Генезис. Том 2.

1 октября 1986 года. Брукфилд. Дом Волкеров. Утро. Артур проснулся за минуту до будильника. Он лежал на спине и разглядывал жёлтое пятно от протечки на обоях. Отец обещал заклеить ещё летом. Не заклеил. Будильник зазвенел. Артур щёлкнул кнопку, сел. На тумбочке лежала красная нитка. Тонкая, шершавая, свёрнутая бантиком. За год она не сдвинулась ни на миллиметр, не выцвела, не потеряла ни ворсинки. Артур потрогал её пальцем. Холодная. Он встал, подошёл к окну. На дереве напротив висел красный шарик. Новый, яркий, привязанный бечёвкой к ветке. Шарик покачивался, хотя ветра почти не было. — Показалось, — пробормотал Артур. Отошёл от окна, оделся, спустился вниз. На кухне мать жарила яичницу. Отец сидел за столом, читал «Брукфилдский вестник» — пожелтевшие страницы, выцветший шрифт. На первой полосе — заметка о пропавшем мальчике из соседнего города. Артур не стал читать. — Ты бледный, — сказала София, не оборачиваясь от плиты. — Опять не спал? — Спал, мам. — Не ври. Артур сел за стол. Яичница была горячей, но он не чувствовал вкуса. Вся еда последнее время была как бумага. Или он перестал различать. Лиза вошла через минуту. Волосы собраны в хвост, под глазами тени. Села напротив, взяла вилку, но есть не стала — просто держала, постукивая зубцами по краю тарелки. — Ты видел? — спросила она тихо. — Что? — Шарик. Артур кивнул. — Я сниму его после завтрака. — Не поможет. Он вернётся. Отец опустил газету. Складка между бровей углубилась. — О чём вы? — Ни о чём, пап, — Лиза ответила слишком быстро, не дав Артуру и рта раскрыть. — Просто шарик на дереве. Детский. Марк посмотрел на неё, потом на Артура. Не поверил. Но спрашивать не стал — только вздохнул и снова поднял газету. София поставила сковороду на подставку, выключила плиту. Медленно вытерла руки полотенцем и посмотрела на детей долгим взглядом. Артур знал этот взгляд. Она хотела что-то сказать, но слова застревали где-то внутри. — Я позвоню в школу, — сказала она наконец. — Скажу, что вы болеете. Отдохните сегодня. — Мам, мы не болеем. — Отдохните, — повторила София. — Пожалуйста. Она вышла из кухни, прижимая полотенце к груди. Марк сложил газету, поднялся — стул скрипнул по линолеуму — и хлопнул дверью. На секунду в кухне стало тихо, только холодильник гудел. Лиза положила вилку. — Она знает. — Откуда? — Не знаю. Чувствует. Как тогда, когда Джек пропал. Артур посмотрел в окно. Шарик всё ещё висел на дереве. Теперь он казался больше. Или ближе. Или и то и другое. — После завтрака пойдём в гараж, — сказал Артур. — Макс ждёт. — А шарик? — Сниму по дороге. Он доел яичницу, не чувствуя вкуса. Встал, убрал тарелку в раковину. Лиза сидела, сжимая в руке вилку так, что побелели костяшки. — Артур. — М? — Ты помнишь его лицо? Артур замер у раковины. — Джека, — сказала Лиза. — Ты помнишь, как он выглядит? — Конечно, помню. — А я — нет. Пытаюсь — и не могу. Только глаза. Один зелёный, другой голубой. А всё остальное — пустое пятно. Артур хотел сказать, что это нормально, что год прошёл, что память стирается. Но не сказал. Потому что сам не мог вспомнить голос Джека. Ни интонации, ни смеха. Только молчание вместо голоса. Он надел куртку, вышел на крыльцо. Шарик висел на дереве. Артур подошёл, сорвал его. Бечёвка была мокрой, хотя дождя не было. Он сжал шарик в пальцах — латекс лопнул с тихим треском, выпустив воздух. Изнутри выпал жёлтый цирковой билет. Артур поднял его. Бумага — старая, истончившаяся на сгибах, с загнутыми краями. На билете стояла цифра: 3. Он сунул билет в карман, ничего не сказав Лизе. На улице было сыро и тихо. Он пошёл к гаражу. За ним, не спрашивая, просто шла Лиза.