Генезис. Том 2.

1 октября 1986 года. Брукфилд. Подвал дома бабушки Дженни. Вечер. Артур вернулся в подвал через два часа. Лиза осталась дома — помогать матери по хозяйству. Он вошёл один и плотно притворил за собой дверь. В подвале пахло углём и сыростью. Артур сел за стол, вытащил из кармана билет с цифрой 3 и положил перед собой. Телефона здесь не было. Пришлось идти к автомату на углу. Сунул монету, набрал чикагский номер — тот, что Клэр оставила им летом. Длинные гудки. Щелчок. — Алло. — Голос усталый, с хрипотцой. — Клэр? Это Артур. Из Брукфилда. Пауза. Он услышал, как она выдохнула. — Ты вовремя. Я хотела вам писать, но… — Что случилось? — Мы нашли ещё одного. Парня, семнадцать лет. Он видел того же, что и я. В театре «Палас». — Клэр частила, будто боялась, что её перебьют. — Сначала молчал, но я всё-таки разговорила. Говорит, там, в подвале, стены помнят. Имя какое-то. Не клоуна. Другое. — Какое имя? — Не сказал. Испугался. Сказал, если произнести вслух, то… — она осeклась. — То что? — Не знаю. Он не договорил. Артур сжал трубку так, что побелели пальцы. — Ты сама туда ходила? — Нет. Боюсь. Я уже теряла брата. Не хочу терять себя. Цена опыта — мелькнуло у него в голове. Вслух он сказал другое: — Что нам делать? — Приезжайте. Вместе. Не вдвоём, а всеми. Я чувствую, там не один Пожиратель. Или он не один. — Мы не можем сейчас. У нас Детройт. — Детройт подождёт. — В голосе Клэр появилась жёсткая нота. — Театр «Палас» — не просто здание. Я навела справки. В пятидесятых там пропадали дети. Трое за один месяц. Полиция закрыла дело, а потом и сам театр закрыли навсегда. — И ты хочешь туда сунуться? — Я хочу понять, что там. А вы единственные, кто не скажет, что я сумасшедшая. Артур посмотрел на билет с цифрой 3. — Мы подумаем. Я перезвоню через пару дней. — Не тяните. — Клэр понизила голос почти до шёпота. — Я видела его. Не клоуна. Человека в сером пальто. Он ходит по улицам, заглядывает в окна. Мне кажется, он знает, что я на него вышла. — Будь осторожна. — Стараюсь. Короткие гудки. Артур постоял у автомата, слушая, как они гудят в пустоту. Потом вышел на улицу. Вечер был сырой, фонари уже горели жёлтым. Он вернулся к подвалу, отпер дверь. Внутри — никого. Только конверты на столе и карта с пришпиленными билетами. Сел. Достал блокнот, записал: «Клэр. Чикаго. Театр "Палас". Человек в сером пальто. Не клоун. Трое пропавших в 50-х». Отложил ручку. Лестница скрипнула. Бабушка Дженни спускалась в подвал с тарелкой пирожков. — Ешь, — она поставила тарелку на стол. — Худой как щепка. — Спасибо. Она не ушла. Стояла и смотрела на карту. — Три билета. Я помню, когда был первый. Мне тогда шестнадцать стукнуло. Убили мальчика с соседней улицы. Нашли только кроссовки и жёлтый билет с единицей. — Вы знали Эрика? — Нет. Но я знала его мать. Она до сих пор ждёт, что он вернётся. Артур перевёл взгляд на билет с цифрой 3. — А цифра три? Вы что-нибудь слышали? Бабушка покачала головой. — После того как вы запечатали клоуна, я думала — всё. Конец. А вы снова собираетесь. Значит, не кончилось. — Не кончилось. Она кивнула, развернулась к лестнице. На первой ступеньке задержалась. — Берегите Лизу. Она ещё ребёнок. — Я берегу. — Недостаточно. Вы все дети. Но она самая младшая. Самые младшие всегда страдают первыми. Шаги вверх, скрип двери. Тишина. Артур остался один. Смотрел на карту, на три билета, на конверт из Детройта и письмо из Чикаго. Взял пирожок, откусил. Вкуса не почувствовал. Жуёшь — и будто жуёшь бумагу. Перечитал записи в блокноте, добавил внизу: «Спросить у Элиаса про человека в сером пальто». Свернул блокнот, сунул в карман. Завтра встреча с Максом, Дженни и Эммой. Придётся решать — Чикаго или Детройт сначала. Он поднялся, запер подвал и вернул ключ бабушке. — Приходите завтра, — сказала она. — Я напеку ещё. — Обязательно. Вышел на улицу. Ветер стих. Луна висела низко — жёлтая, как старый билет. Артур сунул руки в карманы и пошёл домой. В кармане лежала красная нитка. Холод больше не шёл от неё. Теперь она была тёплой — как чужая ладонь, которую не видишь, а чувствуешь.