Генезис. Том 2.

4 октября 1986 года. Детройт. Утро. Из мотеля они вышли ровно в девять. Воздух в Детройте оказался тяжёлым, сырым, стойко пахнущим гарью — то ли от далёких заводских труб, то ли от самого асфальта, который годами впитывал машинное масло и выхлопные газы. Холод пробирал до костей. Макс сразу засунул руки в карманы куртки, нащупав пальцами знакомую складную рукоятку ножа, и пошёл чуть впереди. За ним шагал Артур, то и дело поглядывая на клочок бумаги с адресом от Маркуса. — Кафе «У Джима», — глухо произнёс Артур, пряча записку. — Тут близко, квартала четыре. Они пошли по щербатому тротуару. Вокруг тянулись низкие кирпичные коробки домов с серыми, заколоченными досками витринами. Стены были разрисованы местными: где-то скалились наспех малёванные черепа, где-то чернели незнакомые имена и лозунги. Макс зацепился глазами за свежую надпись ярко-красной краской на глухом заборе: «Свободен? Нет». На секунду притормозил, разглядывая рваные подтёки, но тут же нагнал остальных. — Этот город похож на тяжелобольного, — Лиза передёрнула плечами от сырости и поглубже зарылась подбородком в воротник. — Который просто не хочет лечиться. — Скорее, уже не может, — тихо отозвалась Эмма. Они дошли до перекрёстка. Старый светофор над головой не работал — только уныло мигал жёлтым глазом. Машины проносились мимо на полной скорости, обдавая их вонючим газом; водители даже не смотрели по сторонам, будто спешили убраться отсюда поскорее. Макс вспомнил их родной Брукфилд: там на каждом перекрестке притормаживали из вежливости, даже если улица была пустой. Здесь же всё было пропитано какой-то злой, нервной спешкой напополам с дикой усталостью. Прямо через дорогу, у входа в закрытую закусочную, тёрлась местная компания — парня четыре и пара девчонок. Подростки, примерно их возраста. Парни красовались в потрёпанных кожаных куртках, девчонки были густо, по-боевому накрашены. Один из них — с разорванным рукавом и высоко выбритыми висками — заметил их группу и вскинул подбородок. — Эй, туристы! — крикнул он, кривя рот в глумливой ухмылке. — Чего забыли? Тут смотреть не на что. Валите отсюда. Эмма резко затормозила и уставилась на него в упор, не мигая. — Мы не туристы. — А кто тогда? — парень хмыкнул и шумно сплюнул под ноги на потрескавшийся асфальт. — Фараоны, что ли? За детективщиков сойти решили? — Слышь, рот закрой, — Макс шагнул вперёд, но Артур тут же жёстко перехватил его за плечо, удерживая на месте. — Мы просто идём в кафе, — спокойно, без лишнего наезда сказал Артур, глядя прямо на бритого. — Нам проблемы не нужны. Местный окинул их оценивающим взглядом. Глаза его прошлись по парням, задержались на Дженни, потом скользнули по Лизе. Он шумно выдохнул через нос. — Ладно, шагайте. Только потом не нойте, если что. Предупредили же. Энтузиасты хреновы. Он потерял к ним интерес и отвернулся к своим. Группа быстро пошла дальше. Макс кожей чувствовал, как им в спину летят эти тяжёлые, недобрые взгляды, но, к счастью, никто не двинулся следом. — Ну и дыра гнилая, — процедил Макс через зубы, когда они отошли подальше, так, что подростков уже не было видно. — Не гнилая она, — Дженни покачала головой, глядя себе под ноги. — Раздавленная просто. Тут чужакам никто не рад, потому что от чужих обычно одни неприятности. — Или они сами эти неприятности и приносят, — добавила Эмма. Разговор заглох. Макс на ходу вытащил из заднего кармана помятый блокнот, огрызком карандаша быстро набросал: «Детройт — город без лица. Все злые, потому что боятся. Или боятся, потому что злые. Хрен разберёшь». Чиркнул пару раз и запихал книжку обратно. Улицы стали шире, но чище от этого не сделалось — под стенами валялся какой-то мелкий мусор и клочья старых газет. Кое-где на кирпичах виднелись совсем свежие рисунки, сделанные хорошей, дорогой краской. Лиза замерла у одного из граффити. На серой стене была выведена крупная белая маска с абсолютно пустыми, чёрными глазницами. Чуть ниже красовалась аккуратная надпись: «Ты следующий». — Угрожают кому-то? — Артур подошёл ближе, разглядывая чёткие контуры. — Может, предупреждают, — тихо сказала Лиза. — Да ладно вам, обычное малево, — Макс сунул руки обратно в карманы. — У нас в Брукфилде такого, конечно, не увидишь. — В Брукфилде все друг друга в лицо знают, — Эмма обернулась на рисунок. — Там прятаться не за чем. А здесь каждый сам за себя. Вот и малюют, чтобы хоть как-то заявить о себе. — О ком «о себе»? — спросила Дженни. — О тех, кто ещё пытается выжить. Ну, или о тех, кто уже сломался. Они миновали старую заброшенную бензоколонку. Вывеска «Бензин» едва держалась на ржавых креплениях, буквы совсем выцвели от дождей. Через разбитую витрину внутри угадывался пустой зал и покосившийся стеллаж, где сиротливо пылились пара жестяных банок. На бетонном пороге, свернувшись калачиком, спал человек в грязном, засаленном пальто. Эмма на ходу звякнула мелочью, бросив пару монет в его сторону, но бродяга даже ухом не повёл. — Сонные все какие-то, — буркнул Макс, передёрнув плечами. — Идут и спят на ходу. — Больше похоже, что они вымерли, — отозвалась Лиза. — Хватит жути нагонять, — оборвал её Артур. — Нормальный город. Живой. Просто дышит тяжело. Они свернули в очередной переулок и наконец увидели покосившуюся вывеску «У Джима». Первая неоновая буква «Д» давно перегорела, а остальные три тускло и прерывисто мигали, издавая тихое трещание. Само кафе выглядело крошечным и изрядно обшарпанным, окна покрылись слоем серой пыли. Артур вскинул руку, проверяя часы. — Точно в срок. Он уже должен быть внутри. — Ну, погнали, — Макс сделал шаг к двери и уже потянулся к облезлой ручке. — Стой, подожди, — Дженни резко ухватила его за рукав. Она медленно развернулась, всматриваясь в серую мглу улицы. — Я чувствую... Не знаю, как объяснить. Будто на нас смотрят. Очень знакомое ощущение. Далеко позади, на той стороне дороги, у фонарного столба замер человек в длинной серой куртке. Воротник был поднят так, что лица почти не разглядеть. Он не шевелился — просто стоял каменным изваянием и ровно, без отрыва смотрел в их сторону. Лиза ткнула пальцем: — Видите его? — Да, — Артур прищурился. — Не пяльтесь на него. Идём. — Думаешь, это он? — Макс мгновенно подобрался, пальцы в кармане сжали нож. — Пожиратель? — Пожиратели посреди улицы так не светятся, — отрезала Эмма, хотя голос её едва заметно дрогнул. — Они по углам сидят. Ждут момента. А этот... просто ротозей какой-то. Или местный сумасшедший. Человек у столба словно услышал их: медленно повернулся и неспешным шагом побрёл вглубь квартала. Все разом выдохнули, будто сбросили с плеч тяжесть. — Всё, заходим, — скомандовал Артур. Над дверью коротко и звонко звякнул жестяной колокольчик. В нос тут же ударил плотный, едкий запах пережаренного лука, старого фритюра и дешевого табачного дыма. Внутри было тепло, но как-то неуютно. Артур быстро окинул взглядом полутёмный зал: почти все столики пустовали, за стойкой скучал хмурый бармен с размытой синей татуировкой дракона на предплечье. А в самом дальнем углу, прямо у окна с тяжёлой железной решёткой, сидел парень в потёртой армейской куртке. Он был наголо брит, а плечи казались слишком опущенными, будто на них давил невидимый груз. — Маркус? — негромко позвал Артур, делая шаг вглубь зала. Парень медленно поднял голову.