Резонансные. Часть 1. №М-38477/О

«Melancholy» - Alexey Kosenko & KoSSen Цефей, 2173 год Она просыпается от холода. За тонкой стеной воет ветер — северный, сухой, с песком и пеплом, который никогда не оседает. Снега здесь нет уже второй год. Есть только серая пыль, которая просачивается сквозь щели и покрывает всё тонким налётом смерти. Селена открывает глаза. Потолок — ржавый металл. Над головой — старая лампа, которая мигает каждые три секунды. Она уже привыкла. Она считает ритм: вспышка, пауза, вспышка. Как пульс. Она садится на койке. Комбинезон — тёмно-синий, потёртый, с заплаткой на левом рукаве — лежит на стуле. Она надевает его не глядя. Движения отточены до автоматизма. На столе — коммуникатор. Старый, обшарпанный, с трещиной на экране. Рядом — чашка с остывшим чаем из грибов - роскошь. Она не помнит, когда заваривала его. Вчера? Позавчера? Время здесь течёт иначе. Или она просто перестала его замечать. Она подходит к маленькому окну. За ним — пустота. Серое небо, серые облака, серые руины вдалеке. Горизонт — размытый, как старый снимок. Где-то там, за этим горизонтом, начинается Мёртвая Зона. А где-то там — Корпорация. Хантеры. Центры обработки. И он. Она трогает карман. Внутри — маленький металлический цилиндр. Чип. Она носит его с собой уже два года. Она сжимает его в пальцах, чувствует холод. Потом убирает. Она выходит из контейнера. Станция встречает её привычным гулом генератора и запахом машинного масла. Цефей — одна из немногих Северных станций, где ещё теплится жизнь. Двадцать три контейнера, сваренных из старого транспорта. Один ангар для мастерской. Генератор, который вот-вот сдохнет. Едва ли пять десятков человек, которые выживают, потому что не знают, как умирать иначе. Селена идёт через грязный проход между контейнерами. Мимо неё проходят люди. Они не смотрят на неё. Или смотрят, но не задерживаются взглядом. Она — чужая. Она пришла сюда два года назад, молчаливая, худая, с пустыми глазами. Никто не спросил, откуда она. На Севере не задают вопросов. Здесь все бегут от чего-то. Она заходит в ангар. Старый, с дырявой крышей. Стол, покрытый царапинами. Детали, инструменты, коммуникаторы в разобранном виде. Она садится за стол. Начинает работать. Руки двигаются сами — она чинит старый передатчик, который принёс кто-то из сталкеров. Контакты, провода, схемы. Она делает это, почти не думая. Не о коммутаторах. Она смотрит на свои руки. Тонкие пальцы, мозоли, шрамы. На левом запястье — старый ожог. Она снова трогает карман. Чип. — Привет, — доносится голос от входа. Селена поднимает голову. На пороге стоит Марк. Молодой, светловолосый, с вечно виноватой улыбкой. Техник с соседнего контейнера. Он приносит ей детали почти каждый день. Она знает, зачем. Она не отвечает на его взгляд, продолжая работать. — Я нашёл старый блок питания, — он кладёт его на стол. — Подумал, тебе пригодится. — Спасибо, — коротко. Он стоит, переминаясь с ноги на ногу. Ждёт. Она не смотрит на него. — Ты сегодня не приходила за таблетками, — говорит он. — Я взял твою порцию, — он кладёт перед ней две маленькие белые таблетки. Селена смотрит на них. Сухой белок, витамины. Единственное, что держит её на ногах. — Я не голодна. — Селена... — Марк, — она перебивает и поднимает голову. Её глаза — серые, холодные, как небо за окном. — Не надо. Пожалуйста. Он вздыхает. Кивает. — Я зайду вечером, — говорит он и уходит. Селена смотрит ему вслед. Чувствует, как в груди что-то сжимается. Не боль. Пустота. Она уже не может чувствовать иначе. Она сидит в тишине ангара. Генератор гудит за стеной. Ветер воет в щелях. Она смотрит на свои руки. Потом — на карман. Она вытаскивает чип. Маленький металлический цилиндр — тёплый от её тела. Она провела пальцами по его поверхности. Шестьсот пятьдесят седьмой раз. Она вставляет его в старый коммуникатор. Экран загорается. Появляется окно ввода кода. И таймер. «Введите код. Таймаут: 0 мин. Осталось 2 попытки» Она смотрит на поле ввода. Она вводила его раньше. Снова и снова. Дата смерти его сестры. День, когда он убил её. День, когда он стал Хантером. День, когда он похитил её. День, когда он умер. Ни один не подошёл. Но она всё равно пробует. Снова. Снова. Снова. Она вводит дату своего дня рождения. «Неверный код. Таймаут: 30 минут. Осталось 1 попытка» Она смотрит на экран. Последняя попытка. Она стирает цифры. Поле снова пустое. Она смотрит на него. Она не знает правильного кода. Она не знает, что он загадал. Она знает только, что он не хотел, чтобы этот код был простым. Он не хотел, чтобы она узнала. Она вводит: 2-1-4-7. Год его рождения. 2147. Экран мигает. Она не дышит. «Неверный код. Чип заблокирован. Активация протокола самоуничтожения...» Она выдёргивает чип из коммуникатора, зажимает его в ладони, прижимает к груди. Экран гаснет. Чип остаётся целым. Она сидит, сжимая его в руке. Потом прячет его обратно в карман. Она встаёт. Подходит к столу. Берёт инструменты. Возвращается к работе. Её руки дрожат. Но она продолжает чинить старый передатчик. Завтра. Она попробует завтра.