров. Чёрный принц, отчаянно выдыхая, не может не повиноваться, не может не чувствовать сковывающий страх. Не за свою жизнь, а за так тяжко вырванную из лап морен чужую. Хрупкую и слабую. Тэхён не боится лезвия. Он разворачивается в руках врага, медленно, осторожно, но клинок задевает его шею, проводя едва видимую нить чёрной крови. Маг оставляет сущие сантиметры между их лицами. Пристально смотрит сверкающим теплеющим янтарём в тёмные омуты. Глазами пытаясь донести то, что в словах Чонгук услышать не хочет, что в действиях Чонгук не видит, и во что поверить не может. Черноволосый не хотел снова. Но он его видит. Обеспокоенное, умоляющее янтарное море. Оно отпечатывалось безобразным ожогом на сетчатке. Он вспомнил другие глаза. Глаза, ярко выделявшиеся на фоне безжизненной тёмной пустыни. Глаза его матери.

🗡️

— Чонгук, прошу, уйди. Тебя не должно здесь быть. Не время тебе, чадо моё, — женский голос звучал глухо, словно сквозь толщу воды, но обеспокоено, ослаблено и несчастно. Будто женщина очень долго плакала. — Но я хочу остаться с тобой, мамочка, — резвый звонкий голосок рвал пугающую гулкую тишину пустыни. Маленький мальчик искренне не понимал, почему нельзя навсегда остаться с мамой, здесь, среди раскалённых тремя солнцами дюн. Он пытался поймать взгляд женщины, хотел увидеть её лицо. Но она отворачивалась, стремительно направляясь прочь от него. Её золотые волосы и длинное шёлковое изумрудное платье трепетали при каждом её движении. Плащ развевался за спиной, скрывая голову и опущенные плечи за капюшоном, не давая мальчику и шанса. Такой он её, значит, запомнил. — Мама, постой, куда ты? — путаясь в собственных неуклюжих ногах, длинной рубашке, вытирая спущенными рукавами жгучие слёзы, ребёнок, с волосами цвета вороного крыла, бежал за ней, протягивая руку в воздухе. — Мама! Она резко остановилась. Её одежда застыла, как застыла кровь в жилах Чонгука. Он не хочет видеть. — Тебя не должно быть здесь. Почему ты здесь? — глухой голос доносился всё отчётливее с каждым словом. — Убирайся с этих земель. Тебе не место здесь. Женщина больше не печалилась, она злилась, но не двигалась, застыв плачущим надгробным ангелом. Он не хочет. — Чонгук, тебя не должно быть, — голос резкий, яростный, режущий перепонки. Раскалённая пустыня отражала его эхом. — Ты не должен был рождаться! — Но… мамочка… — Чонгук! — она повернулась, из-за выкрика зазвенело в ушах. За секунду вокруг стало темно. Но он увидел. Слишком близко. Он увидел этот ярый холодный светящийся янтарь в её глазах. Его не должно быть. Холодные пальцы сдавили глотку. Нечем дышать. Хрипы растворились в громком низком тэхёновом шёпоте: — Вернитесь назад! Вернитесь!

🗡️

Чонгук с животным доисторическим ужасом глядел на Тэхёна. В его глаза. Ледяные мурашки колючими иглами поднялись по его хребту, задерживаясь на затылке, охватывая голову, заставляя волосы вставать дыбом. Чонгук ещё не вернулся, всё ещё скитается по Гиблым Землям. В его голове всё так же звучит тэхёнов шёпот. Беспокойно оглянув скошенное страхом лицо, чёрный успел в следующую секунду поймать падающего принца, аккуратно кладя застывшее в судороге тело на землю, двумя руками хватая его щёки, пальцами раскрывая тяжёлые веки, под ними наливалось синевой. Красный принц собирается уснуть. Навсегда. Он хочет убежать так далеко, откуда Тэхён его даже титаническим трудом не вызволит. Что происходит с ним в Гиблых Землях? Почему он не хочет возвращаться? Кто его держит? Ему срочно нужна гармала. Могильник сможет вытащить его душу. Чёрный рванул к разложенным на плаще собранным травам. Он должен был хоть маленький пучок сорвать. Судорожно перебирая глазами пёстрые цветы, он нашёл, что искал. Быстро растирая белые ядовитые соцветия между пальцев, он, со сбившимся дыханием, медленно шагал обратно. Голова закружилась. «Убей наследника». Один лишний лепесток или, допустим, слишком долгое бездействие, и он сгинет. Его душа не будет бременем жить с тобой до конца дней. Ты не будешь чувствовать его ненависти, обиды и злости. Он не будет частью тебя. Убей. Убью! Но нет! Не для того он столько сил потерял, чтобы так легко отказаться от своей тяжкой работы. Не для того не спал три ночи. Он услышал отвратительный мерзкий хохот. Со злости, закипевшей в нём, он резко раскрыл красному принцу рот, запихивая цветы по самые гланды, приговаривая «так значит», и затыкая ладонью, чтоб тёмная хохочущая сила, брыкаясь, не выплюнула, подавилась и подохла. Ей могильник не понравится. Тэхён не отдаст эту душу так просто. Он поборется за эту жизнь. — Вернитесь, вернитесь! Он тебя пощадил, и ты его пощади.